Сделай сам 3 (СИ)

— Не знаю, как в других городах, а здесь, в Детройте и вообще в штате Мичиган, очень многие места в государственной системе управления ныне занимают как раз евреи. Вот они и тушат поднимаемые порой волны возмущения на доступных им уровнях власти, — развел руками мой «экскурсовод» в теневой мир Штатов. — Какими бы упырями эти уличные нехристи ни были, для них они — свои, тогда как мы, все остальные — гои. Потому полиция и бездействует в их отношении, так как её крепко держат в узде, хотя физически она способна пострелять там всех и каждого за считанные дни. А так, чтобы вы понимали, сейчас не менее половины всех преступлений в США совершают именно они. В Нью-Йорке вовсе под три четверти. И те же итальянцы только-только начинают их слегка теснить на данном поприще.
    
Глава 11
 
Лихие нулевые! Часть 2
 
— Это и есть он? — надвинув поглубже на глаза кепку, уточнил я у сидящего на заднем сиденье машины Муромцева.
Мы с ним находились внутри одного из такси его компании, автомобили которой отличались от всех прочих конкурентов тем, что являли собой DAC «Family» в самом дорогом кузове — полностью крытый четырёхдверный седан.
В отличие от тех же кабриолетов с фаэтонами, запихнуть такой автомобиль в деревянный ящик, для отправки в другие города, выходило слишком дорого. Ящик приходилось заказывать вдвое более крупным, чем для упаковки машин с убираемым мягким верхом. И перевозить их выходило втрое меньшее количество на каждой железнодорожной платформе. Плюс сам по себе такой кузов стоил дороже шасси. Потому они до сих пор были относительно редки на дорогах и считались привилегированными транспортными средствами. Но и следить за кем-нибудь из такого автомобиля было куда как сподручнее.
— Да, это Фердинанд Пальма, — чуть сдвинув в сторонку занавеску, прикрывающую боковое стекло пассажирского сиденья, тут же подтвердил Евсей Дмитриевич. — Самый, как вы намедни изволили выразиться, адекватный «дон» в местном итальянском преступном сообществе. Чтобы вы понимали, прежде чем встать по другую сторону закона, он много лет прослужил в полиции Нью-Йорка на должности главы специального отдела по борьбе с итальянской преступностью, отчего прекрасно ориентируется в тонкостях ухода от возможных обвинений в незаконной деятельности. Потому рамки относительно дозволенного прекрасно знает и совсем уж грязью не занимается. Скорее даже максимально дистанцируется от этой самой грязи. Но вот финансовые махинации и политические подлоги с голосами избирателей — это его конёк. Его ведь в прошлом году собирались посадить лет на двадцать за мошенничество, как раз связанное с легализацией мигрантов. Но в итоге отпустили прямо в зале суда. Очень умный и очень скользкий индивидуум с кучей полезных знакомств. Да и легальный бизнес у него, как сами можете судить, изрядно процветает, — указал он на наименование банка, из здания которого вышел заинтересовавший меня человек, являющийся по совместительству ещё и основателем, а также владельцем этого самого банка.
Наш предыдущий разговор с моим «пассажиром» завершился на том, что я изъявил желание лично оценить всех местных криминальных шишек, прежде чем принимать по каждому из них какое-то конкретное решение. Всё же валить их всех одного за другим — без разбора, было бы в корне не верно. На их местно, несомненно, пришли бы новые люди, на которых с самого нуля пришлось бы начинать собирать информацию. А не прийти такие не могли, поскольку итальянская община отсюда никуда не делась бы — это раз. И я не смог бы сидеть в Детройте безвылазно, дабы плести свою паутину тёмной стороны общества — это два.
Я же, блин, технарь! Автомобилестроитель! А не «Крёстный отец» какой, чтобы менять свой существующий образ жизни на управление личным преступным сообществом. Сидеть здесь на постоянной основе мне было вообще некогда! Иных забот хватало с избытком! И потому сейчас я собирался лишь застолбить за собой место в местной бандитской иерархии, обозначить свою территорию со своими интересами, возможно, наладить определённое сотрудничество в некоторых сферах, да продемонстрировать потенциальным конкурентам готовность действовать жёстко, в ответ на любые угрозы в свой адрес. Тем более что до принятия в США «Сухого закона», деньги в местном криминальном бизнесе водились, по моим меркам, откровенно смехотворные. Уж точно не стоящие траты моего драгоценного времени и внимания!
