Бесценный дар (СИ)
Прямо перед ней сиял добродушной улыбкой, знакомой всему свету, премьер. Сбоку, немного в стороне, с отрешённым видом стоял и смотрел в небо деловой партнёр её отца. Игорь Иванович, кажется.
— Программа предусматривает осмотр местных достопримечательностей и участие в исторических реконструкциях… — прогудел местный чиновник, робко взглядывая на высокое начальство. На его новеньком костюмчике болталась, выглядывая из-под полы пиджака, не отрезанная в спешке бирка.
Кто-то заговорил на чужом языке. Забубнил переводчик:
— Мы хотели узнать, в чём смысл обряда. И нельзя ли приобрести сувенир на память.
Премьер многозначительно глянул на робкого чиновника. Тот ответил мутным взглядом человека, поставленного к стенке перед взводом автоматчиков. Переводчик опять забубнил что-то.
Астра увидела брата Альфреда. В наглухо застёгнутой кожаной куртке и кожаных штанах в обтяжку, он деревянным движением марионетки вышагнул из-за спин магистров. Шагнул ещё и повернулся к ней, глядя пустыми, ничего не выражающими глазами в кровавый камень у неё на груди. Протянул руку:
— Сувенир.
Тогда она сняла с шеи шнур белого золота, и с облегчением протянула тяжело повисший рубиновый ромб Альфреду.
Он взял камень, толстый шнур свесился между пальцев, а Астра вздрогнула, коснувшись его руки. Пальцы брата были твёрдыми и холодными, как у покойника.
Альфред деревянным движением развернулся на месте и двинулся к группе туристов. В трёх шагах от высоких гостей его остановили, и брат вытянул руку. На открытой, повёрнутой кверху ладони мигнул кровавым глазом ромб рубина. По витому шнуру пробежали белые искры.
— Сувенир, — повторил Альфред.
— Милая вещица. Камень совсем как настоящий. Где-то я такой… — премьер запнулся. Отвернулся к секретарю, и Астра успела заметить его сжавшиеся в белую нитку губы.
Переводчик кашлянул.
— Гхм. Сколько вы хотите за эту… за сувенир?
— Тридцать.
— Тридцать чего?
— Копеек. Серебром, — неживым голосом ответил Альфред.
Туристы зашептались. Тип в галстуке-бабочке с белозубой улыбкой протянул к брату пухлую ладонь. Пошевелил пальцами, словно приманивая рыбку. Вытянул жестом фокусника из нагрудного кармашка аккуратно сложенную бумажку, и показал Альфреду.
— Здесь достаточно, — сказал переводчик.
Астра оглянулась. Престарелый магистр Евстахий с присвистом вздохнул. Глаза его, до этого безжизненные, как у Альфреда, загорелись зелёным, безумным огнём, словно у напуганной до крайности кошки. И он был тем, что она увидела тогда, в кошмарном видении — пустым, дрожащим, прозрачным пузырём, принявшим вид человека.
Астра сглотнула. Виски опять заломило. Сестра Гонория встретила её взгляд и торопливо отвела глаза.
— Прошу прощения, господа, — сказали рядом, и между уже протянувшим руку к амулету иноземным гостем и братом Альфредом, держащим рубин в раскрытой ладони, вклинился полицейский следователь. — Этот предмет является вещественным доказательством и должен быть приобщён к делу.
— Нет, — пробормотал Евстахий. — Не отдавайте ему амулет. Мы все погибнем.
Альфред стоял с вытянутой рукой, глядя в пустоту. Губы его шевельнулись, и Астра увидела, как он выговорил вслед за Евстахием: «Нет».
Голова ныла всё сильнее, виски сдавило невыносимо, и Астра только порадовалась, что её почему-то совсем не тошнит. Цветные круги уплыли, но предметы перед глазами опять стали расплываться и двоиться, а некоторые окутались дрожащим переливчатым ореолом. Она поморгала, преодолевая дурноту, и покашляла, как только что переводчик. На неё оглянулись. Астра выпустила руку Фомы и шагнула вперёд.
— Я передумала, — сказала она. — Вещь не продаётся.
Она увидела, как вытаращил глаза пухлый иностранец в галстуке-бабочке. Как полицейский следователь растянул рот в приветливой улыбке, что силуэт его дрогнул, плавно меняя форму, а улыбка стала невыносимо ослепительной, будто загорелась огнём.
