Вторая жизнь Арсения Коренева. Книга вторая (СИ)
Обернувшись, я увидел спешащего к нам официанта.
— Мы не уходим, мы идём посмотреть, что там происходит, — я показал на растущую толпу.
— Мало ли что там происходит, один из вас должен остаться за столиком. Или прямо сейчас рассчитывайтесь и идите куда хотите.
— Давайте я посижу, покараулю наш стол, — угрожающе сверкнув линзами очков в сторону официанта, предложил Резник.
— Вот это другое дело, — сразу успокоился «король подносов».
Психиатр под пристальным взглядом халдея пошёл назад, а мы двинулись дальше. Что же там произошло? Вон уже кто про «скорую» говорит. Не иначе кто-то подвился. Снова, как когда-то в Куракино, придётся применять приём Геймлиха?
Мы кое-как протиснулись сквозь толпу, и я увидел лежащего на полу темнокожего мужчину с проседью в бородке, а над ним с причитаниями склонилась также немолодая негритянка. Причём если мужчина был в костюме-тройке, то его спутница (скорее всего жена) была одета в длинную цветастую тунику и такие же цветастые шаровары, на ногах туфли на плоской подошве с узорами и загнутым носом, а на голове какая-то чалма в тех же цветах, что и туника с шароварами.
И похоже, мужчина не подавился. Он хрипло, с присвистом дышал, иногда что-то бормоча вроде как на французском, скрюченными пальцами правой руки стискивая жилетку в районе грудной клетки, а бледность проступала даже сквозь коричневую, почти чёрную кожу. 99% процентов — инфаркт миокарда, это я мог заявить, как кардиолог с многолетним стажем.
Я прикоснулся кончиками пальцев к плечу африканки, этого хватило, чтобы она подняла на меня своё испуганное лицо с застывшими в глазах слезами.
— Я врач. I’m a doctor. Je suis médecin, — сказал я на русском, английском и французском.
Уж французским она наверняка владела, поскольку немало африканских стран долгое время являлись французскими колониями.
— Oui, oui, Dieu merci! Sauvez mon mari!
Я почти ничего не понял, что она ответила, так как моя познания во французском столь далеко не распространялись, но общий смысл уловил. Женщина будет очень благодарная, если я помогу её мужу. Увидев в толпе администратора — почему-то я был уверен, что этот импозантный мужчина в костюме при бабочке и с очками в золотой оправе и есть администратор — я обратился к нему:
— Скажите, у вас есть помещение с кушеткой, куда можно перенести больного?
Через пару минут общими усилиями мы доставили инфарктника в комнату отдыха персонала, где имелся немного продавленный топчан, на который мы и уложили представителя «Чёрного континента». Вернее, посадили, постаравшись, что он оказался в полусидячем положении. Сняли пиджак, жилетку и сорочку. Невольно обратил внимание на часы «Rolex» на левом запястье внепланового пациента. А ничего так в Африке местные зарабатывают. Не удивлюсь, если у него имеются несколько штолен с алмазными трубками. Хотя это прерогатива белых в какой-нибудь Родезии или ЮАР, но, может, страна этого товарища получила независимость, скинув ярмо колониального ига, и теперь коренное население вовсю пользуется природными богатствами. А это типа главный пользователь.
— «Скорую помощь» уже вызвали, — вытирая носовым платком пот со лба, сообщил администратор.
— Замечательно, — кивнул я, поймав на себе взгляд карих глаз Ирины. — Однако тут дорога каждая минута, и я попробую оказать человеку первую помощь. Попрошу всех покинуть помещение… Хотя жена товарища негра может остаться.
Ну а что, негр — он и есть негр. Сейчас не толерантное будущее, чтобы бояться лишний раз что-то брякнуть, а то человек, понимаешь, может обидеться. Да и сами негры сегодня насчёт того, что их так называют, думаю, не переживают.
Мою просьбу выполнили, администратор обещал стоять у двери и никого не впускать. Осталась только жена, на которой лица не было.
— Que voulez-vous faire? — спросила она.
Я снова угадал примерный смысл вопроса.
— Everything will be fine, — ответил я на английском, с которым дружил не в пример лучше, чем с французским. — Sit on a chair.
