В плену у прошлого (СИ)

Ахнув, прикрыла рот ладонью, чтобы не закричать от шока.
У любимого мужчины из разбитой губы сочилась кровь, а глаза отца Азиза стали наливаться кровью от злобы и гнева. Демир хотел возразить словам отца, но отец Азиз схватил Демира за ворот пальто и в бешенстве закричал, не дав сыну сказать.
— Я восемнадцать лет сидел за этим столом и знаю на, что способен глава мафии. Предупреждал тебя, чтобы ты не сближался с ним, просил не жениться на Ясемин, но ты не послушался. Думал, отец параноик, глупый? А я всего лишь защищал, не позволял сделать из сына бандита. И пока я боролся с собственным сыном, параллельно воюя с Серхатом, моя кровь — родной сын убил меня одним словом: «Пятый!». - оттолкнув Демира, отец Азиз заявил, метнув взгляд на жену. — У нас больше нет сына! Есть племянник Каан, и Ясемин — девушка, которая носит под сердцем нашего с тобой внука и от него, мы никогда не откажемся!
Мама Румиса стряхивая слезы с глаз, несогласно помотала головой и схватилась за голову обеими руками, проронив:
— Дорогой, не говори такое, грех отказываться от ребёнка. — с любовью смотрит она на сына.
И моё материнское сердце разрывается от боли. Какая мать, сможет отказаться от собственного ребёнка? Отец Азиз не сможет понять жену, потому что только материнского сердце способно продолжать любить ребёнка, какими бы ни были его поступки. Только мама как никто другой простит и поймет сына. Она может поругать и тут же пожалеть. И по глазам Румисы, я замечаю, какую адскую боль испытывает женщина не в силах защитить сына от гнева отца.
— Моё решение окончательное! — пригрозив пальцем, резюмирует отец Азиз. — Разговор окончен!
Бедная женщина рухнула на паркетный пол и как раненая львица застонала, схватившись за ладони мужа:
— Аллах покарает, умоляю, забери слова обратно.
Увидев меня в таком состоянии, Зухаль подошла ко мне.
— Госпожа Ясемин, давайте я отнесу малышку в комнату, пока её не напугали эти громкие крики? — передала дочь Эдже. — Да и в вашем положении лучше держаться подальше от таких скандалов. — добавила, с жалостью посмотрев на меня.
— Я в порядке. А вот Эдже отнеси и спать уложи. — наказала строго я без желания продолжать диалог.
Лучше бы я не понимала, о чём они говорят. Лучше бы не слышала их разговор, потому как чувствую волну разных эмоций, от которых хочется взорваться и прекратить этот пришедший Армагеддон. Мне будто воткнули в спину нож и провернули в один оборот. И эта гнетущая боль не даёт ясно проанализировать, пережить то что было сказано отцом Азизом про моего дедушку и Демира. Не знаю, что у них там произошло, но никто отцу Азизу не давал права так выражаться в сторону дедушки.
Смахнув слезы с лица, делаю глубокий вдох и даю о себе знать, спускаясь вниз по лестнице.
— Ясемин. — тихо произносит моё имя Демир.
Спустившись на первый этаж гостиной, я прямиком направляюсь к отцу Азизу, встав напротив него, говорю недовольным голосом:
— Мой дедушка никакой не мафиози! — воскликнула я в порыве злости. — Он политический деятель, уважаемый человек этого города и бизнесмен!
Отец Азиз, задумчиво посмотрел на меня и удивился, хмуря брови, конечно, никто из них даже не догадывался, что у меня за спиной оконченная школа иностранных языков. Я свободно могу говорить на арабском и так же могу работать переводчиком в разных областях. После мужчина усмехнулся и рассмеялся мне прямо в лицо, отчего в душе стало досадно.
— Ясемин, сейчас же иди к дочери. — подталкивает аккуратно меня в плечо. — Позже поговорим. — грустным голосом наказывает муж.
Я, сопротивляясь, никуда не ухожу и отец Азиз, парирует с серьёзным лицом:
— Какая же ты наивная и глупая, Ясемин. Ну, ничего, я же понимаю, что тяжело принять правду, после стольких лет обмана собственным дедушкой. — держась за переносицу в усмешке признаётся он.
— Замолчи. — кричит во всё горло Демир на отца, а потом понижает тон голоса на шёпот. — А ты — обращаясь ко мне, берет меня не больно за запястье — жёнушка, идём со мной.
