То, чего мы никогда не забывали (ЛП)

— Да ради всего святого, — фыркнула я.
— Наоми не упоминала, что Тина связана с взломами собственности в городе? — спросил Нэш, прекрасно зная, что я этого не делала.
— Она определённо это не затрагивала.
— А как насчёт того, что для совершения ограбления Тина проникла в коттедж Наоми и украла её платье?
Слоан приспустила солнцезащитные очки ниже по носу, чтобы взглянуть на меня.
  
— Не круто, малышка. Вообще не круто.
— Она опять провернула старый фокус «Не Та Близняшка», да? — спросил Стеф, не глядя на меня. Не лучший знак.
— Слушайте. Я только что об этом узнала...
— Я сказал тебе три дня назад, Наоми, — напомнил мне Нэш.
— Разъясни-ка мне вирджинские законы. Можно ли заклеить рот офицеру полиции?
— Нет, если он при исполнении, — ответил Нэш с улыбкой.
— Почему ты нам не рассказала? Почему ты вообще ничего не сказала? Если нам надо остерегаться твоей сестры, нам лучше знать об этом, — заметила Слоан.
— Позволь-ка мне кое-что объяснить насчёт нашей малышки Уитти, — сказал Стеф, обращаясь к Слоан.
— Понеслось, — пробормотала я.
— Видишь ли, Наоми не нравится обременять кого-либо такими раздражающими мелочами, как рассказы о том, что случилось плохого. Просьбы о помощи. Отстаивание её потребностей и желаний. Она предпочитает юркать туда-сюда как мышка, следя, чтобы воплощались потребности всех остальных вокруг неё.
— Ну, это херня полная, — решила Слоан.
Я содрогнулась.
— Слушайте, ребята. Я понимаю, что вы беспокоитесь. Понимаю. Я тоже беспокоюсь. Но в данный момент мой приоритет — получить опеку над моей племянницей. У меня нет времени или энергии беспокоиться о чём-то ещё.
— Твой злобный двойник побывала в доме, который ты делишь с её дочерью, — перебила Слоан.
— Она обворовала тебя. Она совершила преступление, маскируясь под тебя, чтобы последствия вновь обрушились на тебя. И ты не подумала, что об этом стоит упомянуть?
— Ну спасибо, Нэш, — буркнула я.
Слоан скрестила руки на груди.
— Не сваливай всё на мужчину, который только что поймал две пули.
— Ребят, вам не кажется, что вы реагируете излишне остро?
— Нет. Мы реагируем абсолютно нормально. Это ты реагируешь недостаточно остро. На кону стоит твоя безопасность и безопасность Уэйлей. Это заслуживает реакции, — сказал Стеф.
Я посмотрела на свои руки.
— Значит, вам всем станет лучше, если вы узнаете, что я в ужасе, перепугана до глубины души, боюсь, что что-то случится, и Уэйлей заберут у меня. Что в итоге какой-то незнакомец будет воспитывать мою племянницу, или хуже того, что моя сестра, человек, который должен быть самым близким для меня в этом мире, может заявиться обратно в город и забрать её без моего ведома. Что вдобавок к попыткам убедить соцработницу, застающую меня в худшие моменты, что я самый ответственный вариант, вдобавок к двум работам и напоминанию маленькой девочке, что не всё должно быть таким, какими были первые одиннадцать лет её жизни, вдобавок ко всему этому вы хотите вклинить разговор о том, как мне приходится выматывать себя под ноль, просто чтобы ночью я могла спать, а не смотреть в потолок и не думать обо всём, что может пойти ужасно не по плану.
— Эм, да. Я предпочту это вместо ощущения, что меня намеренно держат в неведении, — сказала Слоан.
— Спасибо, — отозвался Стеф. — Нэш, хочешь поставить жирную точку?
— Наоми, у тебя есть много людей, которым ты дорога. Может, пора ради разнообразия позволить им позаботиться о тебе, а не взваливать заботу обо всём на себя.
Я выпятила подбородок.
— Я приму это к рассмотрению, — сказала я.
— Это её заносчивый тон, — прокомментировал Стеф. — Теперь уже не достучаться, пока она не успокоится.
— Пойду пройдусь, — фыркнула я.
Я ушла не очень далеко, когда услышала позади:
— Наоми, подожди.
Я хотела продолжить идти дальше, показать ему средний палец, но это же я, поэтому я остановилась и подождала, когда Нэш нагонит.
