Старсайд (ЛП)

— Нам нужно уходить. Сейчас же. В лесу есть и другие.
Он делает еще один нетвердый шаг, прежде чем всё его тело напрягается, словно пронзенное вспышкой боли. Его костяшки пальцев побелели, крепко сжимая рукоять клинка.
— Оставайся здесь, — говорю я, принимая решение. — Я уйду. Они погонятся за мной. Я… я вернусь за тобой с лекарством.
Рейкер игнорирует меня, делая еще шаг, затем другой. Он движется почти плавно. Я бегу за своим мечом и следую за ним.
  
Голоса. Здесь есть и другие, и они совсем рядом. Рейкер поднимает меч, готовый к бою, но я замечаю дрожь, проходящую по его телу. Я вижу её даже сквозь доспехи.
Затем …
Топот копыт. Кавалерия. Они нашли нас.
Черт.
Черт, черт, черт.
Я поворачиваюсь к Рейкеру. Я знаю, он тоже чувствует, как близко они подошли. Меньше чем через минуту мы будем окружены.
Он смотрит на меня, его капюшон сползает назад. Кажется, у него нет сил даже поправить его.
— Уходи, — говорит он тоном приказа, как и всегда. — Я выиграю тебе время — просто уходи.
Я не двигаюсь с места.
Он скалится на меня:
— Хоть раз в жизни, Арис, ты можешь, черт возьми, послушаться?
Я качаю головой.
В порыве ярости он делает шаг ко мне — кажется, он готов снова перекинуть меня через плечо, отшвырнуть к дереву или силой заставить бросить его.
Но прежде чем он успевает хоть что-то сделать, его тело окончательно сдается.
Я бросаюсь к нему. Его лицо пылает, жар стал еще сильнее, чем прежде. Вены налились ярко-пурпурным цветом. Я не представляю, откуда он взял силы, чтобы призвать меч или просто стоять.
Я поднимаюсь, глядя, как он пытается — и не может — сесть; его могучие руки дрожат.
— Нет, — говорю я решительным шепотом. — К несчастью для тебя, я тебя не оставлю.
Топот копыт нарастает до рева. Деревья неистово качаются. Кавалерия здесь. Они наступают со всех сторон. Выхода нет.
Я помню все предостережения. Держись подальше от Великих Домов. Призвать его — всё равно что подписать себе смертный приговор.
Но земля дрожит, а Рейкер не может даже встать. Он вытянул яд из моей крови. Мы окружены.
Прежде чем я успеваю передумать, я провожу лезвием по ладони, вонзаю меч глубоко в почву, опускаюсь на колени перед его мерцающим серебром и шепчу:
— Вандер Эврен.
При звуке этого имени лес замирает, словно даже он боится его. Топот копыт смолкает.
— Нет, — рычит Рейкер. Он ползет ко мне, пытаясь остановить. Но силы покидают его, и он рушится на землю.
В лесу раздается эхо шага.
Я слышу собственное дыхание, стук своего сердца. Волоски на затылке встают дыбом — тело чует опасность.
Я сглатываю, озираясь по сторонам, рука всё еще сжимает рукоять меча, кровь капает в пыль. Я пытаюсь понять, откуда доносятся шаги. Но не могу.
Я поднимаюсь и оборачиваюсь…
И тут же встречаюсь взглядом с одним из самых красивых мужчин, которых я когда-либо видела. Даже просто стоя, он возвышается надо мной; каждая его черта внушает трепет. Его волосы — серебряные, подстриженные короче, чем у Рейкера, того же цвета, что и его искусно украшенные доспехи.
Серебро. Цвет, обычно зарезервированный для богов. Насколько же могущественным должен быть этот бессмертный наследник, если он родился с волосами такого оттенка?
Все предупреждения о нем вихрем проносятся в моей голове.
И все они были правдой.
Он выглядит как истинный воплощение беспощадного бессмертного воина, особенно когда смотрит на меня сверху вниз, нахмурившись и явно не впечатлившись увиденным. Затем он переводит взгляд на Рейкера, неподвижно лежащего на земле. Его взор замирает на клинке, который я вонзила в грязь.
Он поднимает свой меч без тени колебания.
Я призвала его на дуэль, использовав древний обряд. Он — наследник, которого боятся даже бессмертные, даже Садовник. Он собирается сразить меня.
Он собирается забрать мой меч.
Я вскидываю окровавленную руку, словно это может помочь, и слова вырываются из меня на одном дыхании:
