"Фантастика 2023-202" Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Причем не абы как, а в самой ее жесткой форме, в Замерзшем Лесу и Чертогах Льда.
– При посвящении идет глобальная перестройка организма неофита, – объяснил профессор. – Следует это четко понимать. Изменения происходят на очень высоком уровне. Например, носители магии Льда, – последовал оценивающий взгляд, брошенный в моем направлении, – без каких-либо последствий могут находиться в условиях сверхнизких температур. Там, где другие не выживут.
– В своем трактате Малышев утверждает про «запас» энергетической системы для принятия «чужеродной» энергии, – возразил я. – Необязательно использовать силу иной стихии на полную. Можно довольствоваться небольшой частью.
– Но для этого все равно придется каким-то образом изменить магический дар, иначе он просто не сможет преобразовать энергию в форму другой стихии, – Кнабе укоризненно покачал головой. – Что совершенно невозможно в физическом плане. Как вы себе это представляете?
Старик прищурился, явно ожидая ответа: «не знаю» или пожатия плечами от чрезмерно самоуверенного студента.
Пришлось еще раз его разочаровать.
– Путем постепенного преобразования внутренней энергетической системы, – с невозмутимым видом объяснил я. – Как при посвящении, только не до конца, без кардинальной перестройки организма.
Генрих Богданович открыл рот, помолчал, взгляд из-под очков уставился в никуда, и лишь спустя несколько секунд напряженного обдумывания заметил:
– Разве данная процедура не повлияет на основную способность? И выдержит ли испытуемый нагрузки?
– Только если он окажется слишком слабым, – быстро вставил я.
Идея овладеть еще одной стихией заняла меня неделю назад. Случайно наткнулся на изыскания одного волшебника восемнадцатого века и загорелся. Мысль показалась увлекательной.
Научиться управлять стихией Пространства, хотя бы немного… ммм… невероятно соблазнительно. Такой тандем поднимет любого мага на невиданные высоты.
Профессор задумчиво пожамкал губами, рассеянно снял очки и принялся их усиленно протирать, морща покатый лоб.
– Ни один одаренный не согласится на проведение подобных экспериментов над собой, – наконец привел он последний аргумент в споре. – Риск исковеркать дар слишком велик. Это безумие.
По моим губам пробежала холодная усмешка. Нерешительность теоретика во всей красе. Они могут красиво рассуждать, строить великолепные и стройные теории, но стоит дойти до дела, резко отступают назад.
Вполне ожидаемо. Придется подталкивать. Приманку он явно уже заглотил, ишь, как глазки загорелись. Спорю на сотню, после занятия побежит в библиотеку за трактатами Малышева. Освежить в памяти да вдумчиво почитать, вдруг и впрямь зерно истины скрыто в «сумасбродной затее»?
Ученые от магии ничуть не отличались от деятелей науки. Тоже жаждали славы, открытий, признания.
Совсем не к месту прозвенел звонок, информируя об окончании пары. Дальнейшая дискуссия прервалась сама собой. Не задерживаться на перемене – тоже одно из правил профессора, которому он следовал очень строго.
Чертыхнувшись, я потянулся к выходу, через дверь в коридор, под завязку заполненный студентами, выскакивающими из аудиторий.
– Привет, твое сиятельство, – откуда-то сбоку вынырнула Анька, по-приятельски толкая в плечо.
– Привет, – откликнулся я. – А это откуда? Собираешь макулатуру?
Девушка под мышкой удерживала небольшую стопку книг. Из обычных, что делали из бумаги. Редкое явление в современном учебном заведении, где вместо ручек стилусы, вместо тетрадей экраны планшетов, а учебные материалы скачивали напрямую из сети.
Ретрограды типа старого Генриха не в счет.
– Шутник, – Анька скорчила рожицу, закатывая глаза.
Я ухмыльнулся. Тоже мне, «артистка больших и малых театров».
– Что там у тебя? И охота таскать?
– Да это Шургин попросил передать Косатоновой, – объяснила она. – Сказал, торопится и не успевает занести вовремя. А у нас как раз следующее занятие по «головомойке», вот и отправил вместе со мной. Эксплуататор, блин.
– Ясно.
Упомянутые личности относились к преподавательскому составу, а «головомойка» – урок по умению сохранять концентрацию.