И показал на стоявший у стола стул. Она меня поняла, послушно села. А я активировал браслет и закрыл глаза, надеясь, что успею всё сделать до приезда «скорой»…
В дверь постучали, когда я уже заканчивал, оставались, если можно так выразиться, последние штрихи. Не открывая глаз, я услышал, как дверь открылась, и администратор немного взволнованным голосом произнёс:
— Я извиняюсь, тут врачи приехали. Они войдут?
И что мне сказать? Не впускай, дяденька, людей в белых халатах, они мне мешать будут?
— Пусть заходят, — процедил я сквозь плотно сжатые от напряжения зубы.
Послышался шум шагов, а я полностью сосредоточился на завершении бескровной операции, в результате которой я восстановил проходимость коронарной артерии и заместил повреждённую, некрозную ткань сердечной мышцы на здоровую. А вот времени на то, чтобы убрать рубец, уже не оставалось, но я посчитал, что не такой уж о и большой, угрозы жизни не несёт. Во всяком случае, будет служить наглядным подтверждением того, что инфаркт имел место быть.
— А что тут происходит? — словно сквозь туман услышал я женский голос. — Молодой человек, вы что это делаете? Вы врач?
Я открыл глаза, сфокусировав взгляд на враче. Та явно была старшей в бригаде и строго смотрела на меня поверх очков, позади неё стояла, держа в руке сумку-укладку, фельдшерица помоложе. А в дверном проёме топтались администратор и мои сегодняшние собутыльники, включая Ирину.
Потом перевёл взгляд на пациента. Будь он белым, я бы мог сказать, что его щёки порозовели. Или и правда порозовели… Во всяком случае, сейчас он дышал ровно, но как-то осторожно, что ли… Чувствовалось, что человек испуган, боялся сделать вдох полной грудью.
— Да, врач-кардиолог, — сказал я спокойно. — В данный момент оказал жертве инфаркта первую помощь. Можете забирать пациента, но, я думаю, его жизни уже ничего не угрожает.
— Он думает, — передразнила меня врачиха. — Если это инфаркт миокарда, то как раз угрожает. Что вы сделали, какие меры предприняты?
А вот и правда, по науке-то я ничего и не сделал. Не обеспечил приток свежего воздуха (правда, окна в каморке всё равно не было), артериальное давление не измерил (тонометра под рукой не оказалось), успокоительное (корвалол, валокордин, настойка пустырника) не дал, равно как и таблетку нитроглицерина. Таблетки и успокоительное я с собой не ношу, хотя, возможно, в местной аптечке что-то из этого имелось. Ну да не суть важно, врать не буду, да и сил нет, если честно. Вымотало меня это ускоренное спасение человеческой жизни.
— Вы извините, я очень устал. Просто забирайте товарища, и отвозите куда следует. А я пойду.
И пошёл. Правда, не совсем твёрдой походкой. За что был награждён от врачихи негромкой, но услышанной мною фразой в спину:
— Да он пьян, на ногах едва стоит.
Плевать, пусть думает, что хочет. Сейчас мне больше всего хотелось добраться до постели.
— Арсений, ты как?
Ирина, Гриша и Андрей тут же обступили меня, едва я вышел в коридор. Из зала как ни в чём ни было доносилась музыка, мимо бегали официанты с подносами, ничто не напоминало о едва не случившейся трагедии.
— В номер поднимусь, устал что-то, — сказал я и полез в карман, достал из бумажника две сиреневых бумажки. — Гриш, вот полтинник, должно хватить. Расплатись за стол, и ну и чаевых официанту подкинь. А я всё, спать… Спасибо, ребята, за компанию!
Вырубился я моментально, даже душ принимать не стал, успел только скинуть обувь и одежду, прежде чем рухнуть в постель.
В 7 утра меня разбудил Гриша.
— Сеня, вставай! Через два часа начинает работу конференция. Иди принимай душ, ещё позавтракать успеем. А сдача на тумбочке, если что. 11 рублей и 30 копеек.
— На чай дал официанту?
— Дал, дал, трёшку целую. Или это много?
— Нормально.
Слабость, как обычно после серьёзного исцеления, да ещё проведённого в ускоренном темпе, ощущалась, но не настолько, чтобы я отказался от завтрака и тем более от выступления на конференции. Приняв душ, переоделся в джинсы с рубашкой, на ногах удобные кроссовки. Отдал костюм горничной, которая согласилась погладить его за рубль, и мы спустились в ресторан. Ирины с Резником видно не было. А кстати, пришла запоздалая мысль, чего это они вчера вместе ужинали? Может, между ними в первый же день знакомства искорка проскочила?