Оглянись в темноте (СИ)
Обретя немного уверенности, я теперь каждое утро начинаю с разминки. Ничего особенного, простые упражнения, приседания, отжимания, чуточку усиленная утренняя зарядка. Я твердо решил, что мне надо улучшить физическую форму. Повторения той истории, когда меня избили и обобрали совсем не хотелось. Не хотелось быть слабым. Я взял на себя ответственность за малышку Наю. Она мне тоже очень помогает, но я старше и должен быть сильней, чтобы суметь ее защитить.
До конца декады мы работали без приключений. В храмовый день, как и положено, посетили проповедь на центральной площади, но не стали дожидаться ее окончания и ушли пораньше, а когда возвращались обратно, как всегда окольными тропками, на нас напали. Самое удивительное, что я это узнал заранее. Сознание словно завибрировало, создавая перед моим внутренним взором размытые силуэты. Эдакий примитивный мультфильм. Неясные тени уплотнялись, увеличивались превращаясь в фигуры людей, а вот и слышимый топот бегущих за нами. Слух и обоняние обострились неимоверно! Я даже уловил тяжелый запах давно немытых тел. Времени осмысливать происходящее просто не было. Прятаться негде. Глухой переулок: окна закрыты ставнями, на калитках и дверях замки. Все на проповеди. Я молча задвинул девочку за спину слегка прижимая ее к ближайшей стене и сильнее стиснул посох. И вот запыхавшаяся от бега знакомая шайка моих прежних обидчиков с победным ревом толкаясь и мешая друг другу кинулась на нас. Всего их было пятеро и все они умерли. У меня выбора не было. Со спины меня обнимала маленькая девочка, а передо мной куражилась шайка отмороженных беспризорников, размахивающая колюще — режущими предметами. Я не дал им ни малейшего шанса. Опомнился, когда ударом посоха добил последнего, размозжив ему череп. Ная так и продержалась всю схватку обхватывая меня ручонками и уткнувшись лицом в спину. Я поспешил увести ее от этого кровавого зрелища и только когда мы отошли на довольно приличное расстояние, она расцепила свои объятья и тут нас отпустило. Мы, пошатываясь от пережитого, тихонько двинулись к своему жилищу. Сзади раздались крики. Не обращая на них внимания, я по ходу нашего движения шоркал в придорожной пыли посохом затирая следы крови на нем. Слава всем богам, старым и новым — на улице никого не встретили!
Ная, как-то, попросила купить ей крючок и моток белых ниток.
— Хочешь что-то сшить?
— Нет. Хочу сплести кружево. Мама меня учила, и меня хорошо получалось. Она говорила, что чем тоньше кружево, тем дороже оно стоит. Я все равно возле тебя целый день сижу, мне скучно, а так я кружев наплету.
— На такое дело денег не жалко. Ты же сможешь выбрать то, что тебе нужно?
— Если ты мне сможешь сделать крючок, то тогда выберу только нитки. А крючок можно сделать костяной или деревянный. Только нужен очень тонкий.
Подходящих ниток мы не могли купить почти нигде на торговой улице. Ная долго водила меня по лавкам и магазинам. Наконец мы нашли то, что нужно, но это оказалась лавка торговца, который возит свой товар из северной империи Нортар. Я сам о ней впервые слышу. Оказалось, что самые качественные нити изготавливают только там, местным пряхам такое качество и тонкость работы и не снились. Но торговец попросил за маленький моточек тонкой нити пятьдесят монет. Сейчас для нас это была просто неподъемная цена, так что пришлось огорчить Наю, и пообещать, что обязательно смогу заработать ей на рукоделье. А пока купили нитки чуточку попроще.
