То, чего мы никогда не забывали (ЛП)

— Нокс.
— Что? — спросил он у ковра.
— Посмотри на меня.
Когда он подчинился, я увидела раздражение, отразившееся на его великолепном лице. Я накрыла его щёки руками. Его борода слегка царапала ладони.
— Я скажу тебе кое-что, что и тебе, и твоему брату надо узнать, и мне нужно, чтобы ты прочувствовал этой всей душой, — сказала я.
Его глаза встретились с моими. Ну, скорее с моими губами, чем с моими глазами. Но сгодится.
  
— Вы оба идиоты.
Его взгляд оторвался от моих губ, глаза сощурились. Прежде чем он успел зарычать на меня, я сплющила его щёки ладонями.
— И если кто-либо из вас двоих потратит впустую хоть ещё один день из-за того, что вы оба так усердно трудились и дали этому городу так много, каждый в своей манере, тогда идиотизм неизлечим, и тут уже ничего не поможет.
Я отпустила его лицо и отстранилась.
— Если так ты пытаешься подбодрить меня после того, как моего брата подстрелили, то у тебя отстойно получается.
Моя улыбка медленно становилась шире.
— Поверь мне на слово, Викинг. У вас с братом есть шанс помириться и поддерживать нормальные отношения. Некоторым из нас не так повезло. Некоторые сожгли те мосты, что уже не отстроить заново. И не надо сжигать мосты из-за такой глупости, как деньги.
— Это сработает лишь в том случае, если он очнётся, — напомнил мне Нокс.
Я шумно выдохнула.
— Ага. Я знаю.
Мы сидели молча. Его колено и рука тепло и крепко прижимались к моим.
— Мистер Морган? — медсестра в синей униформе вошла в комнату. Мы с Ноксом оба вскочили на ноги. Я гадала, осознаёт ли он, что схватил меня за руку.
— Ваш брат очнулся и зовёт вас, — сказала она.
Я выдохнула с облегчением.
— Как он? — спросил Нокс.
— В заторможенном состоянии, и ему предстоит долгое восстановление, но команда хирургов довольна результатом.
Напряжение в его спине и плечах немного ослабло.
Я сжала его ладонь.
— Вот теперь я, пожалуй, пойду готовить Уэйлей сухие завтраки со средством для мытья посуды.
Нокс крепче стиснул мою руку.
— Можете оставить нас на минутку? — попросил он медсестру.
— Конечно. Я буду ждать за дверью. Отведу вас к нему, когда будете готовы.
Он подождал, когда она выйдет, затем привлёк меня поближе.
— Спасибо тебе, Наоми, — прошептал Нокс, после чего его губы встретились с моими. Жаркие, жёсткие, неумолимые. Его ладонь обхватила мой подбородок и шею, удерживая на месте, пока он поцелуем прогонял все мысли из моей головы, оставляя после себя лишь бунт ощущений.
Он отстранился, свирепо сверкнув глазами. Затем поцеловал меня в лоб и вышел из комнаты.
  
