Сделай сам 3 (СИ)

А всё я! Плохиш!
Что я, просто так что ли отдаривался аж четырьмя дорогущими автомобилями императорской семье?
Как бы не так! Ведь в качестве ответной услуги нами нижайше было испрошено у государя поспособствовать в продвижении данных автомобилей в среде его «тусовки». Причём не только на словах, но и на деле!
А как иначе мне бы вышло попасть в те самые «охотничьи угодья», в которые я так стремился пробраться, дабы привнести в этот мир чуточку своей собственной справедливости наравне с определённым хаосом? В том-то и весь цимес, что никак!
  
Всякое, конечно, случалось в жизни. И те же монархи, порой, уставая от всего крутящегося вокруг них общества, сбегали от сопровождающих, чтобы погулять по тому или иному городу, как обычный обыватель. Недавно вон, король Румынии на сутки потерялся, заплутав в лесу, когда решил побыть один.
Седых волос немалому числу людей подобное, конечно, прибавляло. Но, кому-кому, и императорам и королям чужие седые волосы зачастую не были интересны вовсе. Своих, что называется, хватало.
Потому, чисто теоретически, я мог бы отловить столь интересных мне персон просто на улице. Вот только на подобное действо у меня грозила уйти почти вся жизнь. Никто ведь не мог предугадать, когда тому или иному монарху взбредёт в голову просто прогуляться в своё удовольствие. Отчего приходилось самому создавать условия для организации нашей встречи.
Именно по этой причине я сделал всё возможное, чтобы мы и навязались откровенно всей семьёй на данную поездку, в качестве алаверды предоставив ещё 2 бронированных лимузина, которые ныне покоились на прикреплённых к составу железнодорожных платформах.
Правда, конкретно эти машины мы предоставили Романовым не насовсем, а на попользоваться в процессе летнего отдыха, дабы параллельно они сделали им определённую рекламу. Причём одного из этих лимузинов мы должны были лишиться как раз в процессе проведения рекламной акции.
— Но? — тем временем, видимо, заметив что-то этакое в моём взгляде, одной только интонацией предложил мне продолжить мысль собеседник.
— Но в качестве императорского поезда он, как по мне, уже никуда не годится. — Окинув взглядом все вагоны, насколько только хватало расстояния, я принялся уточнять, — Вы же однажды уже побывали в железнодорожной катастрофе и должны прекрасно помнить, что стало с теми деревянными вагонами, — напомнил я Романову о сходе с рельс состава аж 20 лет назад, когда императором являлся ещё Александр III.
— Да. Такое не забудешь, — как-то отстранённо кивнул государь, видимо, уйдя на время своими мыслями в воспоминания о тех событиях.
— А ведь техническая мысль тем временем уж точно не стояла на месте. Те же американцы уже начали осваивать технологию производства куда более крепких и надёжных вагонов, выполненных исключительно из стали. Тогда как мы на своём заводе в Харькове, уже лет пять как изготавливаем бронированные поезда и дрезины. Тут, уж простите, сам Бог велел задуматься о заказе новейшего добротно забронированного и максимально крепкого цельностального состава для перевозки вас и ваших близких, — выдал я на гора.
А чего время зря терять? То, что мы находимся как бы в отпуске, не должно мне мешать подыскивать дополнительную работёнку для ХПЗ. А то после завершения войны с Японией, боевую железнодорожную технику у нас как-то резко перестали покупать.
Люди и производственные мощности при этом, конечно, не простаивали. И паровозы, и автомоторисы, и трактора завод изготавливал в достойных объёмах, даже не смотря на несколько прошедших на нём крупных стачек.
Но нам кровь из носу требовалось постепенно перенимать передовой опыт и отходить от «деревяшек», чтобы не отстать от мира на очередные десятилетия. И почему бы первым заказом чего-то подобного было не стать новому императорскому составу? Престиж опять же какой-никакой для предприятия. Что отнюдь немаловажно!