— Стеллан сказал, что ты мне поможешь.
Его меч замирает всего в дюйме от моей ладони. Между его бровей залегает складка.
— Стеллан послал тебя?
Он знает его. В уголках глаз начинает покалывать от осознания того, что я встретила кого-то, кто был с ним знаком.
Я сглатываю. У меня такое чувство, что он сразу поймет, если я солгу.
— Не совсем. — Меч снова дергается вперед. — Но он всё равно знал, что ты поможешь! Он велел мне разыскать тебя.
Вандер хмурится, разглядывая меня. Обдумывая мои слова. Оценивая воина, лежащего всего в нескольких футах.
— И где же Стеллан?
Стеллан.
Перед глазами встает образ: он, застывший на досках пола, глаза широко открыты и не мигают.
— Мертв, — говорю я. При звуке моего сорвавшегося голоса его глаза сужаются. Его взгляд — испытующий и жестокий — изучает меня так, словно видит мои сокровенные мысли и чувства. Будто одно это слово могло передать ему хотя бы малую часть тех воспоминаний, что связывали нас со Стелланом.
Я не отвожу глаз под этим пронзительным, впивающимся взглядом. Я смотрю прямо на него — так, как хотел бы Стеллан: не дрогнув.
И именно он первым отводит взор. Он тихо ругается.
Затем, как раз когда я думаю, что он оставит меня здесь или прикончит, он протягивает руку.
Несмотря на предостережения, всё еще звучащие в голове, я принимаю её. Его рука холодная, как лед, и гладкая, как кость.
— Оставьте его, — приказывает он стражникам, которые начали выходить из леса буквально из ниоткуда. На них тот же герб, что выгравирован на рукояти меча, покоящегося за спиной этого бессмертного.
Я вырываю свою руку.
— Нет. Я не оставлю его здесь.
Он хмурится, словно его глубоко возмущает тот факт, что я посмела возразить.
— Я не допущу неизвестного воина с таким мечом в свой замок. — Он переводит взгляд на меня и на мой собственный клинок. — Единственная причина, по которой я впускаю тебя, — это Стеллан.
Паника пронзает меня.
— Ладно. Не впускайте его в замок. Оставьте в конюшнях, мне плевать! Но я не оставлю его здесь.
Вандер прищуривается, глядя на меня. На мою дерзость. Наконец он вздыхает, словно решив, что спор того не стоит.
Он делает жест воинам в сторону Рейкера. Понадобилось пятеро, чтобы поднять его на ноги. Его голова бессильно поникла — он всё еще без сознания. Я вздрагиваю, надеясь, что он продержится достаточно долго, пока я не найду ему лекарство или лекаря.
Вандер тянется к своему клинку, который сияет ярко-фиолетовым светом. Божественный меч.
Он вонзает лезвие в землю, и лес исчезает.
ГЛАВА 34
Я приземляюсь на колени. Кости содрогаются, а сердце уходит в пятки. Я вцепляюсь в землю, чтобы не упасть, и поднимаю взгляд на массивные ворота и замок, возвышающийся за ними. Мгновение назад мы были в лесу… а теперь стоим перед раскинувшимся поместьем. Я моргаю.
— Ты… ты перенес нас через портал? — Это слово я никогда не использовала вне контекста маминых сказок или тех моментов, когда мы с сестрой воображали, как открываем дверь и входим в совершенно иной мир.
— Это сделал клинок, — резко отвечает он и направляется к воротам, которые распахиваются при его приближении.
Я оглядываюсь. Рейкера нигде не видно.
— Он будет в конюшнях, как и было предложено, — бормочет Вандер Эврен, идя впереди. Я сглатываю. Рейкер будет чертовски недоволен этим, когда очнется. Если очнется.
Паника ледяным потоком течет по моей крови.
Рейкеру нужно лекарство. И этот бессмертный, которого мне запрещали призывать под страхом смерти, — наш единственный шанс. Мне просто нужно убедить его помочь.
  
Замок Вандера Эврена выстроен из мерцающего светло-серого камня; высокие сводчатые окна и более десятка серо-голубых башен с острыми, как лезвия, шпилями. Он высится, словно исполинский зверь, превосходя размерами того огромного медведя из леса небесных перьев, а его пики задевают края самых низких облаков.