"Фантастика 2023-202" Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
В общем если не решить быстро проблему, то могли пострадать и совершенно непричастные люди, что хуже для ближников царя, они и пострадают, а потому Скуратов намеревался дабы затушить царский гнев и не расстаться с собственной головой, выполнить порученное задание со всем тщанием… как умел.
Новгородцы только вздрогнули, когда узнали, кто приехал проводить дознание — царский палач, от которого многие натерпелись еще в его предыдущий визит вместе с царем. Многие, словно опомнившись, попытались в последний момент сбежать из города, но поздно, Новгород окружили разъезды из опричников, что словно стаи бродячих псов сновали по дорогам и хватали всех, кто попадался им на глаза.
Действовала простая формула: «бежал — виновен», так что пыточных дел мастеру изрядно прибавилось работы в подземельях новгородского кремля. Ну а много ли надо, чтобы простой человек оговорил себя, лишь бы только прекратить мучения? Тут не только себя оговоришь, но и соседей.
А ведь еще доносы шли сплошным потоком. Как водится в такие моменты не самые духовно возвышенные и чистые люди чужими руками расправлялись со своими врагами… Так что сотни людей оказались в застенках.
— Рассказывай, — вольготно развалившись в кресле, вальяжно, но с угрозой потребовал Малюта от архимандрита Александра, коему даже не предложил присесть.
Как и всякий незначительный человек волей случая вознесенный на самый верх он упивался полученной властью и всячески ее демонстрировал окружающим, глумясь над теми, кто еще недавно был несравненно выше его по положению. Более того, всяческими способами старался эту власть приумножить. А что этому может поспособствовать лучше, чем стать родичем царя? Скуратов задумал отдать свою дальнюю родственницу Марфу Собакину в жены Ивана Четвертого, а собственную дочь за двоюродного брата царя Ивана Глинского.
Так что ради того, чтобы породниться с царским родом он был готов решительно все, хоть всех новгородцев прирезать поголовно собственной рукой, а сам город сжечь дотла.
— Стало быть укрыл у себя сынка семейки бунтовщиков⁈ — вскричал Скуратов, выслушав историю Елисея в изложении настоятеля Свято-Юрьевского монастыря. — Признавайся собака, с какой целью укрывал?!!
— Только из христианского милосердия и сострадания…
— А мне мнится, что вы собаки долгогривые измену измыслили! Притвориться решили, что верны царю, а сами бунтовщиков укрывали и готовились предать при первом же возможном случае! Кому продался пес?!! Ляхам⁈ Свеям?!!
— Что ты…
— Да и история с Елисеем этим… что на капище поганом одержимым стал. Бог все видит! Отвернулся Он от вас за задуманное вами предательство, вот и отнял у вас святость, потому и не смогли опознать беса в Елисее! В каземат его!
Стоявший караул из опричников ловко скрутили архимандрита и выволокли его из зала.
— Воеводу мне!
Когда прибыл вызванный Колычев-Умный, Скуратов приказал:
— Василий Иванович, бери свою сотню и езжай в Свято-Юрьевский монастырь, да хватай всех монахов! Скверна поселилась в сем святом месте и надо ее вырвать с корнем!
— Будет сделано!
Далее Малюта Скуратов вызвал доносчика из числа монахов, что описал «злодеяния» своего начальства.
— Ну, Амвросий, поедем, лично мне покажешь, где творил волшбу этот одержимый бесами…
— Не опасно ли⁈ — подобострастно склонился монах с бегающими глазами.
— Нет! Вера моя крепка! Веди!
— Как прикажешь…
Скуратов сел на коня, а монах пошел пешком.
— Говори…
— Как я и писал отрок сей бесами одержимый сначала волшбой своей исцелял людей хлебом слюной ведьмы опоганенным, что стала ему служить…
— А ведьма откуда взялась?
— Так это… еще прежним настоятелям приветили ее, да и не только ее…
— Вот как⁈
Над архимандритом Леонидом, что являлся предыдущим настоятелем Свято-Юрьевского монастыря (с 1568 года являлся владыкой Чудова монастыря) и кандидатуру которого царь рассматривал в качестве следующего епископа Новгородского нависли тучи.
