Старсайд (ЛП)

— Да, но что если нет? — возражает Кира. — Мы ведь еще не скоро доберемся до первого поселения на твоем маршруте?
Зейн качает головой:
— До него еще несколько дней пути. Я полагал, что мы будем ночевать под открытым небом.
Потому что мы не знали об угрозе, которую таит в себе ночь.
Человек, составивший эту карту, судя по его маршруту, явно не сталкивался с подобным испытанием. Это могло бы служить доказательством того, что бессмертный лжет… но последний Квестрал был полвека назад. Всё могло измениться. Я оборачиваюсь. Солнце почти коснулось горизонта.
  
В животе заурчало от голода. Уже сейчас.
Интересно, включает ли предложение странного бессмертного еду? Они ведь не едят, верно? Найдется ли у него хоть что-нибудь для нас?
Вечерний ветер треплет выбившиеся пряди волос. По рукам пробегает легкий озноб.
Мы переглядываемся.
Не говоря ни слова, мы выскакиваем из пруда и бросаемся в лес. Мы быстро нагоняем бессмертного, и он заметно оживляется.
— Хорошо. Да, это хорошо. Живыми вы мне нравитесь больше. У меня к вам столько вопросов.
Я хмурюсь:
— Зачем?
Он бросает взгляд на заходящее солнце и прибавляет шагу, заставляя меня поверить, что угроза и впрямь может быть серьезной.
— Я ученый, разумеется. У вас на той стороне такие водятся?
Я едва не смеюсь. Мы не учимся — мы выживаем. Но когда-то историки существовали. Я знаю это, потому что у Стеллана в комнате была книга в пыльной обложке с пожелтевшими страницами. Примерно через год после того, как он нашел меня, я прокралась к нему и начала читать ее, надеясь, что она окажется интересной.
Она таковой не оказалась. Я тут же захлопнула её и больше никогда не открывала. Возможно, стоило бы.
Мысль о Стеллане сдавливает горло.
— Нет, — отвечаю я коротко.
— Тогда моя работа еще важнее, — говорит он, словно обращаясь к самому себе. — Я Пелас. Пятый уровень.
— Пятый уровень? — переспрашивает Кира.
— В Башне Знаний.
Он протягивает руку каждому из нас; на его лице смесь брезгливости и любопытства — кажется, сама мысль о том, что к нам придется прикоснуться, его коробит.
Даже после купания в пруду наша одежда насквозь пропитана красным. С волос ручьями стекает вода.
Кира пожимает ему руку первой и тут же отстраняется. Когда наступает моя очередь, я понимаю почему. Его кожа ледяная и слишком гладкая, будто касаешься полированного камня.
— Теплая, — восторженно шепчет он, извлекая из складок робы блокнот и перо. Он не сводит с нас глаз, записывая что-то прямо на ходу. — Везде теплая?
Он тянется к нам снова, словно хочет ощупать, и Зейн предупреждающе рычит на него.
Бессмертный лишь смеется, продолжая строчить.
— Охраняют территорию теплой кожи. Потрясающе.
— А вы что, не охраняете собственную шкуру? — возмущается Кира.
Он моргает.
— Ради знаний я не охраняю ничего, — заявляет он. — Мы — нет. Сколько вам лет?
— Двадцать два, — настороженно отвечает Кира.
Бессмертный давится восторженным смешком.
— Как мало! Как незначительно! Я пятьдесят лет учился, чтобы достичь Пятого уровня. Вы успеете сгнить в земле прежде, чем я доберусь до Десятого.
Кира сверлит его яростным взглядом.
— Что происходит на Десятом уровне? — спрашивает Зейн. Я замечаю, как его рука каждые несколько секунд почесывает шею — лишь предлог, чтобы быть ближе к оружию на случай нужды. А нужда может возникнуть.
Пелас — бессмертный. Каким бы тощим он ни казался, он наверняка способен развернуться и прикончить нас в любой момент.
— Десятый уровень получает доступ к вершине знаний, — говорит он с расширенными глазами, словно в трансе. — Запретный этаж. Просветление, которое вы даже вообразить не в силах.
Блеск его глаз меркнет, когда он поворачивается к нам.
— Меньше вопросов от вас. Больше — от меня.
К тому времени как деревья расступаются, он успевает задать десятки вопросов, и Зейн, кажется, уже готов всадить топор ему в спину.
