Девственница для идеального чудовища

Из-за дня города спортивная база Фила почти пустовала. Здесь остались лишь дежурный инструктор-новичок и охрана. Да и то без начальника, тот рвался посмотреть выступление команды. Сам Чудов тоже, естественно, был прикован к площади. Его девчонка была при нем, разыгрывая его текущую самку. Артем еще за неделю понял, это шанс.
Кабинет владельца бизнеса не охватывали камеры, даже вход не попадал в поле слежения. Филипп был честолюбив и не хотел ходить под мушкой. Так что его территория идеально подходила для нужд Артема.
Можно было бы подумать, что управляющий сошел с ума, раз собирается поместить запретные «колеса» прямо под нос начальника. Но было еще кое-что. Именно в кабинете Фила существовал гениальный тайник, который сделал еще сам Тёма, когда занимал эту площадь. Ведь пока Филипп занимался боксом в столице, его товарищ сидел в его кресле и даже жил в его доме.
Тёма рос в небогатой семье. Его отец смолоду любил погулять, заложить за воротник. В итоге кончил плохо и глупо — поперхнулся насмерть за столом в собственной квартире. Артем остался с матерью один.
Родительница его — женщина порядочная, потому в девяностые совсем потерялась. На службе в детском саду платили крохи, один плюс — они с Тёмкой могли там поесть. Чтобы мало-мальски одеть сына к школе маменька нанималась сидеть с чужими людьми. Была няней у новых богачей. Артем же, уже школьник, был предоставлен сам себе. В эти годы он и подружился с Филиппом.
Чудовы соседствовали с ними по двору. Фил с детства был развитым, спортивным. Его боялись. А заодно позже начали опасаться Тёму, даже еще больше, потому что он грозил натравить на обидчиков юного боксера. Артем блефовал, потому что Фил на улице не дрался, да и повлиять на него было не так просто. Но глупая шпана верила и пресмыкалась перед мальчишкой.
Филипп про статус друга даже не знал, он все детство был тотально занят. Меж тренировок и сборов глотал уроки, умудряясь неплохо учиться. Артем, как мог, прикрывал товарища, брал на него задания, помогал делать доклады. Можно сказать, уже тогда он был его директором. Фил принимал как должное, да и задумываться о причинах и правилах их дружбы ему было некогда. Для спортсмена Артем когда-то появился и теперь просто был.
Тёма часто бывал у Филиппа дома. Сначала его привечала и кормила его добрая темноглазая мама. Потом после ее скоропалительной кончины хорошо относилась к приятелю Филиппа и Леночка. Восторгов по поводу нее Артем, правда, никогда не питал. Наблюдал, как ловко она управляет главой семейства Чудовых, и тут же держит на коротком поводке флирта его неопытного сынка, и только причмокивал.
Потом Филипп остался один. Те дни Артем не ворошил в памяти, тогда даже его пробрало. А Чудов уже через два месяца уехал на соревнования — крепкая скотина. Тогда в первый раз он отдал Тёме ключи.
— Присмотри тут за всем, — без долгих церемоний заявил товарищ.
Тёма лишь кивнул и подавил восторг. Пусть на несколько недель, но он переезжал из материнской распашонки-двушки в отремонтированную трехкомнатную квартиру. При том восемнадцатилетний парнишка сразу понял — пользоваться имуществом боксера нужно аккуратно. Девочек приводить, но соседей не тревожить и не пачкать ничего. В итоге все оставались довольны.
Потом Фил продал родительское жилье, купил зачем-то дом за городом. Решился на бизнес. Сам плотно засел в Москве и выступал в коммерческих боях. Семью не заводил, менял подруг, подсел на карты. Деньги тогда у него уже шли стабильно, часть он был готов вливать в базу. И как-то по накатанной сложилось, что управлял всем имуществом друга в городке по-прежнему Артем.
Он выделял каждый месяц деньги матушке, сам ее почти не навещал. Отнекивался работой, как и она когда-то от него. Чувствовал себя уже на тот момент молодой мужчина просто отлично. Доход был, он развлекался, как мог. Пока после очередного боя Фил не написал — я возвращаюсь.
Боксеру повредили позвоночник. В целом он выправился и был здоровее многих ровесников. Но полноценные тренировки и жесткие выступления могли закончиться для него инвалидной коляской. А так как Фил никогда лишними сантиментами не страдал, он легко закрыл дела с боксом и надумал приехать домой.
 
