Старсайд (ЛП)

Я вижу высокую фигуру в капюшоне, которая спокойно, словно не замечая хаоса вокруг, идет к проему. Харлан Рейкер обнажает меч с мелодичным звоном — и чудовища начинают падать. Его клинок описывает серебряные дуги, он движется так быстро, что я едва успеваю следить за его взмахами, пока он прорубает себе путь сквозь плоть монстров.
Остальные следуют за ним — точно так же, как я в лабиринте.
  
Их около дюжины.
Я чувствую, как мои шансы ускользают, когда Рейкер переступает порог врат. Затем за ним проходят остальные. Осталось всего тридцать семь мест.
Скользя по залитому кровью камню моста, я бросаюсь вперед.
Прямо передо мной какой-то претендент несется в противоположную сторону. Его втаптывает в мост массивная лапа. Другого просто швыряет за край бездны.
Следующая тварь даже не замедляется, несясь на меня напролом.
Она скалит клыки. Раскрывает пасть, собираясь заглотить меня целиком. Черт.
Мне её не перегнать. Значит, нужно думать.
Может, я и не самая сильная, не самая быстрая и у меня нет нужного снаряжения, но у меня есть голова на плечах. Последние десять лет мне приходилось каждый божий день бороться за выживание в одиночку, без семьи. Я всегда находила выход из любой западни. Чистое отчаяние научило меня находчивости.
План созревает в голове — и это либо худшая затея в моей жизни, либо лучшая. Я не узнаю наверняка, пока не станет слишком поздно. Тварь несется на меня, и я, прерывисто вздохнув, замираю на месте. Отвожу обе руки назад, впиваюсь вспотевшими пальцами в рукоять нового меча и медленно вытягиваю его, позволяя тяжести увлечь клинок вперед, пока его острие не упирается в землю.
Время замедляется, и я гадаю, не потому ли это, что пошли мои последние секунды. Интересно, не милость ли это богов? Но тут же вспоминаю: боги безжалостны. Это не мой конец.
Это существо меня не убьет.
Камень под ногами дрожит, когда зверь оказывается совсем рядом. Он несется огромными, прыгающими скачками. Его морда перекошена. У него темная чешуя, мощные лапы и брюхо, в многочисленных желудках которого поместилась бы дюжина таких, как мы. Его пасть полна рядов зубов, похожих на арсенал в кузнице. Я почти вижу свое отражение в этих блестящих клыках, когда он приближается. Ближе. Еще ближе. Пока я не чувствую жар его зловонного дыхания на своем лице.
Хоть бы эта хрень сработала.
В самый последний момент я падаю на спину, согнув колени и разведя ноги в стороны, прижимаясь всем телом к мосту — и вскидываю свой новый меч вверх обеими руками, вкладывая в этот замах каждую крупицу оставшихся сил.
Лезвие вскрывает брюхо зверя, распарывая его плоть. На меня дождем обрушиваются внутренности и горячая кровь. Я едва успеваю зажмуриться. Прямо надо мной гремит первобытный рев.
Его туша с грохотом обрушивается позади моей головы. Я слышу, как она скользит… прежде чем этот вой затихает, пока зверь летит в пропасть. Она настолько глубока, что я даже не слышу звука падения.
Жива.
Я… всё еще жива.
Оглушающее облегчение длится не дольше пары секунд. Я не могу оставаться здесь, погребенная под грудой кишок. Не могу позволить себе содрогнуться от рвотного позыва из-за запаха. Мне нужно двигаться. Я открываю глаза и вижу полоску безоблачного неба. Оно выглядит почти умиротворенно. Кажется, что слишком просто — вот так взять и сделать вдох. Но я не могу.
Я узнаю, как выглядит небо по ту сторону. Я увижу его сама. Я увижу богов во всем их величии — на коленях, умоляющих о спасении точно так же, как когда-то умоляла моя семья.
Я поднимаюсь, в точности так, как учил меня Стеллан. Залитая кровью и внутренностями, я вскакиваю на ноги и снова поднимаю меч, изо всех сил стараясь удержать металл ровно. Еще одна тварь несется на меня. Я пригибаюсь, стараясь не поскользнуться в лужах крови…
Но следующее чудовище проносится мимо. То, что бежит следом, кажется, вовсе меня не замечает — в отличие от того, которого я прикончила и которое явно на меня охотилось. Я пристально вглядываюсь в морду зверя, когда он пробегает мимо.
