Вахтовик (СИ)

Родители говорили с Катей ещё о чем-то. Смысла их слов я не понял. Уши заложило от гнева. Я готов был порвать отца за то, что он натворил. И кто из нас после этого остолоп?
Потеряв контроль над собой, я резко поднялся с места и грубо выкрикнул:
— Хватит! Хорош меня сватать! Я не собираюсь быть мужем. Мне восемнадцать лет, черт возьми. Я хочу жить нормально. В смысле без всяких жён. Она мне не нравится. И вообще... — слова застревали в глотке комьями липкой земли.
Впервые в жизни я реально Попал. Даже перемещение в этот мир вызвало меньший стресс. А сейчас я... Тупо впал в бешенство. И при этом не знал, что мне делать. В голове не было ничего, кроме бесконечного потока русского мата. Остатки разума сдерживали этот поток, как хлипкая деревянная плотина напор океана.
Потому я не мог говорить. Молчать тоже не удавалось. И вот... прогнал тонну пурги, попав в полную лажу. Несмотря на все, родители поняли, о чем речь. Отец нахмурился, желая меня отругать. Но в душе понимал, что я прав.
— Даня, тебя же никто не женит, — захлопала глазами мама. — Извинись перед Катей. И веди себя с нами прилично.
— Хорошо! — выдохнул я, будто жахнул чистого спирта. — Пиздвини. В смысле извипизд. Короче! — указал пальцем на Катю, отчего она громко ахнула: — Мне поспать надо. Башка болит. Так-то!
Пулей бросился прочь, теряясь в дебрях безумия. Какого черта я боролся с сестрой и отцом? Зачем ставил на место слуг, тренировался с Чижом и вообще? Мое развитие сыграло со мной злую шутку.
Эта чертова Катя видит во мне симпатичного парня, которого можно взять в оборот и сделать гребанным подкаблучником. Лучше б я был тем слабаком, к которому страшно подходить на пушечный выстрел.
Или нет, лучше б батя не бросался словами перед разными «анусовыми». Хотя, какая теперь уже разница? Я в чудовищной западне, из которой так просто не выйти.
Вечер и ночь провел словно в бреду. Заснул лишь часам к трем и то еле-еле. Хорошо хоть утром стало немного полегче. Голова слегка прояснилась, появился новый план действий.
Пусть эта Ка-а-а-тя хоть башкой в стену бьется. Свадьба (а тем более первая брачная ночь) требует действий от мужика. Если я претворюсь бесхребетной амебой, то у них ничего не получится.
Чтобы выиграть бой надо не лить воду на мельницу противника. Лао-Цзы, искусство войны. Может быть... Или цитатка из ВК, но какая теперь уже разница?
Короче, я малость взбодрился. Потянулся в кровати, щурясь на яркое солнце, которое било прожектором сквозь мокрые ветки дерева.
Рядом с кроватью заметил подтянутую попу, которая была готова «к приключениям». Ага, значит одна из служанок пришла «на вахту», сделала вид, что подметает и ждёт моей бурной реакции.
Что ж, после такого стресса — самое то. Расслабиться явно не помешает. Я улыбнулся, чувствуя явное предвкушение. То чувство, когда все сложилось как надо.
Какое-то время просто наблюдал за девчонкой, ни говоря при этом ни слова. А потом понял, что это совсем не служанка. От чего стало сразу не по себе.
 Глава 26 
 
Я, конечно, не лучший эксперт. Но эта девичья задница была слишком странной. Так, может я загоняюсь? У Кари вроде фигура похожая. Ладно, только спокойствие. А то мерещится с утра всякая дичь.
Стараясь гнать мрачные мысли, я медленно поднялся в кровати и с надеждой протянул:
— Кари? Это ты что ль пришла? Сейчас не твоя вахта.
— Да, убирать надо, — ответили мне.
Стоп, я совсем вроде сбрендил. Ответ был не похож на голос служанок. Да и вообще, женщины так не болтают. Либо мне пора отправиться в дурку, либо здесь...
— Эй! Ты кто хоть такая? Такой?... — процедил, чувствуя, как в глазах потемнело от шока.
— Здравствуйте, господин. Я не Кари. Карим. Убираюсь, здесь подметаю. Душ-ванна помыл, от души, — разгибаясь сказал мужик.
Да это был дядька лет тридцати. Худой со щетиной на лице, черными глазами и крючковатым носом. Вместо синего платья у него были штаны и футболка. Спросонья я просто не различил. Хорошо хоть сразу не кинулся. Иначе б потом не отмылся.
 
