То, чего мы никогда не забывали (ЛП)

— Наоми, — прорычал Нокс мне в шею, пока мы переживали это вместе. Сердца стучали как одно.
  
Глава 24. Незваные гости
 
Наоми
Тихий храп выдернул меня из невероятно горячего сновидения о Ноксе Моргане. Когда я снова услышала храп, ощутила тёплое и твёрдое тело рядом со своим, мои глаза распахнулись совсем как в мультике.
  
Это был не сон.
Я нечаянно переспала со своим ворчливым боссом, раздражающим соседом и периодически писающим на заднем дворе грубияном.
Я ждала, когда табун сожаления пронесётся по моему мозгу как бизон по диким прериям. Но, похоже, моё тело слишком насытилось для такого. Нокс затрахал и мой мозг, и моё тело до абсолютного подчинения.
Аккуратно, чтобы не потревожить моего храпящего постельного партнёра, я перекатилась к нему лицом. Он был голым, простыня спуталась вокруг его ног, оставляя большую часть его великолепного тела неприкрытым. Мне впервые представилась возможность изучить его вблизи так, чтобы он не знал.
Эти густые волосы оттенка тёмный блонд были взъерошенными от моих рук. Между бровей виднелся маленький шрам, и ещё один, более длинный и зазубренный, возле линии роста волос. Его ресницы были настолько длинными, что вызывали у меня зависть. Его губы, обычно поджатые в жёсткую неодобрительную линию, слегка приоткрылись.
Нокс спал на спине, подложив одну татуированную руку под голову, а другой обвивая меня. Я бы не приняла его за любителя обнимашек. Никто в здравом уме так не подумал бы. Но его хватка на мне говорила об обратном. Его грудь поднималась и опадала от глубокого ровного дыхания. Я заворожённо осмотрела мышцы его пресса. Мой пресс ныл от неожиданной тренировки, предоставленной оргазмами. Его пресс выглядел так, будто мог вынести вообще всё что угодно, V-образно сужаясь и скрываясь под простыней.
Он выглядел таким умиротворённым, что извечная морщина раздражения меж его бровей разгладилась.
Я поверить не могла, что голый Нокс Морган лежал в моей постели.
О Боже.
Нокс Морган был голым.
В моей постели.
И этот коварный сукин сын подарил мне два самых мощных оргазма из известных человечеству. Как, чёрт возьми, мне смотреть на него теперь и не испытывать непроизвольных спазмов в своей вагине?
А, вот и она. Моя старая подруга, презренная паника.
Что я делала в постели с мужчиной, зная, что не надо спать с ним через считанные недели после побега с собственной свадьбы?
Мне надо выбираться из этой постели, потому что если Нокс проснётся и сонно посмотрит на меня, я отброшу всю предосторожность и запрыгну обратно на его член безо всяких раздумий.
Мне потребовалось несколько попыток, но я всё же сумела высвободиться из его на удивление уютных объятий. Не желая будить его копошением в ящиках комода, я схватила ночнушку, которую приготовила для этой ночи, надела и на цыпочках вышла из комнаты.
— Один раз, — повторяла я про себя, спускаясь по лестницам.
Это случилось. Это закончилось. Пора двигаться дальше.
По дороге на кухню я споткнулась о брошенный ботинок.
— Ой! Чёрт возьми, — прошипела я.
Уэйлон поднял голову с дивана, зевнул и роскошно потянулся.
— Привет, — сказала я, почувствовав себя смущённой, ведь пёс мог осуждать меня за то, что я переспала с его человеком. Но если бассет-хаунд и был в настроении осуждать, это не продлилось долго, потому что он перевернулся и быстро уснул обратно.
Я убрала ботинки Нокса от основания лестницы.
Мы оставили след из одежды на первом этаже — я никогда такого не делала.
Подберу и сложу всё сразу же, как только получу дозу кофеина.
Поздний отход ко сну, беспокойство за Нэша, первый учебный день Уэйлей, не говоря уж об изменяющих сознание оргазмах — всё это ввело меня в почти коматозное состояние.
Я быстро включила кофеварку, затем опустила лоб на стол, пока машина творила свою магию.