Как донёс до меня Муромцев, те самые 100 тысяч USD, которые с меня желали получить какие-то покуда неизвестные архаровцы, являлись квартальным, а то и полугодовым доходом любого из местных «донов». А всякая шушера калибром поменьше о столь солидных заработках могла лишь только мечтать.
При этом для меня те же самые 100 тысяч USD являлись чистой прибылью нашей семьи всего за 1 день работы всех наших заводов. Так-то! Что называется, почувствуйте разницу!
Тут ведь абсолютно весь преступный мир Детройта в год не зарабатывал столько, сколько мы уже сейчас получали своим честным трудом! А ведь года через два наш доход обязан был удвоиться, как минимум! И нафига тогда козе баян?
Но в том-то и заключалась немалая проблема, что мне никак нельзя было пускать ситуацию на самотёк!
Во-первых, чтобы продолжать зарабатывать на наших предприятиях столь же приятные глазу суммы без всяких там эксцессов с опасениями, мне требовался покой и порядок в городе, генерирующем подавляющую часть наших доходов. Всё же промышленные диверсии ещё никто не отменял. А именно к диверсиям на наших производствах дело так-то потихоньку шло, поскольку никакими иными методами всем потенциальным конкурентам с нами было не сравняться. Любой другой вариант потребовал бы от них вложений сотен миллионов долларов в развитие своих имеющихся заводов.
Во-вторых, уже лет через 10 торговля алкоголем обещала стать самым выгодным бизнесом во всех окрестных штатах. А тут, прямо за рекой Детройт, граница Канады, где этот самый алкоголь можно было бы производить тысячами тонн совершенно легально. Город же Детройт в этом случае мгновенно превращался в идеальнейший хаб по перевалке контрабандной алкашки не только для всего штата Мичиган, но и для Нью-Йорка с Чикаго. Что в свою очередь сулило даже не миллионы, а сотни миллионов долларов ежегодной прибыли! Сотни миллионов, ё-моё! И упускать такие бешенные деньги я уж точно не был намерен. Но с целью сохранения должной чистоты собственного имени тут требовалась определённая прослойка.
Итальянцы же, наряду с ирландцами, держали здесь изрядное количество салунов и винных магазинов. То есть уже располагали выстроенной системой хранения, доставки и реализации подобного товара. В том числе в прилегающих к Детройту мелких городках. Тогда как мне заниматься этим было откровенно некогда. Да и наше, российское, народонаселение в Штатах являлось куда как более скромным в количественном плане. Особенно хоть как-то относящееся ко мне, а не, к примеру, те, что нынче проживали в том же Нью-Йорке.
Вот и приходилось ввязываться во всё это болото самому с прицелом на продуктивное партнёрство в будущем, вместо того, чтобы придать дело максимальной огласке через тех же падких на сенсации газетчиков, да пообещать выплатить за голову шантажиста, к примеру, 50000 долларов. Но лишь за голову! Без тела! И с железобетонными доказательствами вины владельца этой самой головы! А то, зная не местных «местных», можно было ожидать натурального ажиотажа по сдаче этих самых голов. Небось, мешками бы тащили, добывая те по ходу дела чуть ли не на соседних улицах в промышленных масштабах. С этих деятелей сталось бы!
  
— Понятненько, — проводил я взглядом итальянца, обратив внимание на то, что он не стал садиться в какой-либо автомобиль из числа припаркованных неподалёку, а отправился по своим делам пешком в гордом одиночестве. — Теперь куда ехать прикажете, господин хороший? — усмехнувшись про себя, я принялся отыгрывать роль водителя такси, под которого сейчас и маскировался.
— Прямо и через два перекрёстка направо, где почти сразу увидите винный магазин. Он-то нам и нужен, — не стал запутывать меня названиями местных улиц Евсей Дмитриевич, так как я всё равно их не знал. А забивать столь лишней информацией свою голову — просто посчитал ненужным делом. — Там штаб-квартира братьев Адамо. Вито Адамо — это мозг, а Сальваторе Адамо — кулаки.