«Вот те раз, попадалово! Вражеская диверсия, твою мать!» Можно было списать на случайность. Но после вчерашнего разговора, любые случайности — не случайны.
— Ах ты ж сука, капец! — выкрикнул, кутаясь в одеяло.
— Господин? Я сделал что-то не так? — виновато спросил слуга.
— Нет! В смысле да. Хорошо, что никто... ничего тут не сделал! Ты кто вообще будешь? Тебя кто хоть послал? — сказал, как в бреду, слыша со стороны собственный голос.
Да уж, бог миловал. Одно неверное движение (пошлепывание или оглаживание), и считай все. Был пацан и нет пацана. На такое я точно уж не подписывался. Запрещенный прием, чтоб его.
— Я Карим, дворосек, — бледнея промямлил слуга. Он явно видел, что что-то не так, но не мог понять, что конкретно.
— Кто нахрен?!
— Дрова немножко... рубил. Мне сказали, что теперь у господина в комнате делать надо. Я вот делаю, короче. Все хорошо? — протараторил мужик, почесывая небритую щеку.
— Нет! — выпалил я.
— Я делал чего-то плохо? — изумился слуга.
— Ты? Ты нет... А вот кое-кто... В общем ладно. Слушай сюда, дро-во-сек. Иди давай нафиг отсюда! И это, дрова руби. Понимаешь? Здесь ничего мне не надо.
— Но я же не...
— Живо! Я старший смены или шут гороховый? Второй раз не повторяю! Пошел! — завопил, чуть не бросив в Карима подушкой.
Хотя, зря, конечно, погорячился. На месте этого джигита мог оказаться любой. Распоряжение начальства не обсуждают. Это я по себе знаю.
Но от такого явно нелегче. Похоже, «Анусова» перешла в наступление. Вот тебе и стеснительная девочка, которая хочет свободы. Что ж, посмотрим еще кто кого!
Стараясь слегка успокоиться, я провел утренние процедуры. Затем вышел из комнаты и попробовал найти батю. Вместо него удалось отыскать только маму.
Та невнятно промямлила что-то о смене служанок на слуг. Мол, девушки меня отвлекают, к тому же плохо работают. Вот и решено было привлечь «Каримов», а еще и других... «Ибрагимов». Ведь «нет же никакой разницы», кто подметает.
Ага! Конечно, плевать. Если судить с позиции матери. Но меня сейчас сильно подставили. Потому успокаиваться даже не думал.
Нужно было найти главную «виновницу торжества», что и делал почти битый час. В конце концов, обойдя усадьбу два раза, заметил, что, Катя стоит у куста с розами и фоткает цветы, как ни в чем не бывало.
Я сделал глубокий вдох, натянув тупую улыбку. После чего, направился к ней с максимально кирпичной рожей.
— О здравствуй, Даня. Как прошло твое утро? — улыбаясь спросила она.
— С огоньком, — бросил я. — Спасибо что подослала мне новых слуг.
— Каких? — девушка захлопала глазками, будто ее обвинили в убийстве.
— Никаких. Обычных, в общем, это не важно, — усмехнулся, тоже закосив под придурка.
— Красивые цветы, Даниил. Ваши садовники молодцы, что их высадили, — как ни в чем не бывало пропела Катя.
Конечно, цветы. Сейчас будем травку и небушко обсуждать. А потом, раз — и ЗАГС. Знаем мы эти приемы. Миры меняются, а дамские штучки везде одинаковые.
— Да, — сказал я, стараясь вести себя как можно спокойнее. — Цветы-то конечно красивые. Вон, как они разрослись. Лезут из клумбы и тянутся... неизвестно куда. Наверняка считают, что заполонят этот сад. Думают, что все здесь принадлежит им. Но это большая ошибка. У них ничего не получится!
— У кого? — озадаченно спросила Катя. Улыбка с ее лица вдруг исчезла.
— У цветов! У кого же еще...
— Ну да, ну да. Красивая философия, Дань, — попытался вновь улыбнуться девчонка, но вышла кривая гримаса.
— Почему философия? — процедил, сверля Катьку взглядом. — Жизнь. Наша реальная жизнь.
Видя серьезный настрой, Аносова начала сыпаться. Ее глаза блеснули от гнева, на щеках заиграли чуть заметные скулы.
— Ты чего галдишь, Дубовицкий? — тихо, но так, чтоб я слышал, сказала она. — Все будет как я захочу. Можешь даже не дергаться.