— Истинно так милостивец… пригрели змею на груди… не ведает царь-батюшка что скверна поселилась в монастыре и всей земле новгородской еще при прежнем владыке…
— Опиши сие!
— Как прикажешь, сегодня же все исполню!
— Продолжай про бесноватого!
— Так вот… лечил он людей хлебом поганым… подмешивая его в квас… вылечил многих, через что смущал умы людские, ведь не святой водой и молитвами они исцелялись, а зельем колдовским да ведьмаческим… и многие оказались столь слабы в своей вере во Христа и подались в язычники погубив свои бессмертные души в обмен на жизнь земную…. Ведь по слову одержимого этого, от кары господней можно защититься, вернувшись к старым богам… то есть я хотел сказать, приняв метку демоническую…
— Что еще за метка? Почему и об сем не написал⁈
— Не успел милостивец! Но все опишу…
— Так пока расскажи!
— Резал он левую руку людям, что отринули господа нашего Иисуса Христа, вот здесь, выше локтя и втирал снадобье какое-то в рану… гнила та рана, люди слабость чуяли да жар… не иначе отголоски адского огня ощущали… а что до слабости, то видать демон их жизненные силы себе тянул да души пил! Но потом рука заживала, и метка образовывалась. Так что у кого на левой руке след словно от язвы оспенной размером с ноготь, то принявшие в душу демона… не ошибешься!
Скуратов искренне перекрестился, пробормотав слова какой-то защищающей молитвы.
— Дальше!
— Дальше повелел своим слугам метку получивших, сей бесовский Елисей, копать землю по всему городу в нужниках да конюшнях нечистоты перед этим вычерпав… Очередное колдовство мерзостное измыслив… Землю ту поганую в большие дома велел сносить, в коих раньше больные чумным мором лежали… и ссыпали на первом этаже… а потом глиняные трубы клали и снова сыпали землю от нужников… и так до потолка… потолок потом разобрали на дрова и стали топить печи дым от которого проходил через трубы те землей засыпанные… не иначе, чтобы дышали горожане воздухом наполненным оскверненным дымом… Но и это еще не все милостивец! Повелел он слугам своим жижу болотную возить и ею поливать ту землю… И топил он эти адовы печи несколько недель в домах сих землей засыпанных да жижей поливаемой…
— Поистине бесовские дела у вас творились! Как есть бесовские! — крестясь воскликнул Малюта Скуратов. — И что потом⁈
— А потом и вовсе колдовство черное творить принялся, хотя, казалось бы, куда уж больше⁈ Но можно, ибо святотатство неслыханное устроил! Стал он эту землю в колоколах снятых с церквей варить!!! В колоколах с храмов снятых!!!
— Ох! Нечестивец! Сатанинское отродье!
— А потом землю ту раскидывал кругом… не иначе осквернить весь город хотел этим, чтобы провалился он в Ад со всеми его жителями живьем!
— Ох страсти-то какие!
— Мы ее конечно собрали всю да в болото снесли, а еще для надежности по улицам очистительным крестным ходом прошли святой водой все залив… Вот здесь тот дом стоял…
— Пепелище же одно…
— Спалили мы те дома от греха подальше, милостивец… и пепел тот тоже в болото бросили.
— И правильно…
От творящегося в Великом Новгороде даже у Малюты Скуратова кровь в жилах стыть начала и волосы на голове и прочих местах дыбом вставали, хотя крови он пролил без меры, но то кровь, а тут… ужасы ужасные.
«А ведь Елисей этот, точнее бес, что в нем поселился, идут куда-то! Дескать в Беловодье… — подумал он. — А может цель его в осквернении земли русской⁈ Идет и скверну распространяет! И будут через то беды неисчислимые на Руси!»
В общем задерживаться в городе дольше необходимого Малюта Скуратов не стал. Повелел казнить всех задержанных посажением на кол, а тех, у кого обнаружилась демонская метка, для чего проверили всех горожан не взирая на принадлежность к сословию, возраста и пола, приговорили к очищающему огню, так что запылали костры на центральной площади.
Поспешность его объяснялась даже не тем, что следовало во что бы то ни стало выполнить приказ царя и даже не тем, что требовалось очистить землю русскую от злонравной погани, а с тем профитом, что он мог получить изничтожив этого Елисея, коего можно было из «обычного» одержимого бесами «раздуть» в демона и тогда…