Ген поиска (СИ)

— Я не пролезу, — сразу же заявил Пастухов.
— Пусть лезет Мурчалов, а вам мы изнутри дверь откроем, — распорядилась Елена.
Так мы и сделали. Засов на внутренней двери оказался довольно тяжел, но вдвоем с совой мы с горем пополам его отодвинули.
Внутри склад был темен, но довольно пуст; сложенные аккуратными штабелями мешки не пахли ничем интересным — ткани, бутыли… Ни тебе окороков, ни вяленой рыбы. Также чувствовался сильнейший запах крыс, хотя ни одной я не увидел и не услышал. Кроме того, было темно, хотя ни меня, ни филина это особенно не беспокоило, а Пастухов все равно в основном полагался на свой нос.
Зато нас не продувало, а еще оказалось значительно теплее, чем на улице. Короче говоря, для тайных переговоров склад подходил неплохо, хотя я все равно чувствовал раздражение от этих шпионских игр. В самом деле, почему нельзя было встретиться в хорошем трактире с вежливым и нелюбопытным персоналом — да вот хоть в одном из Курочкинских?
Поэтому, когда я начал отчитываться перед Еленой и Дмитрием о своей находке, то сперва заговорил желчно.
— Я нашел те данные, которые вы хотели! И даже нашел фотографии лиц, которые, скорее всего, стоят за этими подозрительными земляными работами! А теперь объясните, почему вы считаете, что их стоит выслеживать?
— А заодно уж скажите, на каком основании, — буркнул невыспавшийся Дмитрий. — Нельзя просто так начать бегать по пятам за гражданином Необходимска!
Это он, конечно, правильно сказал. Даже моя новенькая, с пылу с жару, лицензия сыщика такого не позволяла.
— Ну как же, — снисходительно пояснила сова, глядя на нас с Пастуховым сверху вниз. — Это ведь очевидно! Подумайте — и сами догадаетесь.
Пастухов тихонько зарычал.
— Слушайте, дамочка, — сказал он. — Я сегодня задержал троих воришек и одну пьяницу, которая бегала за мужем с топором! Я не расположен ко всяким там… гимнастикам для мозгов!
— Ладно, ладно, прошу прощения, — сменила тон сова. — Но, раз вы сотрудник ЦГУП, вы сами должны понимать… Допустим, мы придем к вашему начальству со всем тем, что удалось собрать. Допустим даже, что мы сумеем доказать, что речь идет о каком-то заговоре, и что эти люди что-то там собираются предпринять против городских властей! Скажем, нам даже удастся найти того, кто будет точно не коррумпирован и сам в этом заговоре не замешан…
— Я уже думал об этом, — рискнул вклиниться я. — Нужно идти сразу к мэру. Воеводин — честный человек, мой дед за это ручается.
— Д-да? — переспросила сова. — Но у него лучший друг генмод, это все знают. Как знать, не замешан ли тот… Ладно! Допустим, пошли мы к мэру на прием. И что мы ему предъявим? Пусть даже это расширение пневмосистемы под надуманным предлогом — максимум это грозит нашим заговорщиком штрафам за некорректное оформление коммерческой деятельности, или как там эта статья правильно называется!
Я подумал, что на деле им грозит как минимум административное — а то и уголовное! — дело за мошенничество с документами и ведение земляных работ без должного разрешения, но не стал спорить с Еленой. По существу она была права.
— Нет, нужно раскопать что-то более сочное, такое, что всех убедит, — с энтузиазмом продолжила сова.
— А вы уверены, что там есть, что раскапывать? — недоверчиво спросил Пастухов.
— Более чем! Сами подумайте — если они задумали заговор, то уж наверняка должны были либо оружие припасти, либо… ну не знаю, хотя бы ту же контрабанду таскать, чтобы денег заработать!
Пастухов обернулся на штабели мешков.
— Тогда уж купец Антипов — лучшая кандидатура для заговорщиков.
— А что, может быть, он и замешан! — нахохлилась Елена. — Короче говоря, я именно за тем и просила вас, Мурчалов, добыть фотографии. С их помощью мы вполне можем проследить за главными организаторами, и наверняка эта слежка к чему-то нас да приведет!
— Слушайте, Елена, — устало выдохнул Пастухов. — Вы хоть представляете, как организуется нормальная слежка? Сколько на это надо сил, энергии, людей… Тем более, если действовать без разрешения суда, это попросту незаконно! Если нас засекут…
 
— Нас никто не засечет, потому что следить будем не мы! — торжествующе перебила его сова.
