Вторая жизнь Арсения Коренева. Книга вторая (СИ)

Впрочем, честно говоря, меня преследует такое чувство, что и душа вместе с телом помолодела. К старости я стал малость брюзгливым, а как попал в себя самого молодого — ничего такого за собой уже не замечал. Ну и ещё от нескольких старческих привычек избавился, в том числе от бессонницы. Наверное, мне всё это предстоит приобрести по второму разу, с годами, если, конечно, я доживу в этой реальности до седых волос. Но пока из всего этого набора в данный момент вылезла наружу именно сентиментальность.
— Ты чего тут? — спросил меня Пётр, которого я встретил, покидая отделение.
— Да вон в интенсивку наведался. Утром Настин про парня говорил с острой почечной, вот решил лично посмотреть, что тут с ним. Плохо выглядит.
— Хоть и не мой профиль, но тут ясно, что дело хреново, — покачал головой сосед. — Правда, Настин же говорил, что статистика по этому заболеванию в последние годы не такая уж и удручающая. Может, в Пензе помогут выкарабкаться.
— Слушай, пока этого Винокурова не увезли, опишу-ка я для себя «клинику», может, в будущем какую диссертацию по нефрологии наваляю.
— Хм, решил объять необъятное? — хмыкнул Пётр. — Ну тогда хоть нашего завотделением поставь в известность.
Пришлось поставить. Тот не имел ничего против того, чтобы я изучил историю болезни пациента, после чего я выждал ещё сутки и проник в палату без провожатых, сказав дежурной медсестре, что могу задержаться тут минут на пятнадцать. И чтобы ни она, ни никто другой меня не беспокоили. Ну разве что заведующий отделением или главный врач.
Медсестра дежурила другая, Наталья, не та, что была здесь, когда я работал с Паршиным. Но и этой я вручил шоколадку, пусть порадуется. Но она меня предупредила:
— Я ему только что капельницу поставила, минут через двадцать нужно будет менять флакон. Вы пока там будете — проследите, пожалуйста, чтобы раствор раньше времени не кончился. Если будет заканчиваться, то меня кликните, и даже можете пережать подачу. Умеете?
— Легко, — улыбнулся я.
В палате на четверых Винокуров находился один, а так что никто вроде бы помешать не должен. Сам бы пациент ещё не начал совершать ненужные телодвижения. Сейчас он лежал, глядя в потолок, и только когда я приблизился к его кровати, повернул голову в мою сторону. Винокуров глядел на меня с каким-то обречённым равнодушием, словно смирившийся со своей участью приговорённый к смерти.
— Доброе утро! — улыбнулся я самой позитивной улыбкой, на которую был способен. — Как мы себя чувствуем?
— Тошнит, — одними губами ответил Макар.
— Ну ничего, сейчас мы это поправим, — убеждённо заявил я. — Ещё на вашей свадьбе погуляю.
Он наконец снова перевёл взгляд на меня. Но вопроса от него я не услышал. Впрочем, мне это и не нужно было. Я не собирался тратить слишком много столь драгоценного времени на разговоры.
— Макар, давайте-ка я сейчас пропальпирую ваши почки, только в проекции живота… Это будет выглядеть как своего рода массаж, так что не пугайтесь.
Он слабо улыбнулся, и от его всё понимающей улыбки у меня кошки на душе заскребли. Бред, конечно, несу, какая, к едрене фене, пальпация, какой массаж, но парню-то всё равно, тем более он ничего в этом не соображает.
— Что мне делать? — спрашивает он.
— Просто лежите, — говорю я, уверенный, что мои «паутинки» дотянутся до почек и от лежащей на животе ладони. — Закройте глаза и думайте о чём-нибудь хорошем. У вас девушка есть?
— Встречаюсь с одной, — после некоторой паузы отвечает пациент.
— Вот и мечтайте, как женитесь на ней, как она вам детишек нарожает. А теперь закрывайте глаза и молчите, даже если что-то почувствуете.
Он закрыл глаза, а я активировал браслет и прислушался к собственным ощущениям. Вроде бы готов. Посмотрел на циферблат часов. 11.22. Что ж, приступим!
Жаль, что у меня только правая рука рабочая, а то бы две почки подлечил одновременно. Не всё коту Масленица. Ничего, постараюсь уложиться в обещанные четверть часа, хоть и почти сразу же потерял, как водится, чувство времени.