И тут я понимаю: у этих существ нет глаз.
Они ничего не вид
Залитая их кровью и потрохами, я пахну в точности как они.
Впереди я замечаю вспышку рыжих волос. Кира. Она на четвереньках ползет к другому краю моста, ее руки мелко дрожат.
— Сорок два прошли! — вопит кто-то. Это один из дружков Кэдока, он кричит остальным.
Прежде чем я успеваю одуматься, я провожу ладонями по крови и кишкам у себя под ногами и бросаюсь к Кире. Подошвы скользят, кожу жжет от чудовищной крови, но вот я уже рядом с ней.
Времени на объяснения нет. Я размазываю красную жижу по ее голове, по рукам, по бокам. Она ахает, но, увидев мое лицо, замирает.
Доверие, — мелькает у меня в голове. — Так вот как оно выглядит.
Тварь, несшаяся прямо на нее, резко меняет направление.
— Беги.
Существа, промчавшиеся по всей длине моста, теперь разворачиваются. Они жаждут добавки. Я оттаскиваю нас в сторону, мы перекатываемся, и огромная лапа размером с мое тело едва не впечатывает нас в камень.
Другому везет меньше. Претендента, не добежавшего всего шаг до врат, раздавливают; его кости хрустят, как сухие ветки.
Кровь. Повсюду смертная кровь — мы скользим в ней, падаем, валимся друг на друга. Я пытаюсь ухватиться хоть за что-нибудь, но камень слишком скользкий, и…
Рука.
Нет. Рукоять.
Топор Зейна.
Он прямо перед нами.
— Сорок шесть прошли, — бросает он как раз в тот момент, когда мимо нас проносится Вален, скрываясь за вратами. — Считай, сорок семь.
Осталось три места.
Но мы уже здесь, в нескольких футах от входа. Мы делаем последний рывок. Кира проходит первой. Зейн — следом. Я прыгаю…
И в этот момент меня дергают назад за косу, которая выбилась из шпилек. В голове звенит, когда затылок ударяется о камень. Один из дружков Кэдока. Я опоздала. Он вот-вот переступит порог. Он станет пятидесятым.
Всё это… напрасно.
Лежа на земле, я наблюдаю, как Зейн совершает немыслимое. Он делает шаг назад, выходит из врат — и просто сталкивает мужчину с края моста.
Я смотрю на него, ошеломленная. Зейн просто протягивает мне руку.
— Каждый заслуживает шанса на жестокую смерть, — говорит он.
Я хватаю его за руку.
И мы оба проходим сквозь врата.
ГЛАВА 9
Вход в Старсайд подобен шагу внутрь бриллианта. Здесь всё мерцает. Отблеск магии лежит на всём, словно слой сияющей краски. Даже солнце здесь другое — его тепло не изнуряет, а наполняет силой. Я подставляю лицо лучам, чтобы насладиться их лаской, и замираю, пораженная самым ярким оттенком синего, который мне когда-либо доводилось видеть.
Мои губы приоткрываются от изумления. По эту сторону небо не серое. Оно цвета ипомеи из книги засушенных цветов моей матери — книги, которую собирали поколениями.
С содроганием, от которого, кажется, содрогнулся весь мир, врата за нашей спиной начинают закрываться. На мосту всё еще остаются претенденты. Большинство из них истекают кровью. Кричат.
— Пятьдесят дней, — произносит Зейн, наблюдая за тем, как причудливые узоры металла идеально смыкаются друг с другом.
— Что?
— Ровно через столько они откроются снова. На рассвете. И закроются на закате.
Я знала, что поход обычно занимает около двух месяцев, но точные сроки были именно тем знанием, которым, как я надеялась, мог бы поделиться со мной Стеллан.
Зейн — выходец из Великого Дома. Мне следовало бы задать ему сотню вопросов о том, что ему известно, но один вырывается прежде, чем я успеваю сообразить.
— Почему ты меня спас?
  
Он рискнул собственным местом, чтобы обеспечить мое.
Он лишь пожимает плечом.
— У тебя меньше шансов убить меня, чем у дружков Кэдока, — его взгляд скользит по моей изорванной одежде. — И я видел, что ты сделала с кровью. Это было умно. Я хочу работать вместе.
Я не питаю иллюзий: мой новый меч тоже сыграл в этом свою роль. Он понимает, что с ним я сильнее… Или, может быть, он убьет меня, чтобы забрать его себе.