Чернокнижник из детдома 3 (СИ)

Пришёл видимо чай со стариками попить, и сидел себе швыркал, не вмешиваясь, пока мы в тупик не зашли.
— В каком смысле? — не понял я вопрос, и решил уточнить.
— Тебе инженер — производственник нужен, с опытом, правильно?
— Да, а причём тут китайцы?
— Один китаец. Зовут Ван. Фамилию его я запамятовал, да и звучит она не очень прилично, если вслух произносить. Бойцы порой специально его спрашивали, чтобы поржать. Короче, он когда-то к нашему отряду, как мастер — оружейник прибился, вот только чую, что он вашими стараниями без работы остался. Если Фениксы посыплются, его первого вытурят.
  
— И он действительно разбирается в современном оборудовании?
— Так он у них в Китан в каком-то Наукограде чуть ли не начальником отдела разработок был, а потом его отец что-то с Триадой не поделил, и всю их семью обнулили, один лишь Ван сбежал, и с тех пор в Китай ни ногой не собирается.
— Хм, интересно, — почесал я загривок, — А он хоть говорит по-русски?
— Мала-мала говорит, — передразнил старик азиатское произношение, — А в чём проблема, если у него на телефоне программа — переводчик стоит? В него говоришь, телефон ему переводит, потом он переключает, и вот тебе ответ на русском.
— Думаешь, он в городе?
— Не думаю, а точно знаю. Видел его пару раз, пока по городу колесил. Не настолько уж Уссурийск велик, чтобы тут годами друг друга не видеть.
— И телефон его есть? — осторожно поинтересовался я, боясь спугнуть удачу.
— Есть, если он номер не поменял.
— Звони, и зови к нам. Такси за мой счёт.
Телефон Ван не сменил, и уже через сорок минут мы с ним разговаривали под вполне приличный чай с печеньками.
Что могу сказать, его телефон с программой действительно выручает, но прибегать к нему пришлось не так часто, как я думал. Говорит Ван сносно, а понимает ещё лучше. Лишь самые специфические вопросы технологий потребовали машинного перевода.
И да. Поскольку ему уже третий месяц ничего не платили, и кажется, что и дальше не собираются, то Ван согласен поменять работодателя. Кстати, требования у него весьма скромные: оклад сорок тысяч, питание, проживание и одежда.
Но не это меня подкупило, а то, каким восторгом загорелись его глаза, когда я заговорил про современные обрабатывающие центры. Как оживилось его невыразительное лицо! Словно я ему подушку с кислородом под нос сунул!
— Ты понимаешь, — говорил Ван, размахивая руками и то и дело тыча в телефон с переводчиком, — Это же не просто станки! Это комплексы! С автоматической сменой инструмента, с лазерным контролем, с возможностью пятиосевой обработки! На них можно делать что угодно — от ювелирки до деталей для космоса!
— Для космоса нам пока рановато, — усмехнулся я. — А вот для артефактов — в самый раз.
— Артефакты… — Ван задумался. — Ты говорил, вы используете драгоценные металлы? Золото, платину, серебро?
— Да.
— Тогда нужны специальные фрезы. С алмазным напылением. И система охлаждения — не эмульсией, а сжатым воздухом, чтобы не загрязнять материал.
Я смотрел на него и понимал: мы нашли того, кто нужен.
— Сможешь подобрать оборудование? — спросил я. — Чтобы и качество, и цена, и чтобы в России можно было купить и обслуживать?
— Смогу, — кивнул Ван. — Но нужно время. И доступ в интернет. Хороший, быстрый доступ.
— Будет тебе интернет. И время будет. А пока — устраивайся. Вон, видишь здание? Там бывшая мастерская, мы её освободим под новый цех. Сделаем ремонт, подведём нормальное электричество, поставим оборудование. Там ты будешь главным инженером.
Ван смотрел на меня с таким выражением, словно я только что подарил ему вторую жизнь.
— Санчес, — сказал он тихо, — я не подведу.
— Знаю. Поэтому и беру.
Через неделю Ван выдал первые результаты.
Он сидел за компьютером, который мы ему выделили, и показывал на экране какие-то чертежи, схемы, таблицы.
