Хозяин пустыни
Слава Доронина
Хозяин пустыни
1 глава
Никогда бы не подумала, что обычный песок может вызвать столько эмоций. Пройдя по подсвеченной дорожке, оказываюсь за пределами лагеря. Шум веселья глохнет, словно кто-то прикрывает дверь между двумя мирами.
Еще минуту назад там были смех, берберские барабаны, сладкий чай с мятой и туристы, которые фотографируют огонь на телефоны. А здесь только ветер и черное небо, густое от звезд. И не верится, что днем тут кипела жизнь: шумели квадроциклы, ходили караваны верблюдов. А ещё буквально позавчера я сидела в офисе, смотрела из окна на зимнюю Москву…
Поднимаю голову. Кажется, будто кто-то рассыпал миллионы стеклянных крошек. И ты один во всем целом мире… Необъятные просторы вселенной прямо у тебя перед глазами. Завораживающее зрелище.
– Вот ради этого Наумов и поехал в Сахару, сто процентов, – говорю сама себе под нос с долей восторга.
Никогда не понимала всех этих путешественников, которым не сидится на месте. Но сейчас признаю, что-то в этом есть.
Песок холодный. Он скрипит под кроссовками, как свежий снег. Я поднимаюсь на ближайший бархан, оглядываюсь. Лагерь остается позади.
Сегодня весь день как будто слишком много всего. Дорога на джипах, верблюды, бесконечные фотографии, разговоры на трех языках, гид, который каждые пять минут говорит: «Посмотрите сюда, а теперь сюда. Здесь открывается прекрасный вид». Я хоть и приехала сюда с делом, но не человек, что ли? С любопытством и трепетом впитываю в себя все новое и так же, как и большинство, восторгаюсь местной природой. Правда не культурой. Ислам мне не близок. Впрочем, никакая религия мне не близка.
Я выдыхаю и сажусь на песок. Пустыня ночью другая. Днем она кажется жаркой, и отчетливо видно барханы, а сейчас спокойная, по-другому живая. И честно сказать, нравится мне больше.
Закрываю глаза на секунду. Класс. Всё-таки удивительная эта штука жизнь. Еще неделю назад даже близко в планах не было сюда ехать, а сейчас я здесь, и, надо признать, окружение подобралось неплохое. Гид тоже. Хотя поначалу жутко раздражал тем, что много болтал.
Задумавшись, не сразу слышу шаги. Резко оборачиваюсь.
На гребне соседнего бархана стоит человек. Темная фигура в длинной накидке и тюрбане. Сначала я думаю, что это кто-то из лагеря. Но все наши уже сняли этот смешной платок с головы. Я так и не поняла, как его правильно наматывать.
Мужчина какое-то время просто смотрит, а потом начинает спускаться ко мне.
– Ты одна? – спрашивает на ломаном английском.
По коже ползут мурашки.
– Из лагеря, – показываю рукой в сторону, где уже почти не видно огней.
Черт… Вроде бы так далеко не отходила.
Он направляется ко мне. Стирает границу. Останавливается близко. В нос ударяет запах табака. Становится еще неприятнее. Все эти обмотанные в простыни мужики вызывают у меня стойкое отвращение. А что если он вообще не из нашего лагеря?
– Ты заблудилась? – спрашивает он.
В темноте я вижу только блеск его глаз и зубов.
– Нет.
– Я покажу тебе красивое место. Идем.
Он протягивает руку и берет меня за запястье. Сначала будто случайно. Но когда я пытаюсь выдернуть руку, его пальцы сжимаются сильнее.
– Не надо, – говорю я грозно. – Отпустите!
Он смотрит на меня в темноте и улыбается. Я снова дергаю запястье. Без толку. Его пальцы, как металлический зажим.
– Слушайте, – говорю уже резче. – Там гид, группа, люди. Если я сейчас не вернусь, меня будут искать. Я туристка.
Но ему будто все равно. Он дергает меня на себя, я почти врезаюсь в него грудью, и меня передергивает от ужаса.
– Отпустите, – воплю уже на инстинктах. – На помощь, – пытаюсь вывернуть руку.
Но он перехватывает вторую и теперь держит меня за оба запястья.
– Вы понимаете, что делаете? – тараторю я, чувствуя, как начинает подниматься паника. – Это уголовное преступление. Туристы здесь под защитой. Вас посадят.
