Хозяйка «Волшебной флейты» (СИ)

Дверь открылась.
Ой, это совсем нехорошо! В любом фильме так начинаются большие проблемы с законом! По-хорошему в таких ситуациях нужно вызвать полицию, однако я решительно отмела эту дурацкую идею и вошла в квартиру. В ней было темно, душно, и пахло прокисшим бельём. Одинокая свеча горела на столе. А в кровати лежал Городищев с горлом, обмотанным шарфом, и тихонечко стонал.
– Платон Андреевич?
– Татьяна Ивановна? – удивился он. – Но… Как вы… Что вы тут делаете?
– Пришла вас проведать, как видите! – я огляделась. – Сегодня вам удалось меня удивить. Никогда бы не подумала, что такой видный мужчина живёт в таком… борделе!
– Это не бордель, это доходный дом, – он приподнялся на локте. – Простите, что встречаю вас в таком виде… Сейчас я встану…
Фыркнув, я покачала головой и ответила ему:
– Вы никуда не встанете, а будете лежать и выздоравливать. Кстати, вы вызывали врача?
– Я ходил к нашему полицейскому доктору Брому, к патологоанатому. Он подтвердил, что это обычная простуда, и стоит денёк отлежаться. Завтра я уже буду на службе.
Городищев говорил неохотно, словно лишь из вежливости сообщая мне детали своего здоровья. А я не поверила своим ушам:
– К патологоанатому?! Вы настолько не любите себя? Нет, я, конечно, понимаю, что у патанатомов нет плохих отзывов от клиентов, но не позвать нормального врача… Я была о вас лучшего мнения, Платон Андреевич.
Он хотел возразить, закашлялся и без сил откинулся на подушку, тяжело дыша. Я быстро соображала. Деньги у меня есть, вызвать врача на дом я могу. Ещё надо будет купить лекарства. Заварить чай, желательно с мёдом, приготовить что-то лёгкое, но сытное. Возможно, это лёгкое сытное лучше приобрести в трактире на углу. Прибраться – это бесценно, это я тоже могу.
– Ждите меня здесь и не смейте двигаться с постели, – строго предупредила я Городищева и вышла за дверь. Спустилась на улицу, даже не глянув в сторону консьержки. Коляска стояла неподалёку, я махнула рукой Порфирию. Он медленно подъехал, думая, что барыня закончила все свои дела. Жестоко ошибался…
– Порфирий, сейчас ты поедешь за доктором. Найдёшь любого хорошего, нормального врача, понял? И привезёшь сюда, на второй этаж, комната номер шесть.
Кучер удивился, но кивнул. Я подняла брови:
– Езжай же!
А сама направилась к трактиру, из которого слышались крики, пьяные голоса, шум. Сумерки уже подкрались к городу, растянули плотное тёмное покрывало и готовились набросить его на людей, чтобы ночь пришла на готовенькое и заявила свои права. Мужиков я не боялась, как та Красная Шапочка из анекдота: лес знаю, секс люблю. Пусть попробуют хоть подойти, получат по яйцам!
Трактир оказался не из богатых. По полу в нём была рассыпана солома, едва прикрывавшая грязь, половой в замызганном переднике глянул на меня странным взглядом, а компания за ближним столиком стихла, переглянувшись с другими мужиками. Все они выглядели, как каторжники – лохматые, бородатые, а некоторые бритые, но такого вида, будто под армяками и тулупами (в такую жару!) у них набиты купола и чёрные розы.
Но я только задрала нос и прошествовала мимо них с таким видом, будто выросла в этом трактире, а хозяин был моим родным отцом.
Вероятно, именно хозяин и встретил меня за стойкой бара. Седой и такой же лохматый, как клиенты, он взглянул на меня исподлобья маленькими светлыми глазками, засунутыми глубоко в складки век. А я улыбнулась ему, очень стараясь, чтобы моя улыбка не выглядела заискивающей, и сказала:
– Добрый вечер. Мне нужен ужин для постояльца доходного дома, который тут недалеко.
– Барышня, – пророкотал он и прочистил горло. – Ты дверкой ошиблась. Иди-ка отсюда подобру-поздорову.
– Я ошиблась? – подняла бровь. – Вы не готовите еду?
– Готовим. Но не для таких, как ты.
– А откуда вы знаете, какая я? – снова улыбнулась. – Мне просто нужен ужин. Я заплачу.
