Это снова ты
– Я же не живодер, – отвечает он. – Не волнуйся, он сейчас успокоится. Врачи эти, похоже, не очень его любили. Купили для развлечения, но совсем не заботились, вот он иногда и срывается, испугавшись.
– Так ты пытаешься его приручить?
– Пытаюсь облегчить ему жизнь. Он же не виноват, что попал не в те руки.
Улыбаюсь, немного отстраняясь. Зимин с детства любил животных. У них с матерью, насколько я помню, был мопс, а во дворе дома полно приблудившихся котов, которых они подкармливали. Ну хоть что-то в нем осталось прежним.
– Как там Мачо? – спрашиваю, вспомнив кличку собаки.
– Храпит в три раза громче и выхватывает от малых, – отвечает он и отвлекается на тоненько мяукнувшего Мытьку. Надо же! Он и так может? – Все? Угомонился? Я захожу!
Дима хватается за ручку двери, а я опасливо отступаю на пару шагов. Как только появляется щель, серая тучка просачивается сквозь нее и принимается тереться о ноги Зимина, замурчав так громко, будто где-то неподалеку взлетает вертолет.
– Видишь? Он извиняется.
– Прелесть какая, – пораженно произношу я.
Мытька стреляет в меня желтыми глазищами с тонкими вертикальными зрачками, и я ступаю обратно к гостиной:
– Ухожу-ухожу!
Пока Зимин занимается уборкой, выбираюсь на балкон и звоню своим надзирателям. Отчитываюсь о прошедшем дне и сообщаю, что хочу лечь спать пораньше. Но если с мамой и братом справляюсь быстро и почти без проблем, то Дэн, разумеется, просит меня переключить звонок на видеорежим и принимается ныть под шум накатывающих волн о том, как ему без меня плохо. Смотрю в темный экран, с трудом различая черты лица своего парня, и слушаю, слушаю, слушаю… До тех пор пока мысли не утягивают меня на собственную морскую глубину.
Ну почему я просто не могу любить его так же, как он меня? Почему ощущаю мерзкое сопротивление и отторжение при каждом его признании? Он ведь нравился мне? Или нет? Я не помню или даже не знаю. Все так быстро случилось. Я просто обрадовалась, что у меня наконец-то появились друзья после полутора лет в старших классах новой школы, где никто меня толком не замечал. Я тогда этого и не хотела, но потом поступила в универ, познакомилась с Женей и Дэном… Точнее, с Женей мы познакомились за несколько месяцев до поступления, а с Денисом уже после. Он действительно славный парень. Нам было весело вместе. А еще он так похож на…
– Ксю-ю-ю… – печальное завывание возвращает меня на поверхность реальности.
– А? Что? Извини, задумалась.
– О чем? Обо мне?
– Угу, – мычу я, понуро кивая.
– Что-то ты уже носом клюешь. Иди ложись, а то завтра опоздаешь в первый рабочий день. Мы сейчас тоже обратно поедем.
– Хорошо. Осторожнее на дороге.
– Ну разумеется. Мне есть ради чего жить. Не переживай. – И вроде бы милая и безобидная фраза, но острые когти чувства вины вспарывают мою грудь безжалостным рывком. – А где Фома? Странно, что она еще ни разу не прервала нас, заявив, что сейчас твое время принадлежит только ей.
– Она в ванной, – без раздумий лгу я, – готовится покорить руководство, чтобы ей сразу премию выписали.
– Она хоть в курсе, что за практику не платят?
– Поверь мне, если она захочет, то ей заплатят, а потом и доплатят, чтобы больше не видеть.
– Точно! – На экране видны только белки его глаз и зубы – страшное зрелище. – А другие девчонки где? Ты нас так и не познакомила.
Спина напрягается, и я отлипаю от прохладной стены балкона, силясь придумать что-то не вызывающее подозрений. Вообще-то я очень надеялась, что Денис не зайдет так далеко со своими проверками.
– Дэн! Мы уже все собрали! Едем, нет?! – раздается из динамика далекий, но громкий голос Леши.
– Давай потом, – вворачиваю как можно беспечнее. – Поезжайте, вам еще часа три в пробках стоять.
– Ладно, – на мое счастье соглашается Денис. – Спокойной ночи, любимка! Я напишу, как доберемся.
– Ага. Пока.
– Целую! – говорит он, и я морщусь от чмокающего звука.
– Да. И я тебя.
Завершаю звонок и громко выдыхаю, опускаясь на корточки. Крепче берусь за телефон и быстро набираю сообщение Женьке.