Он лишь громче смеется.
– Посадят? В пустыне?
Потом говорит что-то на арабском.
– Да. Посадят. Полиция. У нас гид, у нас группа. Меня будут искать.
Хотя не уверена. Ночь. Темно. Я даже не могу толком рассмотреть лица. Да они практически все для меня на одно! Господи…
Ублюдок наклоняется ближе.
– Ты будешь молчать, – толкает меня назад.
Я спотыкаюсь о склон бархана, падаю на колени. Холодный песок мгновенно набивается в кроссовки.
– Помогите! – снова кричу.
Он хватает меня за плечо и тянет вниз. К каким-то темным кустам.
– Вы с ума сошли? Прекратите!
Но он резко толкает меня. Я падаю на спину. Песок набивается уже в волосы и даже немного в рот. Насильник наваливается сверху. Тяжелый. Грубый. Вонючий. Я чувствую, как его колено пытается раздвинуть мне ноги.
– Нет! Нет! – бью его. Куда попадаю. В грудь. В шею.
Набрав в ладонь песка, бросаю ему в лицо. На секунду он отпускает меня, но этого хватает для маневра. Я скатываюсь вниз по бархану почти кубарем. Поднимаюсь и бегу. Песок проваливается под ногами. Едва удерживаю равновесие. Ветер свистит в ушах. Где-то позади слышатся шаги. Но я не оглядываюсь. Ещё несколько мгновений назад я едва не умирала от восторга, когда смотрела на звёзды, а сейчас задыхаюсь от страха.
Вдруг на возвышенности появляется приближающаяся полоска света и звук машины. Я выскакиваю вперед, бегу прямо на свет. Потому что это сейчас единственный шанс. И лучше уж под колесами машины оказаться, чем под тем противным мужиком. Может, это погонщик верблюдов, и как бы я тогда точно определила кто меня изнасиловал?
Рев мотора, визг тормозов, песок летит в стороны. Джип останавливается передо мной так резко, что я падаю, не удержавшись на ногах. Несколько секунд просто лежу, ослепленная светом, не в состоянии пошевелиться от пережитого страха.
Дверь машины открывается. Кто-то выходит. Снова мужчина. Говорит на арабском. Голос резкий, раздраженный. Надо что-то сказать в ответ, но не получается. Воздух застревает в горле. И ни одного английского слова в голове, охота орать матами на русском.
Дурацкая пустыня! Ни черта тут не весело!
Мужчина подходит ближе. Опускается передо мной на корточки. Теперь я вижу его лицо: резкие черты, темные глаза, отросшая щетина. Он высокий, в кожаной куртке и без шарфа. А еще не в этих балахонах, как тот омерзительный тип.
– Что случилось? Ты как здесь оказалась? – спрашивает уже на чистом английском.
Я поднимаю руку и показываю назад.
Может, и не араб вовсе? Хоть бы!
На гребне бархана появляется фигура. Тот самый бедуин. Или кто он на самом деле. Он остановился. Смотрит на нас. Мужчина рядом со мной делает шаг вперед. Что-то говорит ему на арабском. Голос спокойный. Но в нем есть что-то такое, что даже мне становится не по себе и хочется закопаться с головой в песок. Фигура на бархане разворачивается и исчезает в темноте.
Я медленно выдыхаю.
Спаситель оборачивается ко мне.
– Всё в порядке? Цела?
– Вроде бы…
– Хорошо. Садись в машину.
Я не двигаюсь.
Он смотрит вокруг. На темные барханы, на пустое небо.
– До лагеря отсюда далеко, – констатирует он. – Пешком ты туда не дойдешь.
– Я…
– Садись, – произносит строго. Помогает мне встать и открывает пассажирскую дверь.
Я медлю секунду. Потом всё-таки сажусь.
Некоторое время мы едем молча. Только двигатель гудит и песок шуршит под колесами. Меня начинает отпускать после стресса. Частично. Украдкой рассматриваю незнакомца. Он держит руль одной рукой, другой переключает передачу. Мощный такой. Уверенный. И выглядит куда устрашающе, чем тот бедуин с бархана… В случае чего точно не отобъюсь.
– Как тебя зовут? – спрашивает он, не глядя на меня.
– Лера. Валерия.
Он кивает.
– Тебе повезло, Валерия.
– В смысле?
Спаситель бросает на меня короткий взгляд.