Оглянись в темноте (СИ)

Складывалось впечатление, что никому до меня нет никакого дела. Это одновременно и плохо, и хорошо. Плохо, потому что я могу так просидеть целый день и ничего не заработать, а хорошо — пока не выгоняют и не выставляют каких-то требований. Сегодняшний день покажет, насколько правильным было мое решение. Запасного плана не было. Если не получится заработать хоть немного, то даже представить не могу, что буду делать.
На мне старые и довольно короткие штаны, не один раз заштопанная рубаха с кое как отстиранными пятнами крови, кожаные сандалии, дышащие на ладан, на правом так и вовсе скоро протрется дырка под большим пальцем. Войлочная накидка с капюшоном. Из одежды больше нет ничего. Сумка с инструментом и скромными пожитками, корыто и табуретка. Не густо, но я и этому рад.
— Ты чего это тут расселся? — услышал я визгливый голос торговки рыбой.
— Ножи точу, — спокойно ответил я, чуть приподнимая капюшон.
Увидев направленный на себя взгляд побелевших глаз, торговка чуть отшатнулась.
— Ремесленной улицы тебе мало. Сюда приперся…
— Чего ты вопишь с самого утра, — вмешался в разговор подошедший мясник. — Что за ор?
— Вот, приперся босяк какой-то, говорит, мол ножи точит.
Мясник уверенно приблизился и бесцеремонно содрал с меня капюшон. Я подумал, что сейчас получу затрещину и меня вышвырнут за ворота рынка, но мясник взял меня за подбородок и повернул мою голову к себе лицом.
— Подожди-ка, я же тебя знаю, ты же был на стене.
— Тихо ты! — вдруг прошипела на мясника торговка рыбой. — Сам-то ты где был, дурень.
Тут уже мясник перешел на шепот, обращаясь ко мне.
— Ты же ученик Ривера, жестянщика. Так это он тебя послал на рынок?
— Нет больше мастера, — пожаловался я мяснику, не вдаваясь в подробности. — Теперь сам пытаюсь хоть как-то на жизнь заработать.
— А сможешь? — тут же прошептал мясник и помахал рукой у меня перед глазами. — Эко тебе досталось, малец.
— Смогу, — киваю ему в ответ, — дело привычное.
— Тогда ладно. В городе сейчас бедлам, старые правила не действуют. Работай покуда. Я Войд, помнишь меня?
— Вы десятником на стене были, — ответил я после короткой паузы, осыпая благодарностями цепкую память прежнего Арда, геройски погибшего на стене.
— Вспомнил, молодец. Сиди, работай, я присмотрю. Если кто спросит, говори мол я дозволил. Понял меня?
— Понял.
— Эх, молодежь, цеховые в своих коморках совсем от рук отбились, — пробурчал мясник, — со мной то ладно, а если клиент пришел, ты уж будь любезен. Надо говорить господин, или госпожа, причем любому, особенно в твоем-то положении. Все, сиди работай.
Уф! Пронесло! Думал — выпрут взашей.
Первой подсуетилась торговка рыбой, принесла пару ножей и сразу же заплатила одной медной монетой. Держа в руках монету, я вспомнил как тут устроена денежная система. Любая волюта королевства называлась яр. Медная монета, она же разменная делилась на три категории, один яр, это круглая монета. Два яра, та же самая монета, только как будто разрубленная пополам, но в таком виде ее печатали. Три яра, всего четверть от целой. Не сложно понять, что два яра меньше одного, а три меньше двух. Из чего следует, что один медный яр состоит из четырех четвертушек или двух полушек. Лично я думаю, что такой способ определять номинал монеты по количеству углов был придуман нарочно, с учетом общей безграмотности населения. Так что получалось, полная медная монета, полушка и две четвертушки. Ровно то же самое касалось и серебряных монет. Сто медных яр равнялись одной четвертушки серебра. Четыреста полных медных соответственно один серебряный. А вот золотой яр не делился, был очень маленьким, примерно, как российские десять копеек, и стоил всего десять серебряных.
Так вот, торговка рыбой, заплатила мне одну медную монету за заточку двух ножей. Получается полушка за нож. Но ее ножи были небольшими, хоть и изрядно запущенными.
Получив плату, я тут же усердно принялся за работу. Во мне аж что-то забурлило, так я обрадовался, что моя задумка пока удается.