 
Когда тренькнул «колокольчик», я открыл глаза, вытер рукавом халата вспотевший лоб и бросил взгляд на часы. 11.31. Девять минут. Чёрт, выбиваюсь из графика. Надо поспешить со второй почкой, чтобы уложиться в обещанные пятнадцать. Была у меня изначально мысль и организм от шлаков очистить, но, похоже, не успею. Ладно, медицина как-нибудь с этим справится.
Самочувствие нормальное, хотя всё это, конечно же, относительно. Как обычно, идёт проекция болезни пациента на лечащего — мои почки слегка потягивало. А как там себя чувствует наш пациент?
— Всё нормально, Макар? — спрашиваю я, снова активируя браслет.
— Да вроде бы да… Тепло почему-то там, где вы ладонь прикладывали.
— Так и должно быть. Теперь вторая почка.
Ускоряемся, Арсений Ильич, ускоряемся… Понятно, что на такое «ускорение» и энергии тратится больше, но выхода нет — приходится действовать в ситуации цейтнота. Эх и измотала меня эта вторая почка… Когда всё закончилось, я был настолько слаб, что у меня тряслись руки. Но по времени почти уложился, только минута свыше.
— Ну как себя чувствуете?
— Я-то вроде получше. А с вами что случилось? Вы чё-то прям побледнели, доктор.
— Бывает со мной такое, — слабо улыбнулся я. — Сейчас позову сестру, а то раствор уже во флаконе заканчивается.
На нетвёрдых ногах я вышел из палаты и направился к столу дежурной. Однако той на месте не оказалось. Вот же… И тут я увидел, как Наталья катит по коридору тележку с таблетками. Она тоже меня увидела.
— Всё, закончили? Ой, на вас лица прям нет, — встревожилась молодая женщина.
— Что-то я переутомился малость, — улыбнулся я через силу. — Там у Винокурова надо флакон поменять, я на всякий случай перекрыл регулятором подачу оставшегося раствора.
— Ох ты ж, забыла совсем! — всплеснула она руками и кинулась мимо меня в палату.
Я на всякий случай тоже заглянул, а то, может, пациент сболтнёт что-то лишнее. Но нет, ему пока ещё было не до болтовни, лежал тихо, всё так же глядя в потолок, пока Наталья меняла стеклянный флакон с раствором.
Только после этого с чувством выполненного долга, и покачиваясь, как камыш на ветру, я побрёл на свой этаж. Тут же в ординаторской навёл себе очень сладкий чай, и с захваченными из дома парочкой бутербродов немного подкрепился. По ходу дела к моему ланчу присоединились Офицерова и Богослов, которых мой изменившийся не в лучшую сторону вид по сравнению с тем, каким они меня видели с полчаса назад, немного удивил и даже взволновал.
Тут уж банальным отравлением во время завтрака не отделаешься. Вряд ли бы я хомячил бутерброды, выворачивай меня наизнанку. Пришлось врать, будто анемия подкралась незаметно, но это временное явление, сейчас вот доем второй бутерброд — и моё состояние тут же пойдёт на поправку.
В общем, ничего лучше придумать не успел, но вроде прокатило. Тем более что и впрямь мне стало получше. Вот только слабость никуда не делать, и всё время клонило в сон. Неудивительно, что, как только выдавалась свободная минутка, я плёлся в ординаторскую и ложился на кушетку. Дважды даже удалось задремать, правда, оба раза меня будили своим появлением коллеги.
— Чего ночью-то делал? — не выдержав, поинтересовалась разбитная Лариска. — Невесту что ль себе завёл?
— Ага, лопата называется. Снегу вон сколько намело за ночь, в шесть утра встал двор чистить.
В принципе, так и было, только не в шесть, а в семь утра я перекидал снег, перед завтраком, вместо зарядки. Так что если и соврал, то частично.
История с Макаром Винокуровым завершилась, как сказали бы янки, хэппи-эндом. Правда, в Пензе посчитали, что это их чудо-прибор «искусственная почка» вытащил парня буквально с того света. Я только про себя улыбнулся, когда об этом узнал. Я не настолько честолюбив… В любом случае реклама советскому аппарату по очистке крови не помешает, он того заслужил.
23 февраля было рабочим днём, наши женщины в честь Дня Советской армии и Военно-морского флота подарили нам по пузырьку одеколона «Саша». А на следующий день меня вызвала к себе начальник отдела кадров Людмила Борисовна. Недоумевая, что ей от меня понадобилось, я спустился на первый этаж.