— А кто? Стаи, что ли? Так им за слежку столько платить надо, я не знаю, как у Мурчалова, а у меня в жизни и трети не наберется!
Елена ухнула и посмотрела на меня.
— Помните, Мурчалов, я вчера обещала вас научить одному трюку? Ну вот сейчас научу! Всю жизнь будете благодарить.
С этими словами она клювом разворошила оперенье на груди и вытащила маленький мешочек, который там держала. Потянула клювом за шнуровку — и та сразу же распустилась, позволяя ей орудовать уже лапой. Остроумно устроено, мне бы надо присмотреть такое…
В мешочке оказалась странная и малоаппетитная смесь пшена, орешков и кусочков сала — судя по запаху, изрядно полежавшего. Елена рассыпала эту смесь по полу и отошла в сторону, словно показывая, что она тут ни при чем и на это лакомство не претендует.
— Дальше что? — спросил я.
— Дальше мы ждем и сидим тихо, — вполголоса ответила Елена. — Минут пять. Думаю, больше не потребуется.
Ее голубые глаза таинственно светились в полумраке.
Не менее таинственный шорох не заставил себя ждать. Впрочем, я не сомневался, что шорох этот вызван одним-единственным источником — крысами!
Нет, моя шерсть не встала дыбом. Ну, почти не встала. Во всяком случае, я надеюсь, что это было не очень заметно под нелепым генмодьим тулупом. Во мне нет панического страха крыс: панические страхи недостойны мыслящего существа! Но мне категорически не нравится их стайность, их запах, их… да все что угодно. Крысы мне не нравятся. И точка.
Больше всего мне не нравится то, что мыши бегают по одной, а несколько крыс — или даже одна сильно разжиревшая крыса — вполне способны потягаться силами с небольшим хищником размером с кота.
Я, конечно, не хищник — в том смысле, что я разумная личность. Но все равно от этой мысли делается не по себе.
Впрочем, я немедленно попытался взять себя в руки и обернулся на Пастухова. К моему облегчению, он тоже попятился: похоже, и бравый полицейский находил крыс по меньшей мере неприятными.
Елена же явно не испытывала таких опасений. Наоборот, она в возбуждении приоткрыла клюв.
С запозданием я сообразил, что ее инстинкты говорили совершенно об ином: стайные зверьки не могут угрожать тем, кто способен летать, а охота на мелких грызунов — в ее генетическом коде, точно так же, как в моем.
Неужели она пригласила нас понаблюдать за своей трапезой?
К счастью, нет.
В пятно света от щели между досками выбежала одна крыса, обнюхала подношение… и не стала есть. Вопросительно задрала головенку и посмотрела на Елену, как будто ожидала от нее чего-то.
Судя по запаху, шороху и блеску крохотных глазенок, в темноте ожидало еще штук десять грызунов. «Ладно, — решил я, — с десятком Пастухов и Елена как-нибудь справятся… да и я помогу… наверное. Не оставят же они меня в беде!»
— У меня есть для вас работа, — проговорила Елена. — Нужно выследить кое-кого. Плачу угощением на всех. Но завтра.
Крыс задумался, поводил мордочкой из стороны в сторону.
— Что за… — начал Пастухов.
— У крыс в нашем городе — стайный разум, — пояснила Елена. — Об этом мало кто знает. Кто-то говорит, что они из-за эннония мутировали, кто-то — что они потомки первых неудачных экспериментов по выведению генмодов. Но если с ними говорить медленно и отчетливо, они понимают. Я долго с ними занималась, и теперь они способны выполнять простейшие поручения! По крайней мере, эти, которые живут на складах. В других частях города другие стаи, я с ними не знакома…
— Ну и ну… — пробормотал Пастухов.
Я не мог с ним не согласиться.
Из темноты к первой крысе выбежали еще несколько. Они поднялись на задние лапки и вопросительно запищали.
— Это что-то вроде речи? — спросил я, невольно заинтригованный.
— Ну не то чтобы… Но я частенько с ними общалась и выучила основные сигналы. Или, скорее, мы научили друг друга разным сигналам. Если начнете с ними работать, тоже научитесь понимать, — проговорила Елена с завидным оптимизмом. — Ну ладно, не заставляйте наших союзников долго ждать! Доставайте свои карточки.