То, чего мы никогда не забывали (ЛП)

Я взяла бутылку вина, наполнила бокал Лизы, затем свой.
— Знаете, там, откуда я родом, никто не суёт нос в чужие дела.
— Лучше не ожидать такого поведения в Нокемауте, — посоветовала Лиза.
— Что он сделал? — спросил Нэш. Вот только спрашивал он не у меня, а у Уэйлей.
Она пожала плечами.
— Не знаю. Она не говорит. Но наверняка что-то плохое. Ибо она удрала в очень красивом платье. Мне понадобилось бы что-то совсем дерьмовое, чтобы убежать и не покрасоваться перед всеми.
  
Я чувствовала на себе жар взгляда Нокса и скукожилась как изюм. Уэйлон, наверное, почувствовал моё отчаяние, потому что лёг на мои ступни под столом.
— Почему бы нам не поговорить о чём-нибудь ещё? О чём угодно. Религия? Политика? Кровожадное соперничество в спорте?
— Весьма приятно видеть вас, мальчики, за столом в одно и то же время, — сказала Лиза. — Это означает, что в этом году мне не придётся праздновать День Благодарения в две смены?
— Посмотрим, — сказал Нэш, покосившись на своего брата.
Я чувствовала между ними напряжение.
Не желая, чтобы ужин превратился в реслинговые бои, я отчаянно сменила тему.
— И вообще-то я не угоняла машину.
— Нокс тоже так сказал, когда миссис Уилан поймала его в магазине с полными карманами конфет.
— Не все же мы родились с колом хорошего мальчика в заднице.
— Ради всего святого, Нокс. Следи за языком, — я пихнула его локтем и показала на Уэйлей.
Она улыбнулась во все тридцать два.
— Я не возражаю.
— Ну, а я возражаю.
***
Светлячки мигали в сумерках, пока Нокс и Уэйлей бросали камешки в ручей. Все три собаки по очереди кидались в воду, затем возвращались, чтобы отряхнуться на берегу.
Хихиканье Уэйлей и тихое бормотание Нокса эхом разносилось над водой и создавало у меня ощущение, что сегодняшний день, возможно, был не самым худшим.
Я наелась бургеров с фаршем, и мне предстояло вернуться в уютный дом.
— Всё хорошо? — Нэш подошёл ко мне по траве. Его присутствие было приятным и успокаивающим. С ним я не испытывала раздражённости, как с Ноксом.
— Думаю, да, — я повернулась и посмотрела на него. — Спасибо. За всё. День выдался стрессовым. Ты, Лиза и, наверное, даже твой брат сделали его лучше для Уэйлей и меня.
— Уэй — хорошая девчушка, — сказал он. — Умная. Независимая. Многие в городе это знают.
Я подумала об инциденте в продуктовом.
— Надеюсь, ты прав. И надеюсь, я смогу позаботиться о ней, пока всё не устаканится.
— К слову говоря. Я тебе кое-что принёс, — сказал он, передавая брошюру, но читать было слишком темно. — Это про условия родственной опеки.
— О. Спасибо.
— По сути, тебе предстоит подать заявление и столкнуться с несколькими юридическими тонкостями. Если всё пройдёт хорошо, то у тебя будет шесть месяцев, чтобы определиться, хочешь ли ты сделать опекунство постоянным.
«Постоянным?» От этого слова голова шла кругом.
Я невидящим взглядом смотрела, как Уэйлей и Нокс по очереди бросают собакам промокший теннисный мячик.
— Я поспрашивал про Тину, — продолжал Нэш. — Ходят слухи, что несколько недель назад она нашла себе нового мужика, и поговаривают про какой-то большой куш.
И новый мужик, и большой куш — это до боли в духе моей сестры.
— Ты правда думаешь, что она может не вернуться?
Нэш подвинулся так, чтобы быть в поле моего зрения, и присел, чтобы я посмотрела ему в глаза.
— Вот в чём загвоздка, Наоми. Если она вернётся, у неё будут большие проблемы. Никакой суд не поспешит возвращать ей опеку.
— А если не я, то детдом, — сказала я, заполняя неозвученные пробелы.
— По сути да, — подтвердил он. — Знаю, это серьёзное решение, и я не прошу тебя принимать его немедленно. Познакомься с ней. Освойся в городе. Подумай. У меня есть знакомая, которая занимается социальной работой. Она может помочь тебе с подачей заявления.
Он просил меня поставить следующие полгода своей жизни на паузу ради маленькой девочки, которую я только что повстречала. Да уж. Можно сказать, что мой потрёпанный и побитый план на жизнь официально рассыпался прахом.
Я шумно вздохнула и решила, что паниковать о будущем можно и завтра.
— Уэйлей! Пора домой, — позвала я.
Уэйлон галопом подлетел ко мне и выплюнул теннисный мячик у моих ног.
— Я не тебе, приятель, — сказала я, наклоняясь, чтобы погладить его.
— А обязательно? — заныла Уэйлей, волоча ноги так, будто они были залиты бетоном.
Я разделяла её настроение.
Нокс положил ладонь на её макушку и направил её в мою сторону.
— Привыкай, малышка. Иногда нам всем приходится делать те вещи, которые совсем не хочется.
  
