Старсайд (ЛП)

Я ненавижу то, что глаза щиплет. Ненавижу саму мысль о том, что я вообще это говорю, и то, что я вообще надеюсь, будто ему не всё равно.
— Ты говоришь, что я тебя не знаю, и ты прав. Потому что ты ничего мне не рассказал. Всё, что я знаю, — это то, что ты воин, выросший у моря, и что когда-то у тебя были братья и сестры. Я знаю только то, что ты прячешь лицо, ненавидишь милосердие и владеешь клинком лучше, чем любой человек в истории. Теперь ты знаешь об одном из худших моментов в моей жизни. Ты знаешь мой главный секрет. Я открылась тебе, а ты… ты всё такой же чужой, Рейкер. Наверное, ты просто рыцарь… а я серебро. Мы всегда должны были быть врагами. Глупо было думать иначе.
  
Он напрягается, но не оборачивается. Я стою, жалея о том, что вообще открыла рот. О том, что мне было не плевать. Я смотрю в землю.
Затем он заговаривает.
— Обо мне нечего знать, — говорит он. — Мне нечего тебе дать. Нечего предложить. Я — лишь ярость и месть, Арис. Ничего, кроме бесчисленных убийств на моем клинке. У меня нет ни дома, ни семьи. Мне нечего ждать впереди. Не к чему стремиться. Не трать время, пытаясь разгадать человека, которого не существует. За пределами этого — я ничто.
Я сглатываю.
— Я…
Он продолжает идти. Он не оборачивается.
Я остаюсь на месте, глядя ему вслед, и разрозненные кусочки мозаики складываются воедино. Осколки его жизни. То, как кто-то превращается в Харлана Рейкера.
У него нет ничего и никого, прямо как у меня.
Может быть… может быть, мы действительно не так уж сильно различаемся, как нам обоим хотелось бы думать.
Я убираю меч в ножны и, наконец, снова начинаю движение, не отрывая взгляда от травы. Кожу всё еще покалывает от стыда.
Ему не нужно смотреть на меня, чтобы мы могли продолжить этот путь. Его внимание не имеет значения. Мы не друзья. Мы никто друг другу, кроме случайных и невольных попутчиков. После того как мы достигнем Земель Богов, мы больше никогда не увидимся. В этом я уверена.
И я не знаю, почему от этой мысли у меня сжимается сердце.
Я так погружена в свои думы, что даже не слышу шипения — до тех пор, пока оно не становится настолько громким, что его невозможно игнорировать.
Я прищуриваюсь. Делаю шаг вперед, потянувшись к мечу, но замираю перед длинной, свернувшейся кольцами змеей с мерцающей серебряной чешуей.
Она напоминает мне ту, что была в лабиринте. Ту, что смотрела на меня слишком уж осознанно.
Эта смотрит так же. Её раздвоенный язык мелькает в воздухе, а затем она сантиметр за сантиметром приподнимается, пока почти не сравнивается со мной ростом. Она смотрит на меня яркими серебряными глазами с красной каймой. Я резко вдыхаю. Я знаю эти глаза.
Я видела их раньше.
Вспышка воспоминания заставляет меня оцепенеть. Серебристо-красные глаза, пылающие сквозь огонь. Серебряные волосы, развевающиеся, когда она…
Далеко впереди Рейкер обернулся.
— Арис! — кричит он. — Арис, не надо…
Что бы он ни кричал дальше — всё затихает, когда змея совершает бросок и вонзает клыки в место между моей шеей и плечом.
Дребезжащая, потусторонняя боль заполняет меня целиком. Я вскрикиваю, а затем меня бьет судорога; я падаю на землю, и мои конечности немеют.
Слышится свист рассекаемого воздуха, удар клинка, и шипение прекращается.
Нестерпимая, ослепляющая агония парализует мои чувства. Это не похоже ни на что из того, что я испытывала раньше.
Всё — мои нервы, мой голос, моя кожа, весь мир — истошно кричит.
А затем, словно кто-то задул свечу, всё погружается в тишину.
ГЛАВА 33
Я просыпаюсь вся в поту. И я нахожусь в движении.
Сильные руки обхватывают меня.
Я напрягаюсь и смотрю вверх — вижу только капюшон Рейкера.
— Она укусила… — говорю я, и мой голос звучит хрипло, будто его протащили по острым камням.
— Жить будешь, — отрезает он с явным оттенком сожаления.
