Право на выбор (СИ)

На пороге его дома Раш’ар — весь всклоченный и потемневший, разве что хребет дыбом не стоит.
— Ты. Почему. Не. Предупредил?!
— Не успел еще, — слегка ошарашенный, отвечает Мар. — А ты-то чего так рано?..
— Поздороваться зашел, тебя же шерхи сколько не было! Утром увидел твой мобиль, зашел на радостях, а у тебя… там… наверху…
Он видел её? Он смотрел на нее? Он… 
Меняется что-то в нем, и меняется в лице Раш.
— Только не говори, что она…
— Да.
— Шерхова бездна…
Раш прикрывает глаза, когда из-за его спины доносится неуверенное:
— Мар?..
Слегка растрепанная со сна, девушка неуверенно топчется на ступеньках — голые стопы и колени, на плечах — покрывало… Она что… он что…
— Я сразу вышел, — быстро произносит Раш. — Я не знал, что у тебя… гости… но я сразу вышел, я даже не увидел там ничего толком!..
Это Зов крови — Раш ему как брат, ненавидеть его он не может. Нужно контролировать дыхание… он не безмозглый рорук… И если сейчас поддастся инстинктам, озвереет и станет чудовищем, каким замыслила его природа… То лишь разрушит то, что еще даже не начал строить…
— Таня, это Раш'ар. Мой… товарищ. Он напугал тебя?
— Нет, — быстро отвечает девушка. — Все в порядке, он просто застал меня… врасплох.
— Я сразу вышел. Клянусь светом Шерхентас.
— Стучись в следующий раз.
— Понял.
— А теперь давай…
— Уже ухожу.
Девушка переминается с ноги на ногу, взгляд его тянется к белизне кожи… Скулы сводит, сводит горло и шею… Все тело сводит — с головы до ног.
...Хорошо, что он все-таки купил ей одежду.
  
2-11
 
... Да уж, картина маслом получилась, ничего не скажешь. Таким свирепым я тура еще не видела — и надеюсь больше не увидеть. В живот будто камень рухнул, продавив все внутренности, колени ватными сделались… А ведь он не на меня смотрел, не на меня злился… Да это даже злостью назвать нельзя, это чистая, незамутненная ярость. На секунду мне даже показалось, что он его убьет.
А потом все закончилось.
Едва незваный гость скрылся — хочу надеяться, что в туман и навсегда, но с моим везением это маловероятно — как Мар расслабляется окончательно. Что-то тут не так… что-то нечисто… и не надо, пожалуй, ему знать, как именно тот, другой, застал меня врасплох. В каком виде. 
— Ты точно в порядке?
Я улыбаюсь — наверное, шире чем нужно.
— Абсолютно.
...
… Место, куда мы приехали, называется Рум’ра — небольшой город у склона горного хребта Рох’адурин. В глубине этих скал добывают редкий даже для этой планеты металл, и большинство жителей работает на месторождении. Отец Мара был кем-то вроде инженера — отвечал за работу машин, которые бурили скважины. Он умер пятнадцать лет назад, Мар тогда только получил назначение на военный крейсер Объединения. Он дослужился там до капитанского звания, а когда набирали штат на экспериментальный проект по переселению женских особей, оказался одним из первых кандидатов на управление станцией. Жители его родного поселка страшно им гордились и хорошо его знали в лицо — это я поняла очень быстро. Как и то, что переселенок с других планет в Рум’ре не видели уже… давно, в общем, не видели.
Мы неспешно идем извилистой улицей, встречая по пути редких прохожих — они здороваются с Маром, начинают разговор, а потом замечают рядом меня — и разговор быстро обрывается. Я конечно не рассчитывала на теплый и радушный прием, но чтобы так… Даже дети — компания подростков, занятая своими подростковыми делами — мигом все бросают и таращатся на меня во все глаза. Я невольно ступаю за спину Мара, отвожу глаза в сторону и краем уха слышу, когда мы проходим мимо:
— Видел, видел?..
— Ага…
— Не, ты глянь...
— Миршельнасс…
Это странное слово — "миршельнасс" — мой ретранслятор не переводит. Я слышу его еще несколько раз за прогулку, пока Мар показывает мне окрестности, и когда мы возвращаемся обратно, не выдерживаю:
— Мар… что такое миршельнасс?.. У меня не переводит…
— Это не что, а кто… — отвечает он с заминкой. — Если упрощенно, это женское начало всего сущего… Мать-земля, которая породила все живое… Ты… чем-то похожа на её изображения...
 
