Чернокнижник из детдома 3 (СИ)

— Хочу.
— Мы не пытались победить его силой. Мы его перехитрили. У Твари, при всей её мощи, есть слабости. Привычки. Шестилапый каждый день ходил на водопой в одно и то же место. Мы это выяснили, изучили его тропы, его повадки. И устроили засаду не там, где он ходит, а там, где он будет, когда его заставят изменить маршрут.
— Заставят? — Ольга подалась вперёд, забыв про поданное пирожное.
  
— Я сыграл роль приманки. Вывел его на поляну, где была установлена ловушка — специальный артефакт, «Клетка». Он сработал, запер тварь. А потом мои маги и стрелки сделали своё дело — усыпили, обездвижили, заблокировали.
— Но это же безумно опасно! — выдохнула она. — Вы могли погибнуть!
— Мог, — согласился я. — Но не погиб же. Потому что мои ребята прикрывали меня. И потому что я им доверял. А они — мне. Это и есть главный секрет нашего отряда. Не магия, не артефакты, не оружие. Доверие. Мы — семья. А семья не бросает своих.
Ольга быстро записывала, изредка поднимая на меня глаза. Потом отложила ручку.
— А «Фениксы» и «Медведи»? Говорят, они в бешенстве. Что вы, мальчишки, сделали то, что им не удалось.
— Пусть бесятся, — равнодушно пожал я плечами. — Мы ни с кем не соревнуемся. Мы просто делаем свою работу. Закрываем Пробои, защищаем людей, помогаем тем, кто просит. Если кому-то наш успех мозолит глаза — это их проблемы.
— А про «Цезарей» правда, что вы спасли их группу? Те, которые попали в засаду неделю назад?
Я чуть нахмурился. Откуда она знает? Впрочем, слухи по городу разлетаются быстро.
— Правда. Мы были рядом, услышали по рации сигнал бедствия. Не могли пройти мимо.
— Даже несмотря на то, что «Цезари» — ваши конкуренты?
— Они не конкуренты, — твёрдо сказал я. — Они такие же Охотники. Люди, которые рискуют жизнью. Какая разница, какой у них герб на куртке? Если человеку нужна помощь — помоги. Потом разберёмся. Мы не чужие.
Ольга смотрела на меня с каким-то новым выражением. Не то чтобы восхищение, но что-то близкое.
— Знаете, Александр, — сказала она тихо, — Я брала интервью у многих. У политиков, у бизнесменов, у Охотников из Кланов. Но такое слышу впервые. Обычно мне втирают про крутость, про мощь, про «мы лучшие». А вы — про доверие и семью.
— Потому что это правда, — ответил я. — Остальное — шелуха.
Мы ещё немного поговорили. Ольга расспрашивала про быт отряда, про тренировки, про то, как мы живём в детдоме. Я отвечал честно, без прикрас. Рассказал и про мясо для малышни, и про целительниц в больнице, и про то, как парни впервые в жизни получили нормальные ботинки.
Когда интервью подошло к концу, она убрала диктофон и вдруг спросила:
— А можно мне как-нибудь приехать к вам? Не как журналисту, а просто… посмотреть? Я пишу ещё и очерки о людях. О тех, кто делает мир лучше. Вы, кажется, из таких.
Я задумался на секунду.
— Приезжай. Только предупреди заранее. И без камер, если не договоримся особо.
— Договоримся, — улыбнулась она. И улыбка у неё была хорошая, искренняя.
Мы расплатились (пирожное «картошка» оказалось на удивление вкусным, кофе тоже), и я проводил Ольгу до выхода. На улице нас ждали парни, уже успевшие оседлать мотоциклы.
— Ну что, командир, — подъехал Серёга, — Нас теперь в газете опишут?
— Опишут, — кивнул я. — Только не зазнаваться. Слава — штука опасная. Особенно для таких, как мы.
— А чего опасного? — удивился Гришка.
— Завистников много. А завистники, они пакостить любят. Так что теперь будьте готовы — на нас будут смотреть ещё пристальней. И любая ошибка, любой косяк — раздуют до размеров катастрофы.
— Не подведём, Санчес! — хором ответили парни, ещё и ладоши в ладоши хлопнули, приколисты.
Никак у блонд нахватались.
Те у нас слегка пристукнутые, бесстыжие и немножко не от мира сего. Со своими повадками и вот такими штучками, как ладоши в ладоши. А уж что мне лично пару раз показали… Не, не буду рассказывать! Про такое не говорят.