Неужели он смог найти противоядие? Или мой организм сам поборол змеиный яд?
Рейкер всё равно не ответит ни на один мой вопрос, так что я замолкаю, чтобы поберечь голос. Всего через несколько минут он опускает меня на пол пещеры.
— Спи, — бросает он мне. А затем исчезает за входом.
Я просыпаюсь с пульсирующей головной болью, но чувствую себя лучше. Могу двигаться. Рядом со мной лежит горка ягод, а по соседству — кучка грибов. Прямо у головы стоит бурдюк с водой.
Рейкер. Должно быть, он собрал всё это, пока я спала. Я оглядываюсь —
И тут вижу его. Он тяжело привалился к стене.
Почему-то я кожей чувствую: он не спит. Я знаю, что что-то не так.
— Рейкер? — я поднимаюсь на ноги, на мгновение теряя равновесие и борясь с приступом головокружения. Через секунду я уже стою на коленях перед ним.
Он не поднимает взгляда. Он только протягивает руку, словно пытаясь оттолкнуть меня, не подпустить к себе. Его ладонь задевает мое плечо.
— Ложись спать, Арис, — говорит он.
Но его рука.
Я перехватываю её своей прежде, чем он успевает меня остановить, и…
— Ты горишь. — Он горячее, чем это вообще возможно для живого человека. Я не понимаю, как он до сих пор в сознании.
А его вены… они того же красного цвета, что и глаза змеи. Неужели его тоже укусили?
Я думаю о том, как быстро я поправилась без всяких лекарств. Я касаюсь места, куда впились клыки, и обнаруживаю, что кожа там нормальной температуры. Мои собственные вены не окрашены в такой цвет. Я полностью исцелена, как будто…
Я сглатываю. Нет. Нет, он бы не стал.
— Ты что… ты высосал яд из моей шеи? — спрашиваю я едва слышным шепотом.
Он ничего не отвечает.
Странное чувство колет в груди. Он вытянул яд из моей крови. Он… спас меня. И теперь он здесь, сгорает от лихорадки, пока яд добирается до его сердца.
Его огромная ладонь всё еще в моей. Я переплетаю свои пальцы с его, словно пытаясь их охладить.
— Какой глупый поступок, — шепчу я.
Услышав это, он слегка приподнимает голову. Я могу представить, как он свирепо смотрит на меня. Его голос звучит еще грубее, чем обычно.
— Спасение твоей жизни? Глупее, чем ты можешь себе представить.
Значит, он всё-таки сделал это.
— И всё же ты продолжаешь это делать, — выдыхаю я.
— Кто-то же должен, — говорит он, вторя моим собственным словам. Словно… словно он слушал. Запоминал.
Я выгибаю бровь.
— Я тоже спасала тебе жизнь.
Он издает звук, похожий на смешок.
— Вряд ли. Всё, что ты сделала, — это превратила мою жизнь в гребаный кошмар.
«Продолжай говорить», — думаю я, пока тревога расползается внутри. Не засыпай. Я не знаю, проснешься ли ты.
— И всё же ты высосал яд из моего горла.
Он вздыхает.
— Ты нужна мне живой.
— Верно. Ради карты. — Хотя он уже несколько дней не просил меня рисовать её. — Но… но теперь ты умираешь.
Это он тоже не отрицает.
— Ну… ну, тебе нельзя, — говорю я.
Он ведет головой на дюйм, его тело вздрагивает, будто даже движение причиняет боль.
— Я думал, моя смерть тебя порадует, — произносит он. — Учитывая, как сильно ты меня ненавидишь.
Я киваю.
— Обычно — да, но… — я пожимаю плечом. — Это было бы просто неловко: быть Воином Без Меток На Доспехах и умереть от змеиного яда.
Он издает звук, который почти напоминает смех.
— К тому же, сомневаюсь, что та змея смогла бы поднять твой меч, так что твоя смерть была бы напрасной тратой таланта.
И снова он — этот хриплый звук неприкрытого веселья.
Как бы я хотела это видеть. Как бы я хотела узнать, умеют ли демоны улыбаться.
Его дыхание замедляется. Это заставляет что-то внутри меня сжаться. Тревога? Паника? Ядам нужны либо противоядия… либо с ними нужно бороться. Он не может поддаться. Я не позволю. Мне нужно заставить его говорить.
  
— Ты всегда хотел быть рыцарем?
— Хотел? — Он произносит это слово так, будто оно чужое. Он качает головой. — Я стал рыцарем, чтобы выжить.