Глава 9. Мочеиспускание на заднем дворе и библиотечная система
 
Наоми
Я обнаружила, что заднее крыльцо коттеджа — это очаровательное маленькое местечко, чтобы организовать список дел на день по приоритетности, дожидаясь, пока сварится кофе. Я спала как пациент в коме. А когда мои веки распахнулись в 06:15 как по расписанию, я на цыпочках прошла по коридору к комнате Уэйлей и заглянула, убеждаясь, что моя племянница по-прежнему там.
Она была там. Закуталась в одеяло со свежим постельным бельём на белой кровати с четырьмя столбиками.
Я смотрела на свой список и постукивала кончиком синего текстовыделителя по странице. Мне надо было связаться с моими родителями, дать им знать, что я жива и не нахожусь в разгаре нервного срыва. Но я не знала, как много им стоит сообщать.
«Эй, ребят, помните вашу другую дочь? Ту, что двадцать лет награждала вас мигренями, а потом исчезла из наших жизней? Так вот, у неё есть дочь, о существовании которой вы не догадывались».
Они тут же сойдут со своего круиза и сядут на первый же самолёт в нашу сторону. Уэйлей оказалась брошена родной матерью и теперь жила под одной крышей с тётей, которую никогда не встречала. Знакомство с бабушкой и дедушкой лучше пока что отложить.
К тому же, это первое путешествие моих родителей за последние десять лет. Они заслужили три недели тишины и спокойствия.
И тут лишь частично сказывался тот факт, что мне не придётся искать дипломатичный способ объяснить, что они пропустили первые одиннадцать лет жизни своей единственной внучки. Пока что.
Мне не нравилось делать что-либо, пока я не выяснила точный способ это сделать. Так что я подожду, пока не узнаю Уэйлей получше и пока мои родители не вернутся из круиза в честь своей годовщины, хорошо отдохнувшие и готовые к безумным новостям.
Удовлетворившись этим, я взяла ежедневник и текстовыделители и уже собиралась встать, но тут услышала отчётливый скрип двери-сетки.
В соседнем доме Уэйлон скатился по ступеням во двор, где тут же задрал лапу и помочился на пустое место, которое явно любил использовать в качестве туалета. Я улыбнулась, а потом мышцы моего лица застыли, когда моё внимание привлекло другое движение.
Нокс «Викинг» Морган вышел на террасу в одних лишь чёрных боксёрах-брифах. Он был воплощением мужчины. Мышцы, волосы на груди, татуировки. Он лениво вытянул одну руку над головой, почесал шею сзади, создавая портрет сонного тестостерона. Мне потребовалось аж десять минут пялиться с разинутым ртом, чтобы понять, что мужчина, как и его пес, мочился.
Мои текстовыделители с грохотом рассыпались по доскам подо мной. Время застыло, пока Нокс поворачивался ко мне. Он смотрел на меня, держа одну руку на своём... Нет.
«Нетушки. Нетушки. Нетушки».
Я бросила текстовыделители валяться на крыльце и сбежала в коттедж, всё это время поздравляя себя с тем, что не покосилась на Нокса-младшего.
  
— Почему у тебя лицо такое красное? На солнце сгорела?
Я завизжала и врезалась в дверь-сетку, едва не вывалившись обратно на крыльцо.
Уэйлей стояла на стуле и старалась дотянуться до печенья, которое я спрятала над холодильником.
— Ты такая дёрганая, — укоризненно произнесла она.