* * *
А когда мы приехали к себе, меня атаковала Тамара.
— Саша! Совет отряда собирается принять решение о том, чтобы все деньги за продажу Шестилапого, кроме премии от Гильдии и районной администрации — тебе перевести! Остальное разделят, как обычно, но там немного — сто тридцать тысяч. Восемьдесят от Гильдии и пятьдесят от района. Но я знаю, что тебе такое не понравится! Я же не ошиблась!
— Ты у меня умница, и вообще редко ошибаешься! — ободрил я девушку, — Конечно же нет! Это неправильно. Давай-ка миллион на отряд переведи, для делёжки, и скажи им, что на меньшее я не согласен.
— А ты… ты не пойдёшь со мной? — дрогнула она голосом.
— Я к Эльвире отправлюсь. Разговор у меня к ней, сложный… Но я справлюсь, не переживай.
— Эльвира Захаровна, можно к вам? — приоткрыл я дверь, предварительно постучав.
— Наконец-то! Я уж думала, ты про меня забыл.
— Какие-то проблемы? — тут же насторожился я.
— Пока не поняла, но взятки предлагают вполне себе не шуточные, — усмехнулась гроза всего приюта.
— О как! — вроде бы порадовался я за неё, усаживаясь на стул напротив, — И за что же продажным директорам нынче платить готовы?
— Ты не поверишь, но за разное. Пара семей желает своих детей к нам пристроить, обещая с органами опеки всё решить своими силами, кто арендой помещений интересуется на нашей территории, но тебя больше, наверное, предложение про удочерение заинтересует? — не спеша вывалила на меня директриса ворох своих проблем.
— И кого же хотят удочерить?
— Так Екатерину твою, — на стала скрывать Эльвира, что она в курсе обо всём, что происходит под крышей приюта.
— Хм… Вот это заход так заход! — оценил я наглость хода и тонкую проработку вопроса у противника.
Катька — как рычаг давления на меня! А что — вполне может сработать.
— И это может случиться? На чьей стороне Закон?
— Пока пятьдесят на пятьдесят. Если органы опеки дадут добро, то её единственной защитой останусь лишь я, и ты знаешь, Александр, когда я это понимаю — мне становится страшно. Особенно после всех тех событий, что творятся вокруг нашего детдома последнее время, — честно призналась Эльвира Захаровна.
— А кто за подпись в органах опеки отвечает? — задал я правильный вопрос.
— Кривоглазов, Илья Васильевич — наш районный инспектор.
— Завтра же с ним встречусь, — попытался я успокоить директоршу, — Но я пришёл к вам по совсем другому вопросу. У нашего отряда появились деньги. И вполне приличные. Мы готовы оплатить капитальный ремонт во всём бывшем учебном корпусе, который нынче не используется. А потом весь его взять в аренду. Понятное дело, что и всем остальным помещениям немало перепадёт, когда мы начнём менять старые трубы на новые, а заодно и проводку с трансформаторной будкой.
— Без согласований с районным отделом образования и ГорОНО ничего не получится! — тут же оценила Эльвира реальность предложения.
— Даже, если мы на тех чиновников надавим, которые любили к прошлому директору приезжать «в гости»? — довольно беззастенчиво поинтересовался я в ответ.
— Ты-то это откуда знаешь… — поникла наша руководительница, словно эта она ответственна за постыдные действия бывшего директора.
— Знаю. И я им не оставлю выбора.
— Как же вы рано повзрослели, — махнула рукой директриса, давая понять, что визит закончен.
Как по мне, она меня попросту выгнала, чтобы проплакаться, и я не увидел её слёз.
Долго раздумывать я не стал. Не тот случай. Набрал куратора из ФСБ:
— У меня проблемы, — сообщил я, вместо «здравствуйте».
  
— Какие?
— Кто-то желает удочерить девочку из нашего детдома. Из моего близкого окружения.
— Насколько точно ты это знаешь?
— Директриса только что сказала.
— Как девочку зовут?
— Екатерина Самойлова.
— Принял. Когда выясню, перезвоню, — прервал звонок капитан.