— Устал я от пробок, грязи, суеты, — признался он по телефону, — хочу спокойно жить за городом и заниматься нормальным спортом.
Артем изобразил радость. Хотя его веселые времена, как он сразу понял, закончились. Пришлось снимать квартиру, терпеть начальника и выезжать из кабинета.
В день города Тёма спокойно прибыл в спорткомплекс. Перед охраной не отчитывался, сразу пошел в здание. Ключи от офиса Филиппа у него были, причем вполне официально. Он открыл солидную коричневую дверь, вошел и закрылся.
Приблизился к правой стене, отодвинул шкаф. Потянул за нужный плинтус и вытащил небольшой прямоугольный металлический ящичек. Коробки Геры легли туда идеально. Артем привел в порядок пол. Тайник не запирался, но вероятность его обнаружения равнялась нулю. Тёма вмонтировал хитроумный сейф сам, по юности, еще до службы у Филиппа, он подрабатывал на стройках.
Риск потерять товар, конечно, существовал. Но он был не так велик по сравнению с опасностью носить его с собой. Артем и так последние дни ловил за собой хвост. Если Гера его пас, то хорошо. А вдруг люди Чернопольского? Найди они у него препарат, в лучшем случае ему бы удалось убежать куда-то на океан и там со счастливой улыбкой утопиться.
* * *
Конечно, Филипп не мог сказать Жене, что пошел на фиктивные отношения из интереса именно к ней. И конкретно потому, что она, на первый взгляд, безумно походила на его сильную любовь. Информация была не для Женькиных очаровательных ушек и ранимого характера. Да и этот факт, по сути, уже не имел никакого значения.
Пока он терзался чувством вины по отношению к Лене, Женьку взялся окучивать ее злосчастный возлюбленный. Даже если бы его порывы были искренними, Филипп разозлился бы. А так как мужчина находился в полной уверенности, что парень пользуется наивной девочкой, его охватывал сильнейший гнев.
В один из дней, когда Славка отирался на базе и делал снимки, Фил подошел к нему и конкретно попросил не проявлять к Жене знаков внимания более дружеских. И все вопросы напрямую решать с ним, не заставляя девушку краснеть. Вячеслав вроде бы понял, но его выходка на дне города показала, что не до конца. Ну с ним Филипп еще разберется…
Фил разозлился и на Женьку, потому что она нарушила их договоренности. Слава богу, одна из инструкторов заметила, в какую сторону ушла его «невеста». И к счастью, больше никто ничего не увидел. Филипп раздражался, пылил, потому что девушка, как упрямый барашек, твердила о своей любви к Славе. Фил не был психологом или знатоком человеческих душ, но ему отчего-то показалось, что этот хрупкий котенок сам очень сильно нуждается в любви. Оттого и тянется к этому непорядочному, но родному для себя парню.
А ему, Филиппу, вдруг безумно захотелось дать ей эту любовь. Окружить заботой, баловать. Испытывать рядом с ней счастье. Ласкать до забытья, сделать полностью своей. Кто бы знал, чего ему стоило не взять ее, когда она просила остаться. А то, что она провернула потом… Ни одна профессионалка не доставляла ему такое наслаждение, которое подарила эта неопытная девушка. Сквозь стыд и неловкость в ней играло искреннее желание сделать ему хорошо.
Эмоции к ней, те ощущения, которые он с ней испытал, прошили Фила до костей. Он уже не думал о Лене и больше даже не сравнивал их. Филипп не принял смерть, казалось бы, вечной возлюбленной, он просто осознал, что даже будь она жива, всем его организмом сейчас владела бы маленькая Женька. Она была уникальной — настоящей, светлой, такой нежной…
 
Посягательства на нее Славы, ее искренность, ее слезы, их чувственные минуты рождали внутри Фила что-то неизведанное. Его распирало от желания быть с ней рядом на полных правах.
— Жень, ты идешь сегодня куда-нибудь?
После воскресения, проведенного на площади, Фил дал всем участникам мероприятия выходной в понедельник. Да и сам никуда не спешил с утра. Женька пока тоже была дома, после разговора на повышенных тонах она не выходила из комнаты. Филипп осторожно заглянул туда.