 
– Ты куда на обед? – спросила подруга, с которой мы были знакомы еще со времен детского дома. – Опять перекусишь на ходу и быстрее изучать новые материалы?
В ответ – неопределенное пожатие плечами.
Я раскрыл секрет успешной учебы. Изучаемый предмет должен вызывать искренний интерес у обучаемого. Вот так вот все просто.
За три месяца я освоил больше, чем иные проходили за год. И все благодаря собственной методике. Отбросил лишнее, структурировал нужные дисциплины, понял, что необходимо в первую очередь. Не гонялся за оценками, в первую очередь делая упор на дальнейшем практическом применении полученных знаний.
По сути, мне и диплом-то даром не сдался. Как и зачеты, экзамены и вся остальная мишура, что сопровождала любой учебный процесс.
Важны знания. И не какие-то субъективные, которые многие учат перед экзаменом, а затем моментально забывают, буквально выйдя за дверь, а те, что смогут пригодиться в будущем.
Для меня это своего рода жизненная необходимость. Вот что подстегивало, вызывало азарт и жажду прилежного обучения.
Отсюда и стремление овладеть скорочтением, тренировка памяти, освоение техники медитации для избавления от усталости и поддержания ясности сознания. Оставаться в тонусе, быть свежим и бодрым, тогда и информация усваивалась легче.
И делал я все это не из-под палки, как нередко бывало у других студиозусов, а потому что хотел этого сам.
Плюс жесткое расписание учебной недели: шесть дней упорного вкалывания на ниве познания, вечер субботы – отвязная вечеринка, воскресенье – отдых. Главное поймать ритм и втянуться. Остальное проще простого.
– Пойдем с нами, посидим, поболтаем, – Анька потянула меня за руку.
Немного подумав и прикинув дальнейший распорядок на сегодня, я небрежно кивнул. Почему бы и нет? Короткая передышка не повредит.
А потом пойду искать Кнабе, надо бы потолковать со стариком насчет принадлежности к двум стихиям поосновательней. Уверен, если хорошо зацепить, то старый маг с удовольствием возьмется за разработку теоретической базы для процесса дополнительного посвящения.
Мы направились через огромный холл к выходу из корпуса. Шел неторопливо, по привычке ловил настороженные взгляды. Кое-кто тайком оглядывался. Что поделать, Виктор Строганов выделялся среди студентов Лицея.
Ветеран Войн Господства, безжалостный исполнитель воли знаменитого князя Кирилла, хозяина зловещих Чертогов Льда – прямо скажем, репутация у меня среди молодых одаренных была отнюдь не белая и пушистая.
– Как сегодня настроение у вашего высочества? – продолжила ерничать Аня, держа меня под руку.
Я протяжно зевнул.
– Не надоело еще подкалывать по одному и тому же поводу? В самом деле, становится скучно.
С самого возвращения в Лицей бывшая подруга не упускала возможности пошутить насчет моего изменившегося статуса.
– Все члены правящего рода носят титулы. Сама же знаешь. Как и то, что это всего лишь формальность, дань уважения традиции, не более.
– Но ведь здорово звучит – принц Виктор, – не унималась острячка.
Я фыркнул и отвесил шутливый щелбан слишком разговорчивой подруге.
– Бремя власти – удел сильных, – нравоучительно проронил я.
Аня нахмурилась.
– Кто это сказал? Кто-то из Строгановых? – осведомилась она.
– Орловы, – ответил я. – Прежде чем предать аутодафе царских посланников Петра Первого. Триста лет назад огненные очень болезненно восприняли попытки подчинить их род.
Девушка недоуменно свела тонкие брови к переносице, следом подозрительно покосилась на меня.
– Ты это о чем?
И даже попробовала остановиться, но я упрямо потянул ее к уже видневшемуся дверному проему с освещенным прямоугольником летнего солнца.
– Кровь ничего не значит при выборе наследника. Претендент должен обладать могучим даром, чтобы справиться с мощью магического источника. Иначе Патриарху конец. Так было во времена «дивных земель», так есть и сейчас. Клан ведет самый сильный. Всегда. Титулы ничего не значат, если у тебя недостаточно сильный дар. А если во главе вдруг встанет недостойный, то слабака прикончат свои же. Такова суть клановой иерархии.