— Смотри, — говорил он, — вот это — пятиосевой обрабатывающий центр по лицензии немецкой фирмы. Лучший в мире. Но цена — триста тысяч евро. И доставка, и таможня, и обслуживание только их специалистами. Не наш вариант.
— А наш?
— Наш — вот, — он переключил на другой файл. — Его китайский аналог. Два года на рынке, уже зарекомендовал себя. Цена — восемьдесят тысяч евро. Запчасти есть в Москве, в их представительстве, можно купить. Обслуживание — наши руки. Если я что-то не смогу починить — приедет их специалист за отдельную плату.
— А качество?
— Не хуже немецкого. Проверено. Я примерно на таком работал в Наукограде. Мои детали летали в космос.
Я хмыкнул. Летали не летали — неважно. Главное, что качество устраивает.
— Берём, — сказал я. — Оформляй заказ.
— Погоди, — остановил меня Ван. — Это не всё. Нам нужно ещё несколько станков. Токарный с ЧПУ, фрезерный вертикальный, лазерный гравировщик, 3D-сканер, 3D-принтер по металлу… Если мы хотим делать артефакты на промышленном уровне, нам нужен полный цикл.
Я присвистнул.
— И сколько это всё будет стоить?
Ван назвал сумму. Я даже не присвистнул — поперхнулся.
— Это же… это же почти полмиллиона евро!
— Примерно так, — спокойно ответил он. — Но ты спросил меня, как специалиста. Я отвечаю: чтобы делать качественно и быстро, нужно это оборудование. Если хочешь экономить — будем делать как раньше. На настольном станке. Который у вас уже есть.
Я задумался. Полмиллиона евро — это очень много. Почти пятнадцать с половиной миллионов рублей. Но федеральный контракт… если мы его получим, эти деньги отобьются за полгода. А то и быстрее.
— Ладно, — решил я. — Составляй список. Будем думать, где брать деньги.
— Деньги — не проблема, — вдруг сказал Ван. — Проблема — помещение. Нам нужно минимум двести квадратов, с высокими потолками, с усиленным полом, с трёхфазным электричеством, с вентиляцией…
— Это уже есть, — перебил я. — Бывший учебный корпус. Мы его как раз ремонтируем. Там и высота, и полы бетонные, и электричество заведём любое.
Ван оживился.
— Можно посмотреть?
— Пошли.
Мы вышли во двор, пересекли территорию и зашли в здание, где уже вовсю шёл ремонт. Рабочие ставили окна, тянули проводку, штукатурили стены.
Ван ходил по пустым залам, щупал стены, заглядывал в углы, что-то бормотал под нос. Потом остановился в самом большом помещении, метров под шестьдесят, и сказал:
— Здесь. Идеально. Высота — пять метров, можно поставить кран — балку. Пол — бетон, выдержит любую нагрузку. Окна — на север, свет не слепит. Рядом — подсобки под склад, под раздевалку, под душевую. И электричество рядом.
— Значит, подходит?
— Лучше не придумаешь.
— Тогда действуй. Составляй план, считай смету, заказывай оборудование. Я найду деньги.
Ван посмотрел на меня долгим взглядом.
— Санчес, — сказал он, — Ты знаешь, что я был у «Фениксов». Что я работал на них. Ты не боишься, что я…
— Не боюсь, — перебил я. — Во-первых, «Фениксов» больше нет. Во-вторых, я вижу, как у тебя горят глаза. Ты не предатель, ты инженер. А инженеры предают только тогда, когда им не дают творить. Я тебе дам. Твори. Но магическую клятву потребую.
Он улыбнулся. Впервые за всё время нашей недолгой встречи — искренне, открыто.
— Спасибо, Санчес.
— Не за что. Работай.
Через неделю мы залили новые полы в цехе каким-то полимером, провели усиленное электричество, поставили ворота. Ещё через месяц начали прибывать станки.
Да, я рискнул и подписал федеральный контракт с авансом в десять миллионов.
  
Я смотрел, как их разгружают, как Ван носится вокруг с технической документацией, как парни помогают тащить тяжёлые ящики, и думал: вот она, настоящая магия. Не в заклинаниях, не в артефактах. В умении мечтать и воплощать мечты в реальность.