— Хм, — окинув вслед за мной своим взглядом вагоны, задумчиво хмыкнул император, которому, видимо и хотелось, и кололось. Хотелось, понятное дело, получить описываемые мною куда более безопасные вагоны. Кололось же финансирование подобного приобретения из своего кармана. Ведь, кто бы что ни думал, но лишних личных средств у императора не сильно-то и много водилось. Что ни говори, а ежегодных трат, связанных с содержанием двора и семьи, имелось у него с избытком. А тут ещё я, искуситель, вылез со своим очередным предложением, явно тянущим на миллионные затраты. — Вы полагаете, что блиндирование вагонов нам действительно необходимо? Всё же поезд — это не автомобиль. Побольше будет. — Предпринял он попытку убедить хотя бы самого себя, что пока и на таком составе поездить ещё можно.
— Я всё же полагаю, что необходимо, — решил настоять на своём. — Ведь если даже исключать вариант возможного подрыва на фугасе, — а я знал, что его отца и деда не единожды пытались укокошить именно путём закладки фугаса под железнодорожные пути следования царских поездов, — современные пулемёты не оставят ни малейшего шанса на выживание пассажирам деревянных вагонов.
— В каком смысле? — тут же подобрался император, чей взгляд из блуждающего стал весьма цепким и хмурым.
— Просто я в пути от безделья прикидывал, как легче всего было бы организовать нападение на подобный состав, — принялся пояснять свою мысль, отмечая, как вокруг у всех присутствующих на перроне уши начали чуть ли не шевелиться в попытке повернуться в нашу сторону. — И пришёл к выводу, что самым простым способом было бы подкатить в самый последний момент к железнодорожному полотну полдюжины крытых телег, в которых размещалось бы по 2 станковых пулемёта в каждой, да и расстрелять разом из дюжины подобных «машинок смерти» все пассажирские вагоны проходящего мимо поезда. Уж поверьте мне на слово, та плотность огня, что сможет создать дюжина творений господина Хайрема Максима, не оставит никому из пассажиров ни малейшего шанса на спасение. Ленты-то там можно сшить и на 500 и даже на 1000 патронов, так что в процессе им даже перезарядка не потребуется. Превратят вагоны в дуршлаг за считанные секунды. Достать же нынче пулемёты, даже станковые, вполне возможно любому частному лицу. Были бы средства. Я себе домой, к примеру, две штуки прикупил. Правда, не нашего изготовления, а выделки завода Виккерса, что помогло мне обойти закон о запрете приобретения оружия отечественного армейского образца.
— Зачем? — слегка опешил от такого откровения монарх, мгновенно припомнив, что наш дом так-то находится как раз напротив Зимнего дворца. Он сам не единожды проходился по нему своим взглядом, когда рассматривал окрестности в окно своего рабочего кабинета.
— Чтобы было, — пожал я плечами в ответ. — Мало ли что в жизни может приключиться. Вот, к примеру, повадился к нам некоторое время назад стучаться в двери некий господин из городской управы. Всё ему что-то приходилось не по нутру во внешнем виде нашего семейного гнёздышка. Как не придёт, всегда очередную бумаженцию с претензией и штрафом приносит. И вот, представьте себе, стучится он опять недели две назад. А я в это время как раз прилаживаю один из пулемётов к подоконнику ближайшего к нему окна. Ну, дабы не гонять никого к двери, открываю я, значит, окно, навожу на этого самого господинчика свой пулемет, звучно так передёргиваю затвор, загоняя патрон в патронник и смотря на него своим прищуренным глазом через прицел, мило так интересуюсь, что ему, окаянному, от нас опять понадобилось.
— И как? Ответил? — явно заинтересовался Николай Александрович, с трудом сдерживая одновременно не наигранное удивление, определённое негодование на мои действия и… улыбку.
  
— Он тогда, конечно, больше икал, чем говорил. Но, да. Ответил — сделав драматическую паузу, расплылся я в слегка хищной улыбке. — Ничего! Ничего ему, как тогда выяснилось, от нас не было нужно. Просто адресом ошибся. И клятвенно меня при этом заверял, что более не будет ошибаться этим самым адресом. Никогда!
— А вы что же? — подтолкнул меня к продолжению повествования царь, когда очередная сделанная мною пауза подзатянулась.