Женаты против воли (СИ)

— Гость. Сказал, что ему нужно обновить защиту. Денег предложил в три раза больше обычного. — У хозяйки даже подбородок задрожал от жадности, когда она представила всю сумму в своих руках. — Так что вставай и беги к нему, потом доешь. Сейчас же, номер триста пятнадцать.
— Хорошо, — покорно кивнула я, обменявшись взглядами с горничной, которая сидела напротив. — Уже иду.
Поднявшись по лестнице, я поправила чепчик, который с трудом держался на моих волосах, разгладила фартук и только потом постучала в нужную дверь.
— Это магичка.
Тишина. Только дверь вдруг сама открылась, словно приглашая меня войти.
Сквозняк? Или маг? Если маг, то зачем ему я?
— Эй! Есть кто-нибудь? — осторожно входя в комнату, произнесла я. — Вы магичку вызвали, обновить за...
Закончить я не успела, увидев темный силуэт у окна.
Ему даже не надо было поворачиваться, я всегда узнаю его из тысячи тысяч.
— Два месяца еще не закончились, — произнесла тихо, попятившись к выходу.
Он опять закрылся, а я не поняла!
«Дурочка! Расслабилась!»
Коннор медленно повернулся. И я вздрогнула от его взгляда, который так и не смогла понять. Но кое-что было ясно: ничего хорошего от него ждать не следовало.
— Обстоятельства изменились, — сухо произнес Хоторн.
Что-то случилось.
Не так я представляла нашу встречу, тем более что мы расстались довольно хорошо. Если для нас вообще применимо слово «хорошо».
Что же изменилось за этот месяц?
— Но ты...
— Я — Коннор Хоторн, а ты кто?— вдруг произнес он, убрав руки за спину.
Ноги на ширине плеч, прямая осанка, широкие плечи и хищный взгляд.
— Рин Эйс. Пришлось взять себе новое имя, — пробормотала я.
— Как и Лирин Монрей? — вдруг спросил мужчина, заставив меня вздрогнуть.
— Не понимаю...
— Я тут немного попутешествовал по землям твоей семьи. Встретился с нужными людьми. И оказалось, что Лирин Монрей никогда не существовала, хотя все старались убедить меня в обратном. Очень старались. Первое официальное упоминание, которое можно было подтвердить, появилось полгода назад, сразу после происшествия в Заморске. А до этого лишь слова... не очень убедительные, если честно.
Мне нечего было ответить на это.
Только стоять и смотреть на него, отсчитывая последние секунды спокойного мира, который уже трещал по швам.
— И твоей семьи я так и не нашел. Ни отца, ни матери. Хотя я помню, что в Заморске ты была с матерью. Ни сестер, ни братьев. Никого.
Да, не продумал дядя такой вариант.
— А знаешь, что еще интересное удалось узнать?
Коннор замолчал, давая мне возможность задать встречный вопрос, но я им не воспользовалась.
Боюсь, что я сейчас ничего не могла сказать.
— Оказывается, у Питера была всего одна невеста. Некая Айрин Монрей. Но помолвку расторгли пять лет назад, когда ее, Айрин, спешно выдали за меня! Другой невесты у Питера больше не было... Пока полгода назад не появилась Лирин Монрей. Интересно... а ты говорила другое.
Снова тишина и взгляд, от которого внутри все холодело.
Теперь я знала, что видела в черном омуте глаз — свою гибель.
— Ну так что? Не хочешь рассказать мне правду? Кто ты такая?
— Ты же сам все понял, — с трудом прошептала я.
— Плевать, что я понял! — крикнул он, заставив меня сжаться. — Я хочу услышать это от тебя, Рин! От тебя! Скажи же правду! Кто ты такая на самом деле?
Увиливать и лгать больше не имело никакого смысла.
Все кончено.
— Айрин. Айрин Монрей Хоторн. Я твоя жена.
Смогла... сказала...
И груз, который тяжело давил на душу, спал, позволяя вдохнуть полной грудью.
А вместе с ним пропали и силы. Разом ушли, оставив меня одну, уставшую, шатающуюся, но свободную.
Окинув быстрым взглядом комнату, я заметила кривой стул, который стоял у камина, и направилась к нему.
Не торопясь и не оглядываясь.
Удара в спину я не боялась. Коннор был на такое не способен. Да и мучило меня сейчас другое.
«Он не простит. Никогда не просит меня...»
Сев на самый краешек, я положила руки на колени и, изучая старый потертый ковер под ногами, продолжила:
 