Ну зашибись теперь. 
Наверное, это у меня на лице и написано, потому что Мар почти сразу добавляет:
— Не волнуйся, донимать тебя никто не будет. Фанатиков у нас тут нет.
— Надеюсь…
...
Донимать меня и правда никто не донимает, но внимание я привлекла однозначно — осталось только понять, хорошо это или плохо. Когда на следующий день Мар отлучается из дома и я остаюсь одна, уже спустя полчаса мимо нашего двора проходит больше народа, чем я видела здесь за все время. В основном это дети — они шушукаются, пихают друг друга локтями, сдавленно и нервно смеются… Мальчишки везде мальчишки, даром что ростом они с меня и выше. Я вижу их возню из окна, пока безуспешно пытаюсь отвлечься на чтение — интересно стало все-таки узнать про эту Миршельнасс, с которой меня сравнивают. На картинках и правда — невысокая девушка с ярким румянцем и русыми волосами. Там, где я жила, таких через одну... а здесь пожалуйста, практически богиня... Меня это не злит и не радует, скорее просто сбивает с толку.
Наконец из группы пяти ребят выделяется один и несмело шагает к дверям. Я выглядываю на стук — стоит у порога, мнется, руки за спиной, глаза не знает куда деть… выбрали жертвой или сам вызвался?.. Я улыбаюсь как могу приветливо, но молчу — вряд ли у него стоят ретрансляторы — и мысль выучить местное наречие во мне только крепнет. Мальчик оглядывается на шуршащие кусты, оттуда доносится невнятное “ну, давай”, после чего вдруг наклоняется, ставит на крыльцо корзинку с какими-то плодами и убегает. Я туплю на корзинку… на шуршащие кусты… это типа что… подношение?.. Надеюсь, они понимают, что я просто похожа на их Миршельнасс?..
— Понимают, не переживай, — успокаивает меня Мар за ужином. Плоды стоят вымытыми на столе — они называются миррум, мякоть у них насыщенного розового оттенка. На вкус похожи на помесь яблока и мандарина.
— Точно?
— Абсолютно. Здесь просто давно не было девушек. На весь город их от силы десяток наберется.
Я чуть не подавилась.
— Д…десяток? А как… как у вас вообще?..
— Дети рождаются?
Щеки ощутимо теплеют, и я медленно киваю.
— Женщины прилетают сюда, но большинство после первых родов возвращаются домой. Те из туров, кто работает на компании Объединения, могут встретить женщину вне планеты, а потом вернуться с сыном домой.
— Получается, женщины бросают своих детей?
В глазах Мара — смесь тоски и нежности, от которой у меня сосет под ложечкой.
— Далеко не у всех разумных так силен материнский инстинкт, как у землянок.
— У землянок тоже бывает по-разному, но да, у нас обычно матери детей не бросают. Отцы… делают это чаще.
Тур хмурится.
— Бросить свою родную кровь? Как это вообще возможно?
В ответ я только улыбаюсь, а в ответ на его непонимающий взгляд — только шире.
Кажется, я выбрала правильное место.
...
Спустя пару дней, когда я немного осваиваюсь в доме и ближайшие окрестности перестают провоцировать сенсорную перегрузку, Мар предлагает сходить в местное миграционное управление: он уже отметил меня, но для оформления документов нужно личное присутствие. Путь до него неблизкий, и пройти его нужно пешком — в пределах поселения никто не пользуется транспортом.
Оно и неудивительно — земля в округе изрыта, взорвана корнями гигантских деревьев, покрыта зубьями каменистой породы, уходящей на огромную глубину. Мы идем извилистой тропой, она ныряет в овраги и выводит на склоны, углубляется в лесной массив и выстреливает на голые плато. Дома разбросаны казалось бы хаотично, но чем дальше идем, тем лучше угадывается своеобразный рисунок. Ближе к центру города, на условной равнине, домов становится больше, они становятся чуть выше и ближе друг к другу. Но прохожих на улице все равно немного — может, дело в жаре? Шерхентас не добралась еще и до середины небосвода, а припекает уже знатно… Хотя местные должны были привыкнуть…