— Я делаю это не для того, чтобы позлить тебя, — сказал он. Его глаза были более голубыми, чем у Нокса, но обладали той же моргановской интенсивностью, от которой моё нутро совершало кульбиты. — Тебе нужно быть настороже. И твоей семье тоже. Скрывать от них такую фигню безответственно, и вот такие вещи не лучшим образом выглядят в делах об опеке.
— Ты сказал, что мне не о чём беспокоиться!
— Я говорю с тобой на понятном тебе языке. Быть опекуном, быть родителем не сводится к тому, чтобы получить золотые медальки от каких-то авторитетных персон. Это сводится к тому, чтобы поступать правильно, даже когда это тяжело. Особенно когда это тяжело.
Легко ему говорить. Его-то соцработник не заставала полуголым после перепиха на одну ночь.
Он протянул руку и сжал моё плечо одной рукой.
— Ты меня услышала? — спросил он.
— Я бы на твоём месте крепко задумался о том, чтобы убрать эту руку.
Я резко повернула голову и тогда-то увидела его. Нокса, неспешно шагающего в нашу сторону. Но в выражении его глаз не было ничего небрежного. Он выглядел взбешённым.
Нэш оставил руку на прежнем месте, даже когда Нокс вторгся в наш маленький междусобойчик.
Секундой спустя я оказалась притянута к боку Нокса, а его рука легла на мои плечи. Аудитория наблюдала то за игрой на поле, то за драмой вне его пределов.
Я улыбнулась, будто мы болтали о бабочках и погоде.
Братья сверлили друг друга взглядами.
— Я просто напоминал твоей девочке, что семья заботится друг о друге, — сказал Нэш.
— Теперь ты закончил напоминать. Почему бы тебе не оттащить свою задницу домой и не отдохнуть, бл*дь, чтобы быть в должной форме для заботы о семье?
— Я наслаждаюсь игрой. Думаю, я задержусь, — сказал Нэш. — Рад был повидаться, Наоми.
Я ничего не сказала и смотрела, как он бредёт к Лизе и моим родителям. Похоже, ни один из братьев Морганов не бывал в хорошем настроении с утра.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я, поднимая голову, чтобы посмотреть на Нокса.
Он смотрел на поле, где Нина совершенно промазала мимо мяча и вместо этого пнула соперницу по лодыжке.
— Слышал, что сегодня игра. Решил заглянуть.
Его большой палец выписывал ленивые круги на моём предплечье. Я ощутила покалывание, зародившееся в месте его прикосновения и пронёсшееся по остальному моему телу. Мой ворчливый, татуированный вроде-как бойфренд вытащил себя из постели ранним субботним утром после закрытия смены в баре накануне. Просто чтобы поддержать меня и Уэйлей. Я не знала, что делать с этой информацией.
— Время раннее, — заметила я.
— Ага.
— Нэш просто беспокоится, — сказала я, пытаясь раскачать разговор.
— Это он умеет.
Шум толпы усилился, и игра привлекла моё внимание. Я почувствовала, как Нокс напрягся рядом со мной, когда Уэйлей перехватила пас и побежала по полю.
— Давай до конца, Уэй! — проревел Рэйф.
— Вперед, Уэйлей, — крикнул папа.
— Ну же, ребёнок, — едва слышно произнёс Нокс, не отрывая взгляда от футболки с шестым номером.
Мои пальцы вцепились в футболку Нокса, когда Уэйлей уже готова была забить.
И как раз когда она подняла ногу, чтобы пнуть мяч, другая девочка врезалась в неё, и они обе грохнулись на землю.
Раздался коллективный стон фанатов.
Нина и Хлоя подняли Уэйлей на ноги, и я увидела, каким красным сделалось её лицо.
— Ой-ой
— Что ой-ой? — спросил Нокс.
— Какого хера, судья? — проревела Уэйлей.
— Вот блин, — прошептала я.
— Она только что сказала слово «хер» в адрес судьи? — переспросил Нокс.
Судья засвистел и подошёл к Уэйлей, шаря в своём переднем кармане.
Я застонала, когда жёлтая карточка появилась на свет прямо перед возмущённым личиком моей племянницы.
  
— Она делает это каждый раз. Как будто не может уследить за своим языком, — простонала я.
— Да брось, судья, — крикнул Рэйф. — Видно же, что паршивый ход.
— Извини, тренер. Такие выражения на поле недопустимы, — ответил судья.