— Дядя все продумал. С самого начала.
Коннор молчал.
А у меня не было сил, чтобы поднять голову и встретиться с ним глазами.
Я знала, что увижу там. Боль, презрение, ненависть. Но одно дело — знать, а другое — видеть.
«Нет не могу пока...»
Мне легче было так... смотреть на ковер и изливать душу, не боясь споткнуться.
Может, хоть это откровение поможет и станет легче. Может, Коннор сможет меня понять...
— Мой возраст сыграл на руку главе. Пять лет на то, чтобы подготовить и научить всему. Финне Монрей сам лично занимался моим обучением, хотя советники были против. Толстая, неуклюжая девчонка... разве из меня могла получиться воительница, способная выстоять против наследника Хоторнов?
Я замерла на мгновение, пытаясь вздохнуть поглубже. Но огромный ком у горла мешал это сделать.
«Нет, нельзя плакать! Слезы не помогут! Я должна все ему рассказать!»
Тьма. Она медленно расползалась по комнате, подбираясь к моим ногам. Словно черная дымка, ползла, ластилась и чуть отступала, чтобы через мгновение вновь дотронуться, на этот раз смелее.
«Он молчит... Почему он молчит? Почему не кричит? Не проклинает и не угрожает? Не задает вопросы, не издевается? Почему только смотрит?!»
И я под этим тяжелым взглядом все сильнее съеживалась на кривом стуле, который слегка шатался под моим весом.
— Дядя хотел, чтобы я убила тебя, — с трудом произнесла я, сцепив руки в замок. — Именно поэтому и разрешил тренироваться. Единственной девушке из рода Монрей.
Тьма становилась все гуще. Она уже не таясь лизала носки моих ботинок, готовясь забраться еще дальше.
— Глава растил во мне ненависть к тебе и Хоторнам, каждый день рассказывал, какие вы монстры, как жестоки. И что именно вы виноваты в участившихся нападениях. А я верила... Совсем ребенок, я верила всему, что мне говорили.
Ради тренировок и возможности использовать и развивать силу я готова была принять все что угодно. И дядя это знал. Знал и использовал.
— Конечно, обучение было тайным. О нем знал лишь определенный круг избранных лиц. Но даже если ты спросишь, правду никто не скажет. Четыре с половиной года я тренировалась, а потом... А потом Заморск. Глава отправил меня на отдых с мамой, чтобы избежать встречи с Императором и тобой, — продолжила я, все так же не поднимая глаз от ковра. — Кто же знал про прорыв... Мне было запрещено приближаться к трещинам и, как их ликвидировать, не рассказывали. Всему приходилось учиться самой. Именно поэтому получалось так криво и неумело.
Прядь волос выбралась из-под чепчика и упала на лицо. Я неловко ее смахнула, чтобы не мешала, и продолжила изливать душу в полной тишине.
— Не стоило тебе лгать. И притворяться другой не стоило. Но ты тогда на тренировке застал нас с Питером врасплох. И потом в гроте... Скажешь, что я не должна была лгать? Возможно. Но и правду сказать не могла. Дядя бы никогда не простил и отомстил.
Слова давались плохо.
Мне так много хотелось ему сказать, объяснить, но не получалось.
Все звучало как-то фальшиво, наигранно, пусто и совсем не отражало тех чувств, которые я испытывала.
— Я хотела отказаться от всего этого. Мечтала изменить свою жизнь. Но Финне Монрей умеет уговаривать. Он не оставил мне выбора, — произнесла я и тут же поправилась: — Хотя к степнякам я сама хотела поехать. Мне нужно было поговорить с тобой, спросить, почему ты спас меня. Но я приехала, а ты там со Снежей.
Я принялась расправлять складки на юбке, пытаясь хоть чем-то занять руки.
 
— Знаешь, как это трудно — стоять и молча наблюдать, как твой собственный муж собирается взять в официальные любовницы другую. Как он обнимает ее, шепчет нежности... — призналась ему и тут же тряхнула головой, прогоняя тоску из голоса. — Но это не имеет значения. А дальше... дальше я спасла тебя. Сама!