Ксюша: «Я останусь у Димы. Подробности завтра. Если что, ты принимаешь долгую ванну, а я уже ложусь спать»
Ответ приходит незамедлительно. Короткий, но я-то знаю, что на уме у этой чудачки.
Фома: «Добро пожаловать в Вегас, детка *смайлик чертик*»
И все-таки я обожаю эту девчонку, ведь она единственная не пытается указывать мне, как жить, и ни за что не стыдит. Отчего-то вспоминаю нашу первую встречу. Фомушкина сидела на лестничной клетке верхнего этажа моего дома, куда я поднялась, чтобы покурить тайком от родителей. Вид у нее был потрепанный, но все равно эффектный, а вот взгляд…
Тихий стук по стеклу заставляет меня испуганно вздрогнуть. Поднимаю голову, из окна кухни мне машет Дима. Встаю и распахиваю балконную дверь. Зимин поглядывает на телефон в моей руке и насмешливо хмыкает.
– Всем сказок нарассказывала?
– Ты закончил? – задаю свой вопрос.
– Да. Переоденься, и поедем.
– Я что, плохо выгляжу?
Дима беззастенчиво рассматривает меня, чуть задержавшись на открытых ногах, и трет нос:
– Шорты шикарные, но для байка джинсы подойдут больше.
– Лгун несчастный! – тычу в него пальцем и прохожу мимо. – Нормальные у меня шорты!
– Что за детсадовские приметы, Ксю?! – смеется Дима, направляясь следом. – Просто нос зачесался.
– Ага-ага…
– Да нравятся мне твои шорты! Честно! Особенно это сердечко на попе!
– Это персик вообще-то!
– Ну извините! Так пристально я не рассматривал!
Замираю в прихожей, забыв, что собиралась сказать, потому что натыкаюсь на сваленные в кучу коробки и пакеты. Из одного из них торчит банка геля для душа, которым я пользовалась вчера. Так он женские вещи упаковывал?
– Хочешь все это выбросить? – спрашиваю я, указывая на завал.
Дима снова потирает нос и отвечает уже не слишком охотно:
– Хозяйке вернуть.
– Чьей хозяйке? Твоей?
– Вещей. Я свободный зверь, – продолжает он в шуточной манере.
– И давно?
– Ксю, может, ты уже соберешься и мы поедем?
– Не хочешь с ней видеться?
– Угадала.
– Поняла. Пять минут, – отвечаю резво и запираюсь в гостиной.
Подхожу к массивному черному ограждению, теплый ветер раздувает волосы и несет с собой запах пресной речной воды. Набережная Дона совсем не изменилась: широкая прогулочная зона, скамейки, огромные клумбы с яркими цветами. Высокие фонари озаряют ночной мрак, из кафе и ресторанов играет музыка, мимо плывут прогулочные теплоходы и катера, а вдали виднеется яркое освещение левого берега.
– Малиновое или лимонное? – раздается за спиной голос Зимина, и я оборачиваюсь.
Он держит в руках два картонных стаканчика, из которых торчат пластиковые ложки, и выжидательно склоняет голову. За его спиной бьет фонтан, мелкие брызги переливаются волшебным сиянием. Я всегда считала Диму самым красивым, но, повзрослев, он стал, кажется, еще лучше. Уже не мальчик, а молодой мужчина, еще не растерявший озорного очарования. А эта его улыбка…
– Ну хочешь, я мороженое коньяком залью, чтобы все по-взрослому было? – усмехается Дима.
– Не хочу, – обиженно бормочу я, выхватывая рандомный стаканчик, ведь оба предложенных вкуса – мои любимые.
– Все-все. Больше не буду, – примирительно говорит Дима и встает рядом, глядя на темную воду, в которой тонут городские огни.
Несколько минут мы молча едим мороженое, и я ловлю себя на мысли, что сбывается одна из моих глупых детских фантазий: мы гуляем с Зиминым вместе, только вдвоем. И не потому, что брат попросил его присмотреть за мной, а потому…
– Что там с родителями? – вдруг спрашивает Дима. – Все так плохо?
Ковыряю ложкой в стаканчике, думая, как лучше ему объяснить. После того как друг Саши и Димы покончил с собой, привычный мир ощутимо пошатнулся, а когда выяснилось, что и брат ступил на кривую дорожку, все стало намного хуже. Помню первые дни после его приезда в Краснодар – никогда не видела маму такой разбитой. И, казалось бы, мы все вместе справились с последствиями трагедии, но забыть их вряд ли кто-то сможет.