Я был откровенно рад, что Ная нашла себе достойное занятие, а то меня грызло беспокойство за ее душевное состояние после того кровавого побоища, что случилось в храмовый день. Хорошо, что девочка практически ничего не видела, но зато наслушалась и воплей, и предсмертных хрипов. Ей хватило этого, чтобы какое-то время переживать и плакать по ночам. Но время лечит такие травмы. Она как-то призналась, что сама желала им смерти, когда сжимала меня в объятьях во время той драки. Кстати оккупационные власти не особо разбирались с этим делом: виновных нет, свидетелей нет. Дело закрыто. Это я все рефлексирую и копаюсь в произошедшим: уж больно странные выверты происходят с моим сознанием и физическим состоянием. Ведь что-то послужило допингом в том взрыве силы, что накатила на меня болезного в той стычке. Расправится с пятью почти взрослыми парнями за какое-то мгновенье, а я же ведь, далеко не Шварценегер. Вот что магический мир с людьми делает…
По вечерам, когда совсем темнело, я стал пользовался способностью и заново изготавливал нам с Наей башмаки, учитывая ошибки прошлого раза, и теперь добиваясь куда более высокого качества, благодаря тому, что стал видеть намного лучше. В условиях города, на каменных мостовых обувь с кожаной подошвой стирается очень быстро, каким бы легким не был шаг, все равно надолго не хватает. В новых условиях первостепенной задачей для нас, я считал подготовку к будущей зиме. Выделанная овечья шкура среднего размера стоила пол серебряного, пятьдесят полных медяков, а нам с Наей, чтобы сшить себе меховые куртки и сапоги понадобится не меньше четырех, а то, и пяти штук. Пряжа, для того чтобы связать свитер или теплую кофту: десять монет за моток, таких тоже понадобится немало — не меньше пары десятков. Отрез тонкого войлока на штаны, тоже обойдется не меньше, чем в серебряный. А еще что-то нужно придумать для того, чтобы укрыться от дождя и снега во время работы. Какой-то зонтик. На материалы, для такого приспособления, опять же придется потратится, если ничего другого не придумаю. А еще нужно хорошо питаться, чтобы были силы и хорошо работал иммунитет, платить аренду, запастись дровами. Многовато расходов получается. Ближе к зиме готовая одежда поднимется в цене, даже в лавке у старьевщика. Готовая одежда стоит очень дорого, а сшить на заказ могут себе позволить очень состоятельные люди.
Я изготовил для сестренки с десяток самых разных крючков и спиц. Оказалось, что она умеет еще и вязать, так что теперь точно не будет сидеть без дела рядом со мной на рынке.
В начале следующей декады, как только мы с Наей вышли к нашему пятачку, к нам подошла парочка, две женщины. Одна была маленькой, худенькой, лет семнадцати, а вот вторая была огромная, полная, высокая, на вид лет сорока, может и старше.
— Вот тот парень, госпожа Боран, — быстро проговорила молодая, представляя меня крупной женщине.
— Значит, это ты Ардум, — пробасила госпожа Боран. — Милка мне все уши прожужжала, нахваливая как ты ей рабочий нож наточил.
— Рад приветствовать, госпожа, спасибо вам за похвалу.
— У меня трактир за акведуком, возле конюшен городской стражи, «Хмельной вепрь» называется. Зайди ко мне, как найдешь время: на кухне десятка три ножей, и все, давно просят хорошего ухода. Я разумеется заплачу, еще и покормлю вас, заморышей.
— Большое вам спасибо, госпожа Боран. Сегодня же к вам и явлюсь.
— Слышала я, — вдруг перешла на шепот хозяйка трактира, — что ты увечье свое на стене получил.
— Это правда, госпожа, — кивнул я, — был в ополчении, в отряде костровых, мы масло грели.
— Понятно. Так и думала. Не мечом же махал. Приходи, буду ждать.
От таких предложений не отказываются. Я ночь спать не буду, а выполню предложенную работу с максимальной отдачей. Заработать репутацию среди держателей трактиров дорогого стоит.
Сегодня мне в работу принесли всего пять ножей и две пары ножниц. Темп моей работы заметно вырос, я уже наловчился точить все, что приносят, используя вовсю новый камень, зная, что у меня еще пять запасных.
После полудня дождался, пока пройдут сборщики от торговой гильдии: отдал положенную плату и сразу же отправился к трактиру госпожи Боран.
По дороге туда, мы немного заплутали, поэтому пришлось спрашивать дорогу у прохожих. Дорогу нам конечно подсказали, но предостерегли быть там осмотрительней, назвав этот трактир злачным местом.
Только когда добрались до большого бревенчатого двухэтажного здания, я понял, почему это место имеет дурную репутацию. Оказалось, что в трактире собирались наемники. Про них я мало что знал, а из воспоминаний прежнего владельца этого тела были лишь обрывки негативных эпизодов. Из них выходило, что наемники, в большей своей части, мало чем отличаются от преступников, с тем лишь отличием, что имеют разрешение легально носить оружие и использовать его по прямому назначению. И в Цисарии, и в бывшем королевстве Гарфор, столицей которого и был город Саяр, простолюдинам носить оружие категорически запрещалось. Разумеется, такой запрет не относился к бытовым инструментам, таким как косы, топоры, цепы, серпы и прочим орудиям бытового назначения. Но и тут было условие. Весь подобный инструмент требовалось носить в скрытом виде, в ящиках, мешках, сумках. Вот и получалось, что наемники были единственными, кроме стражи и гвардейцев, кто мог открыто носить любое оружие.