— Это ваша вещь? — удивлённо спросил премьер. Она почувствовала его взгляд, обводящий потёртые штанишки, старые кроссовки и замаранную курточку.
Астра кашлянула. Нельзя, чтобы голос дрожал.
— Да…
— Всем оставаться на местах. Производится задержание, — командный голос дёрнул глубинные ниточки в душах многих, и люди на поляне застыли в нелепых позах.
На поляну с разных сторон, образовав живой периметр, выступили бойцы в чёрных жилетах поверх серых невзрачных комбинезонов, в касках с зеркальными забралами и «Степановыми» на груди.
— Всем оставаться на местах, — повторил жестяной голос.
Глава 43
От серых комбинезонов отделился человек и направился прямо к Астре. Протянул руку в беспалой перчатке:
— Гражданка, вы задержаны…
На поляне покашляли. Есть множество разновидностей начальственного кашля. Этот был такого свойства, что даже сосны у края поляны вытянулись в струнку.
— Офицер… как вас…
— Производим задержание, господин прези… премьер-министр, — сказал офицер, уставясь из-под забрала на высочайшее начальство. — Согласно инструкции.
— У меня имеется предписание доставить гражданку в столицу, — вмешался полицейский следователь. Он глянул на Астру, и ей вдруг стало холодно. Так, наверное, улыбался Серый волк Красной шапочке.
— А у меня приказ, — ответил офицер.
— И чей же это приказ? — легко спросил следователь, разглядывая ремень «Степанова» с детским интересом.
— У нас своё начальство, — офицер потел под шлемом, но не сдавался.
— Этот вопрос в юрисдикции нашего отдела, — отпарировал следователь.
— Не хочу вмешиваться в ваши дела, господа, — с обманчивой мягкостью промолвил премьер, и оба смолкли. — Вот здесь стоит всё ваше начальство, офицер. Решите вопрос.
Офицер посмотрел на делегацию. На лице его отразилось желание уйти в досрочный отпуск.
— Да, — ответил премьер шепчущему на ухо секретарю. — Время. Господин Кулябин, мы опаздываем к демонстрации.
Господин Кулябин оторвался от созерцания небесных просторов.
— Не опаздываем, — взгляд его остановился на Астре. — Я слышал, она умерла.
— Это была ложная информация, — деловито ответил полицейский. — В интересах следствия.
— В интересах следствия, — задумчиво повторил господин Кулябин, разглядывая Астру.
— Игорь Иванович, ближе к делу, — сухо сказал премьер. — Зарубежные гости ждать не могут.
Игорь Иванович неспешно полез в карман пиджака. Порылся там, достал портсигар. Неторопливо открыл, погрузил в него указательный палец, и покопался внутри.
— Не могут, — повторил он медленно, поднимая очень спокойные глаза на покрасневшего премьера. — Да и не надо. У меня всё с собой.
— Господа, машины поданы, — отрапортовали сзади.
— Как с собой? — удивился премьер.
— А так, что никуда не надо идти. — Господин Кулябин вытянул из портсигара сигарету, сунул в рот. — А ведь собрался бросить.
Захлопнул портсигар, подбросил вверх, ловко поймал и сжал в пальцах. Раздался тихий щелчок. Игорь Иванович раскрыл ладонь. На полированной серебристой поверхности дорогого портсигара блеснула изящная золотая накладка. В коробочке опять щёлкнуло, и милый женский голос объявил: «До точки ноль пять минут».
Зарубежные гости загомонили, дёргая переводчика за рукава.
— Что значит — пять… — прогудел было переводчик, его перебил хрипловатый голос местного чиновника:
— Простите, что значит — точка ноль? И где эта точка?
Господин Кулябин задумчиво затолкал портсигар в карман. Протолкнул пальцем серебристую коробочку, и все проследили за его движением.
— Я говорил. Это есть в докладе.
— К богу доклад, — раздражённо оборвал премьер. — Что вы сказали про точку?
— Точка приложения силы, — ворчливо сказал Игорь Иванович. — Грубо говоря — момент демонстрации.
— Тогда нам нужно ехать, — сказал местный чиновник, разворачиваясь на месте.
— Не нужно. У нас места в первом ряду, — господин Кулябин сунул руки в карманы, покачался на цыпочках и глубоко втянул холодный утренний воздух. — Тут даже приятнее.