Я подумала об Уэйлей, тащившейся к большому жёлтому школьному автобусу в пурпурном платье и розовых кроссовках. Её новый рюкзак был полон принадлежностей и перекусов.
Она вовсе не предвкушала первый учебный день в шестом классе. Я могла лишь вообразить, каким ужасным был прошлый год, её первый в Нокемауте. Оставалось надеяться, что благодаря Нине, Хлое и новой учительнице Уэйлей получит второй шанс, которого так заслуживала. А если это не сработает, я найду другое решение. Уэйлей была умным, забавным и милым ребёнком, и я не позволю миру игнорировать это.
Кофеварка пропиликала свою песнь сирены, возвещавшую о том, что кофе сварен. Мои пальцы только сомкнулись на ручке кофейника, когда в дверь чинно постучали.
Уэйлон резко вскинул голову на диване.
Я спешно налила себе кружку и сделала обжигающий глоток, прежде чем распахнуть дверь.
Я поперхнулась той жидкостью, что была во рту, когда увидела на крыльце своих родителей.
— А вот и наша девочка! — моя мать, выглядящая загорелой и счастливой, развела руки в стороны.
В свой 61 год Аманда Уитт до сих пор одевалась так, чтобы подчёркивать свои изгибы, привлёкшие внимание моего отца в колледже. Она гордилась тем, что красит волосы в тот же золотисто-каштановый цвет, что был у неё в день их свадьбы, хотя теперь она предпочитала смелую стрижку пикси. Она играла в гольф, работала школьным психологом на полставки и вдыхала жизнь в любое помещение, в которое входила.
— Мам? — каркнула я, автоматически подаваясь навстречу её объятию.
— Лу, разве это не милейший коттедж из всех, что ты видел? — произнесла она.
Мой отец хмыкнул. Он сунул руки в карманы шортов и поддевал перила крыльца носком своего кроссовка.
— Выглядит прочным, — сказал он.
Моя мать восхищалась красивыми вещами. Папа предпочитал ценить прочность.
— Как у тебя дела, дочь? — спросил он.
Я переключила объятие на него и рассмеялась, когда мои ноги оторвались от пола. Если мама была ниже меня и Тины, то папа был ростом около метра восьмидесяти. Мужчина-медведь, который всегда дарил мне ощущение, что всё будет хорошо.
— Что вы тут делаете? — спросила я, когда он осторожно поставил меня на место.
— Милая, ты не можешь заявить, что у нас есть внучка, и ожидать, что мы не приедем прямиком сюда. Мы вытащили тебя из постели? Очаровательная сорочка, — подметила мама.
Постель.
Сорочка.
Секс.
Нокс.
О Боже.
— Эээ...
— Я же говорила, что нам надо завершить круиз раньше, Лу, — сказала мама, хлопнув папу по плечу. — Она явно в депрессии. До сих пор в пижаме.
— Она не в депрессии, Мэнди, — настаивал папа, постукивая костяшками пальцев по дверному проёму и проходя внутрь. — Это что? Дуб?
— Я не знаю, пап. Мам, я не в депрессии, — сказала я, пытаясь придумать способ выставить их из дома, пока не проснулся мой голый гость. — Я просто... ээ... вчера работала допоздна, и ещё случилось несчастье в семье...
— Что-то не так с Уэйлей? — ахнула мама.
— Нет. Мам. Прости. Не в нашей семье. В семье, которая владеет этим местом и баром, где я работаю.
— Мне не терпится его увидеть. Как он там называется? «Ханки Панк»?
— «Хонки Тонк», — поправила я её, заметив своё платье на полу. — Вы видели гостиную? — эта реплика прозвучала почти криком, и мои родители переглянулись, после чего притворились заворожёнными пространством, на которое я указывала.
— Ты только посмотри на камин, Лу.
— Да, смотрите на камин, — проверещала я.
Папа хмыкнул.
Пока мои родители восхищались камином, я пальцами ног подцепила платье и задвинула его под кухонный стол.
— И ты завела собаку! Ох, ты не теряла времени после свадьбы.
Уэйлон приподнял голову, но его щёки всё ещё свисали на подушку. Его хвост заколотил по дивану, и моя мама растеклась лужицей восторга.
  
— Кто тут красивый мальчик? Это вы, сэр. Да, это вы!
— Видишь, Мэнди, она не в депрессии. Она просто занята, — настаивал папа.
— Разве не великолепный вид на лес? — натужно произнесла я, при этом лихорадочно указывая на окна.