  
Примерно через час привел ножи торговки в порядок, отшлифовал, очистил, заточил, убрал некоторые мелкие дефекты. Очень хорошо получилось. Жаль только, что металл у этих ножей очень простенький, легко точится, но и так же легко тупится.
Следующим моим клиентом стал уже сам мясник Войд, у этого тесаки были куда крупней, а с ножом, который он использовал как филейный, пришлось крепко повозиться. За работу он так же заплатил мне один медный яр.
Ближе к обеду у меня в животе уже урчало, да и голова начала побаливать. Я потратил четвертушку на то, чтобы купить большой пирожок у проходящей мимо торговки. Хоть из серой муки, но с вкусной капустной начинкой. Так удалось приглушить чувство голода.
Осталась одна проблема: подыскать место для ночлега. Возвращаться в мастерскую мне не хотелось, да и дорога на ремесленную улицу неблизкая. Попробую, ближе к вечеру, попроситься на сеновал к торговцам скотом, все не под открытым небом.
До закрытия рынка мне удалось заработать еще две полных медных монеты, да и то, благодаря тому, что я чуточку осмелел и сдвинулся ближе к прилавку мясника, чтобы меня лучше было видно из прохода между рядами. После обеда по рынку двинулись сборщики. Сам рынок контролировали представители торгового цеха или гильдии, им дано было право собирать плату с торговцев за каждый торговый день. С магазинчика или торговой лавки брали три полных монеты в день, с торговца с прилавком два полных яра, а с коробейника, за которого меня посчитали, всего один полный яр.
Пока рынок еще не закрылся, я тут же пошел к старьевщику, и ковыряясь у него в куче барахла, отыскал три старых кухонных ножа. Если продолжу шоркать свой единственный рабочий нож, привлекая внимание потенциальных клиентов, то сотру его вовсе. Пусть лучше старая железяка послужит предметом для привлечения внимания. Старьевщик продал мне эти ржавые ножи всего за четвертной.
По результату дня у меня оказалось две полных медных монеты и четвертушка с полтиной. Две полных монеты я сразу надежно припрятал. Четвертушку потратил на еще один пирожок, а вот оставшуюся полушку хотел заплатить торговцам, чтобы пустили на сеновал. Но они со мной даже разговаривать не захотели. Невезуха. Однако, выходя с рынка, случайно нашел в грязи прохода потерянную кем-то вроде морковку. Это оказался довольно пузатый корнеплод с фиолетовым оттенком. Но я знал, что он довольно сладкий и сочный. Так что настроение улучшилось.
Проблема с ночлегом все же оставалась. В центральной части города нищих не терпели, несмотря на творившийся после осады города бардак, улицы патрулировали вооруженные солдаты из числа завоевателей. Как откровенно нищий я не выглядел, скорей как убогий, но отправляться в нижний город, в трущобы, означало лишиться последнего, что у меня есть.
Делая вид, что целенаправленно куда-то иду, я старался изучить окрестности рынка пока было светло. С наступлением сумерек, рискнул пробраться к реке, что протекала через город и забраться под мост. Найдя место на узкой отмели, поспешил поудобней устроиться. Используя нож собрал несколько пучков свежей, высокой травы, дабы уж совсем не спать на голой земле. До наступления темноты меня никто не побеспокоил, поэтому я лег спать.
Благом было то, что сейчас лето, с таким скудным гардеробом надо что-то делать. Мысленно я смирился с тем фактом, что теперь придется выживать в этом мире. Действительно выживать, а не жить. Фактически, я оказался на социальном дне. Хорошо, что не в трущобах, но до них уже недалеко. С таким увечьем, если ничего не изменится, вынужден буду оставаться на этом уровне, практически без шансов подняться хотя бы чуть выше.
До гибели в прошлом мире, я был довольно проворным. Мне было сорок восемь, всего пару лет не дожил до полувекового юбилея. Звезд с неба не хватал, образование у меня техническое, но по профессии работал недолго, как-то сразу так получилось, после того как устроился на завод, буквально через год сподобился перевестись в отдел снабжения рядовым сотрудником. Это, условно тоже связано с пониманием технических процессов, но имеет совершенно другую специфику. В результате получилось, что до конца жизни проработал снабженцем. В личной жизни мне не везло, все из-за той моей проблемы, после которой стал посещать курсы актерского мастерства. Не получалось у меня заводить личные отношения с кем бы то ни было. Возможно, что именно по этой причине, я так всю жизнь в рядовых сотрудниках и пробегал.