Глава 22. Один топор, две пули
 
Нокс
— Выглядишь дерьмово, — прохрипел Нэш.
Освещение в комнате было приглушённым. Мой брат лежал на больничной койке с приподнятым изголовьем, голый по пояс, с повязками и бинтами на левом плече.
Аппараты пищали, экраны светились.
Он выглядел бледным. Уязвимым.
Мои руки сжались в кулаки вдоль боков.
— Могу сказать то же самое про тебя, — я медленно обошёл кровать, чтобы опуститься в кресло у тёмного окна.
— Выглядит хуже, чем есть на самом деле, — его голос был едва слышным шёпотом.
Я опёрся локтями на колени и постарался выглядеть расслабленным. Но в моём нутре бушевала ярость. Кто-то пытался оборвать жизнь Нэша. Нельзя связаться с Морганами и уйти как ни в чём ни бывало.
— Какой-то засранец сегодня пытался тебя убить.
— Ты злишься, что кто-то едва не опередил тебя в этом?
— Они знают, кто это сделал? — спросил я.
Уголок его рта приподнялся, будто даже улыбка требовала слишком много сил.
— А что? Притащишь его сюда?
— Ты чуть не умер, Нэш. Грейв сказал, что ты едва не истёк кровью до приезда скорой, — от этой правды желчь подступила к моему горлу.
— Чтобы прикончить меня, понадобится что-то посильнее пары пуль и драки, — заверил он меня.
Я провёл ладонями по коленям. Вперёд и назад, пытаясь унять злость. Потребность сломать что-нибудь.
— Наоми была здесь, — я сам не знал, зачем это сказал. Может, просто произнесение её имени вслух делало всё чуточку более терпимым.
— Ну естественно. Она считает меня горячим.
— Мне плевать, сколько в тебе дырок от пуль. Тут я буду действовать, — сказал я ему.
Вздох Нэша напоминал сипение.
— Наконец-то, чёрт возьми. Чем быстрее ты облажаешься, тем быстрее я скользну на твоё место и буду хорошим парнем.
— Отъе*ись, мудак.
— Эй, кто тут на больничной койке, засранец? Я чёртов герой. Женщины не могут устоять перед героями с дырками от пуль.
Упомянутый герой вздрогнул, слегка шевельнувшись в кровати, потянулся рукой к подносу, затем уронил её обратно на матрас.
Я встал и налил воды в оставленный стаканчик.
— Ага, ну может, тебе стоит не лезть хотя бы пару дней. Дать мне шанс похерить всё.
Я подвинул стаканчик и трубочку к краю подноса и смотрел, как Нэш тянется к нему здоровой рукой. На его лбу выступили бисеринки пота, а рука тряслась, когда пальцы сомкнулись вокруг пластика.
Я никогда не видел его таким. Я видел его в любом состоянии. С похмелья, измождённым от гриппа 1996 года, вымотанного после того, как он максимально выложился на футбольном матче в старшем классе. Но я никогда не видел его слабым.
Ещё одна медсестра с извиняющейся улыбкой отодвинула занавеску.
— Просто проверю капельницу.
Нэш показал большой палец вверх, и мы погрузились в молчание, пока медсестра возилась с системой. Мой брат был подключён к полудюжине разных машин в реанимации. А я годами с ним не разговаривал.
— Как ваш уровень боли? — спросила медсестра.
— Нормально. Практически по нулям.
Его ответ был слишком быстрым. Губы — слишком поджатыми. Вторую половину того матча в старшем классе мой брат отыграл со сломанным запястьем. Ибо он, возможно, хороший брат, лапочка, но он не меньше меня не любил показывать слабость.
— Ему больно, — наябедничал я медсестре.
— Не слушайте его, — настаивал Нэш. Но он не мог скрыть гримасы при изменении позы на кровати.
— Пуля только что прошила ваш торс насквозь, шеф. Вам не нужно терпеть боль, чтобы исцелиться, — сказала она.
— Нет, нужно, — парировал он. — Боль сообщает тебе, что ты жив. А если приглушить её, то как понять, что ты всё ещё в этом мире?
— Она считает нас обоих идиотами, — сказал я после ухода медсестры.
Нэш издал свистящее сипение, а затем зашёлся сильным кашлем, который как будто готов был разорвать его на куски. Затем он рухнул обратно на постель, и я смотрел, как зелёные скачки показателей на сердечном мониторе постепенно унимаются.
— Кто? — спросил он наконец.
— Наоми.
— Почему Наоми считает меня идиотом? — устало поинтересовался он.
— Рассказал ей, почему между нами всётак.
— На неё не произвело впечатление твое робингудство и моя мужественная независимость?
— Ни капельки вообще. Пожалуй, она озвучила несколько весомых аргументов.
— Насчёт чего?
— Она думала, что это из-за женщины. А не из-за денег.
Голова Нэша постепенно заваливалась на бок, веки становились всё тяжелее.
— То есть, из-за любви стоит затевать семейную ссору, а из-за нескольких миллионов нет?
— Суть сводилась к этому.
— Не могу сказать, что она неправа.
— Тогда почему, бл*дь, ты не мог просто смириться и принять это? — рявкнул я.
Улыбка Нэша была призрачной. Веки опустились.
— Ты же старший брат. И это ты пытался сделать меня обязанным перед тобой, заталкивая бабки мне в глотку.
— Единственная причина, по которой я сейчас не надираю тебе задницу — это то, что ты подключён ко всяким аппаратам.
  
Он слабо показал мне средний палец.
— Иисусе, — проворчал я. — Я не хотел, чтобы ты был в долгу передо мной или типа того. Мы братья. Если выигрывает один из нас, выигрываем мы оба, — а ещё это означало, что если один из нас терял, то теряли мы оба. И именно этим были последние годы. Потерей.