Интересно, что бы тогда произошло? Насколько прочна их кожа? Как убивают бессмертных? Мне хочется задать свои вопросы, но я молчу.
Затем в поле зрения появляется величественная конусообразная башня размером с гору. Это самое высокое здание, которое я когда-либо видела.
— Это… твой замок? — спрашивает Кира.
— О, нет. Это Башня Знаний.
— Ты живешь… в Башне Знаний? — уточняю я.
Он награждает меня уничтожающим взглядом.
— Не в ней. Рядом. Как и все ученые. По крайней мере те, кто не в экспедициях, — бурчит бессмертный, чирикая в блокноте что-то, подозрительно похожее на «не особо сообразительные».
Он считает нас идиотами. Хорошо.
В голове начинает вырисовываться план.
— Мы войдем в Башню Знаний? — спрашивает Кира, с изумлением взирая на колоссальное строение.
Пелас резко разворачивается к ней, и впервые в его облике проскальзывает что-то яростное.
— Конечно нет! — выплевывает он. — Внутрь допускаются только ученые.
Вместо этого он ведет нас к зданию у подножия башни. Прежде чем мы доходим до входа, дверь распахивается, и навстречу нам выходит высокий бессмертный. На нем почти такая же роба, как у Пеласа, но ее цвет отливает серебром.
— Я думал, этот цвет здесь запрещен, — подает голос Зейн.
Пелас резко втягивает воздух. Кажется, он сейчас ударит Зейна.
— Как ты смеешь подвергать сомнению…
Высокий мужчина кладет руку ему на плечо. Его голос — глубокий и резонирующий, будто он говорит из глубины колодца.
— Пелас. Помни: иногда мы узнаем больше из заданных вопросов, чем из полученных ответов.
Он поворачивается к Зейну:
— Ты прав. Серебро — цвет богов. Только тем из нас, кто получил их дозволение, разрешено носить нечто подобное.
На самом деле цвет не совсем серебряный. Скорее, очень светло-серый.
— Вы… вы говорите с богами? — спрашиваю я, изо всех сил стараясь придать голосу будничности.
Бессмертный смотрит на меня как на неразумное дитя.
— Конечно нет. Тексты — это самое близкое, что у нас есть. Но первый ученый… он был другом богов. Те, кто на Десятом уровне, носят робы из его личной коллекции.
Пелас смотрит на одеяние сородича с чем-то похожим на тоску.
— Я Эллис. — Высокий бессмертный отступает в сторону, приглашая нас войти. — Мы всегда рады гостям, проходящим мимо. Приготовить еду? Напитки?
— Вы… вы едите? — удивляется Кира.
За её спиной Пелас качает головой и яростно строчит «ИДИОТЫ» в своем блокноте.
— Нечасто, — отвечает Эллис. — В основном ради удовольствия. Как часто едите вы, смертные?
Я хмурюсь:
— Вы этого не знаете?
Его улыбка кажется почти жалостливой.
— Наши исследования обычно посвящены… нашему собственному виду. — Вежливый способ сказать, что наши короткие смертные жизни не имеют значения. Не для них. — А ваши знания были унесены в ваши земли во время Великого Раскола.
Великий Раскол. Так они называют время, когда были воздвигнуты врата? На нашей стороне, может, и есть книги, но почти не осталось людей, которые могли бы посвятить жизнь их чтению. Знания веками хранились внутри определенных семей. А вся информация о Старсайде давным-давно исчезла — буквально стерлась из памяти.
Эллис ведет нас по простым каменным коридорам, освещенным лишь редкими факелами в настенных кольцах, и вводит в столовую с длинным дубовым столом и простыми резными стульями. Небольшая группа бессмертных в более темных робах спешит ему навстречу, склонив головы в почтении.
— Подайте нашим гостям еду, — приказывает он.
Они кланяются и убегают в соседнюю комнату, едва удостоив нас взглядом.
Эллис занимает место во главе стола. Пелас садится через пять стульев справа от него. Нам он грубо указывает на другой конец стола.
  
Мы садимся, хотя с нас всё еще течет вода. Весть о нашем появлении, должно быть, уже разнеслась, потому что еще несколько мужчин в робах входят и занимают свои места.