Он оглядел трактир и всех своих клиентов, потом достал из-под стойки большой стакан и очень большую бутылку, наполовину заполненную мутной жидкостью, и налил её в стакан. До краёв. Подвинул мне, подбоченился. Не поняла… Он что, хочет, чтобы я выпила вот это пойло? Интересно, сколько в нём градусов?
 
Не то чтобы мне было страшно.
Нет.
Просто, ну что за метод такой? Я клиент, такой же, как и остальные! А меня заставляют пить, чтобы принять заказ… Может быть, у Городищева есть плитка, чтобы приготовить хоть суп?
Да хрен. У него там едой и не пахнет, а питается полицейский, наверное, по таким вот кабакам, где его принимают за своего. Патриархат, чтоб его бабайка съел… Эх, некогда и негде искать другое заведение, поэтому…
Я взяла стакан, шумно выдохнула и сделала глоток.
Твою мать! Не меньше шестидесяти градусов! Это убийство – заставлять пить это дерьмо!
Глянула на хозяина. Он ждал. Поэтому я просто зажмурилась и выпила всё до дна. С трудом. С большим трудом.
Стакан звякнул о стойку, и я спросила, когда снова обрела возможность дышать:
– Ну, так я могу получить этот грёбанный ужин на вынос?!
Уф. Если так дальше пойдёт, я пойду танцевать и драться… Но, видимо, испытание было не окончено, потому что хозяин с бесстрастной рожей налил мне ещё один стакан.
– Нет, вы издеваетесь? – спросила, чувствуя, что самогон уже заиграл внутри. – Я просто хочу сделать заказ!
– Для этого надо доказать, что ты не из этих, – и хозяин мотнул башкой наверх.
– Я не из этих, – медленно ответила я. – Но доказать это можно и другим способом.
Он подвинул стакан поближе.
Меня убьют. Если я выпью – помру сама. А если нет – пырнут ножиком и выбросят на задворках! Я прочитала это в глазах хозяина… А и пофиг, помирать так с музыкой! Взяв стакан, я широко улыбнулась и резким жестом выплеснула содержимое в лицо хозяину.
Он заорал от неожиданности и схватился за глаза одной рукой, второй потянулся за ножом, который лежал неподалёку, но я предвидела это и запустила в эту сторону тяжёлым стаканом. Хозяин выругался и хотел было схватить меня за горло. Такой жест не был для меня в новинку. Прямого доступа к яйцам у меня не оказалось, пришлось импровизировать. Я нырнула в сторону, уйдя от скрюченных пальцев, и схватила мужика за предплечье, а потом со всей дури шибанула локтем о стойку.
– Ух ты ж, ё… – только и сказал хозяин, ухватившись за локоть, который вывалился из сустава. А я, тяжело дыша, спросила:
– Так я могу заказать?
Он не ответил, зыркнув злобно. А сзади меня раздался молодой хриплый голос:
– Гринька, собери-ка леди горячий супец да капустки квашеной с погреба подними.
Я обернулась, горя желанием накостылять ещё кому-нибудь по шее, и увидела парня с широким загорелым лицом, усеянным рябушками, и весёлыми серыми глазами, одетого в какой-то незамысловатый крестьянский наряд. И парень этот шёл ко мне танцующей походкой человека, у которого в жизни всё тип-топ.
– С кем имею честь? – холодно спросила, глядя ему прямо в глаза. Есть такой приёмчик – смотреть в одну точку на переносице, тогда у собеседника будет впечатление, что ты спокойна и уверена в себе. И этот купился, поднял брови удивлённо, потом поймал мою руку и склонился над ней, имитируя поцелуй:
– Дмитрий Полуянович, весьма рад знакомству, пусть и при таких необычных обстоятельствах.
Я покачала головой, ответила колко:
– Полагаю, вы и есть истинный хозяин сего милого заведения?
– Что вы, сударыня, я всего лишь клиент, как и остальные здесь присутствующие господа.
Господа переглянулись и громко заржали. Да уж, не про них будет сказано… А мой новый знакомый фыркнул в сторону хозяина:
– Демидушка, а что, болит локоток-то?
Тот пробурчал что-то, баюкая покалеченную руку, и потянулся за «обезболивающим» – за бутылью мутного самогона. Дмитрий крикнул:
– Гринька, а ну метнись за доктором по быструхе! Твоему хозяину подлечиться надобно. – И ко мне обернулся, подхватил под локоть: – Я не расслышал, как вас, сударыня, звать-величать. Пойдёмте-ка за столик упадём.