— Демир, ведь твой отец не прав насчет моего дедушки. — изрекаю я. — Может он и поступает где-то несправедливо с людьми, но с бандитами не сядет за один стол. Это твой отец мафиози и все страдают от него, и даже ты! Как можно отказаться от родного сына? А?
 
Переступив порог нашей спальни, Демир подталкивает меня вперёд и со всего размаху за нами с грохотом закрывает дверь.
— Х-ва-ти-т! — перебивая мою речь, заставил замолчать, протягивая хриплым голосом согласные.
Глава 60
Грохот двери напугал малышку Эдже, заставив громко закричать. Ясемин не знала, как реагировать на поведения мужа, ведь никогда раньше не видела его в таком состоянии. А учитывая, что она услышала, как от мужа отрёкся собственный отец, то нашла оправдание вспыльчиво-депрессивному поведению любимого. Поникшее выражение лица, учащенное дыхание, грустные глаза, опущенные уголки губ давали осмыслить Ясемин, насколько он подавлен происходящим.
— Прости меня. — с сожалением в голосе извинилась Ясемин направившись успокаивать дочь.
— И ты прости за резкость. — грустно ответил мужчина присев на край кровати.
Демир с потухшими глазами опустил голову в свои ладони и тяжело, прерывисто дышал. Ясемин баюкая дочь у детской колыбели, обеспокоено поглядывала через плечо на мужа. Как только Эдже уснула, Ясемин робко подошла к Демиру и присела рядом с ним, нежно положив ладонь ему на плечо. Девушка знала, что никакая речь не излечит его боль пока отец, не заберёт сказанное обратно. И поэтому не стала даже стараться начинать разговор, а сочла необходимым просто быть рядом в трудные минуты, поддерживать. давая почувствовать, что он нужен ей. И что она никогда ни при каких обстоятельствах не откажется от него.
Уткнувшись носом в плечо мужчины, Ясемин глубоко вдохнула родной запах любимого. Нежными движениями своей руки проводила по спине снизу вверх. Демир выпрямился в спине и обвив руками талию жены, поцеловал её чувственно в губы.
Обратив внимания на запёкшуюся кровь на устах любимого, Ясемин встала с кровати и подойдя к журнальному столику, достала из аптечки всё необходимое для обработки ран.
— Надо обработать, чтобы не было заражения. — с волнением прошептала, присаживаясь напротив положив рядом с собой маленький поднос с лекарством.
— Это всего лишь царапина. — с легкой улыбкой ответил он, смотря на любимую задумчивым взглядом.
Рядом с женой, тревожные мысли путались с мыслями о любви. Демир в присутствии Ясемин не мог выплёскивать злость, ярость и бороться с отцом выясняя отношения, только не на глазах любимой. Пытается защищать от всего, что могло бы причинить боль израненному сердцу любимой. И если нужно подставить грудь для удара, то, не раздумывая, сделает это, а особенно, когда в утробе хрупкой, доброй жены развивается новая жизнь — его ребёнок.
Смочив кусочек ваты антисептиком, с осторожностью приложила примочку к рассеченному месту.
— Больно? — жалостливо спросила, посмотрев в прищуренные глаза мужа.
Помотав головой в знак отрицания, Демир взял за запястье ласковые руки Ясемин и соединив их вместе, стал с любовью, нежно целовать.
Демир никогда и никому не показывает свою боль, но Ясемин узнала мужа со всех сторон и будто видела его душу насквозь.
— Я люблю тебя, Ясемин. Для меня, как для твоего мужа на первом месте, ты. Не думай обо мне, я справлюсь. — нежно произнёс он, крепко обняв девушку в свои объятия.
— Ты моя жизнь, Демир, мой закон, мой свет, как я могу не думать о тебе? Твоя боль — моя боль, твои раны — мои раны. И так будет до тех пор, пока сердце не перестанет биться в моей груди. — ласково прошептала и по румяным щекам покатились слезы.
Отпрянув назад, Демир нежно стер с лица Ясемин слезы и жадно впился в горячие губы, поддавшись нахлынувшим чувствам вожделения. Глубокий страстный поцелуй не давал опомниться Ясемин. И в следующее мгновение, она уже лежала под сильным мускулистым телом мужа с расстегнутыми пуговицами на платье. Демир покрывал тонкую шею поцелуями и одновременно поднимал подол платья своей жены, он был так возбуждён, что в глазах у него всё сладко плыло и пульсирующее отдавало в половом органе.