Сделай сам 3 (СИ)
Правда, прежде предпочитали поджидать меня или отца у нашего столичного завода, в стенах которого располагалось также конструкторское бюро. А потому наведывались мы с ним туда постоянно.
И ведь даже не пальнёшь в ответ! Мигом вонь поднимется куда большая, нежели, несомненно, ныне шла от размазанных по машине остатков стухшего яйца.
— А…? Почему убийцы? — с недоумением воззрилась на меня супруга. — Ты что…? Кого-то убил? — с вытаращенными глазами и шёпотом поинтересовалась у меня Надежда, разве что кулачки при этом не сжав у груди от избытка чувств.
И вот что ей прикажете ответить? Правду? Так вряд ли поверит. Подумает, что зло смеюсь над ней. Хотя на войне-то японских солдат убивал. Было дело. И об этом она точно знала. Остальные же мои «художества», должны были остаться лишь моей персональной маленькой тайной. Потому ответил ей другую правду, имевшую непосредственное отношение к происходящему.
— Денег хотят, вот и нагнетают атмосферу, — всё же скривился я слегка моськой лица, наблюдая за тем, как в нас летит ещё один протухший подарочек. — Много денег. Очень много денег! Потому всячески испытывают на прочность нашу с папа́ стойкость. Надеются, что мы сорвёмся и наделаем делов, которыми нас впоследствии можно будет прижать к стенке, дабы диктовать свои условия.
— И за что они хотят от нас денег? — махнула лапкой куда-то себе за плечо моя благоверная. Мы к этому моменту уже прибавили скорость и отъехали достаточно далеко от дома, отчего «метатель» скрылся с наших глаз долой. Вот она и указала общее направление нахождения обсуждаемых персон.
— Пока ещё ни за что. Так как ничего покуда не закончено постройкой, соответственно и изменений материальных нет. Но тех, кто при запуске в эксплуатацию ряда наших проектов потеряют огромные прибыли, это, как ты сама можешь судить, не останавливает. Пытаются на нас давить со всех сторон уже сейчас, чтобы мы отступили. — Как мне уже было известно, конкретно данные эпизоды являлись лишь мизерной частью компании, направленной на срыв строительства гидроэлектростанций. Ребятушки из нашей постепенно формируемой и расширяемой службы безопасности успешно отловили несколько «низовых фигурантов», да поспрашивали хорошенько этих деятелей. Потому, откуда росли уши, я уже прекрасно знал.
Заказные статьи в жёлтой прессе, громко анонсированные грядущие судебные тяжбы с владельцами потенциально затапливаемых земельных участков, распространяемые в обществе всевозможные нехорошие слухи о катастрофических последствиях строительства — едва ли не новый всемирный потоп прогнозировали, такие вот неприятные выходки всяких нанятых за копейки босяков. Церковь и ту подключили за мзду! Ведь под затопление могли попасть ряд старых погостов. Всё это было звеньями одной цепи. Больно уж сильно взыграло ретивое у тех, кто так или иначе пролетал мимо солидных доходов в результате начала заметного развития гидроэлектроэнергетики в России.
Рыбопромышленники, заранее опасающиеся схлопывания своего бизнеса на Волхове, подняли громкий хай опять же. Даже разные представители административного аппарата империи повякивали время от времени в сторону нашей семьи. Но так, с опаской и оглядкой. Ибо те, кто надо, знали, что царь в доле с нами. И потому слишком громкое вяканье могло быть чревато очень быстрой отставкой, или же отправкой на Сахалин для продолжения службы уже там.
Да и финны что-то сильно возбудились вследствие того, что одна из будущих ГЭС оказалась размещена на территории Великого княжества Финляндского, а с их Сеймом это дело не «попилили по-братски», просто поставив перед фактом, что сей электростанции быть и «доить» её будут другие люди. Но там пока что с ними вели беседы в кулуарах. Мол, не шумите, мол, расходитесь. И вообще — у вас на территории рек больше, чем людей живёт. Ищите схожие с Вуоксой, да ставьте там такие же точно ГЭС, коли денежки имеются. В общем, пока всячески отбрыкивались от них без нашего непосредственного участия. И то хлеб!
— И…? Что же делать? — как-то неуверенно уточнила Надя, которую к такому жизнь уж точно не готовила. У неё даже нижняя губа слегка задрожала, и глаза заблестели от накапливаемых слёз. Человек вообще склонен слегка теряться, попадая в незнакомую ситуацию. А тут ещё гормоны принялись шалить, поскольку мы ожидали очередное пополнение в семействе. Отсюда и реакции такие — эмоциональные.
— Не поддаваться на провокации, да продолжать работу, — пожал я плечами в ответ. — А как намеченное строительство успешно завершится, так заказчики всего этого бедлама и ответят за всё рублём. Очень таким солидным рублём. Разорим всех и каждого к чёртовой матери! Тогда вот и отольются кошке мышкины слёзы. Уж в этом будь уверена!
— Это ты что же, меня сейчас с крысой сравнил? — раздался со стороны дражайшей вопрос, заданный с заметно истеричной интонацией.
— Спокойно, Саня, — проговорил я самому себе, подняв глаза к небу. Точнее к потолку автомобиля. — Это просто женская логика. Ты знаешь, что тебе не дано её понять. Поэтому просто смирись и терпи. Так надо. Бог и тот терпел. А кто ты такой на его фоне?
— Так, значит, всё же сравнил!
В общем, в одночасье я оказался самым виновным человеком во всём мире. Чуть ли не дышал не так, как полагается. И лишь осознание того, что, не смотря на тысячу и одну проблему, дела потихоньку всё же как-то спорятся, позволяло мне сохранять душевное равновесие на уровне повыше плинтуса. Вон, тот же новейший боевой корабль флоту был построен не без нашего активного участия. Хоть и несколько «кастрированный» по своим боевым характеристикам на фоне зарубежных аналогов. Это да. Эх. Грусть-печаль-тоска.
Вообще, подобное действо, как спуск корабля 1-го ранга на воду, всегда являлось очень крупным праздником и в обязательном порядке проводилось в присутствии не только морского министра с командующим флотом, но и самого императора. И со всеми тремя, ни мне, ни папа́, честно говоря, не хотелось бы ныне сталкиваться.
Больно уж хороший аппетит разыгрался у данных персон в свете утверждения в прошлом году новой отечественной кораблестроительной программы. Совершенно не коррелирующий с финансовыми возможностями страны.
150 миллионов рублей! Стописят, ёлки-моталки! Именно столько им, как оказалось, не хватало для полного счастья, чтобы профинансировать постройку четвёрки первых полноценных российских дредноутов. И почему-то кто-то полагал, что мы, Яковлевы, и тут сподобимся помочь. Причём на сей раз не, чем сможем, а всем! Будто мы эти деньги на деревьях выращиваем! Тогда как у нас уже каждый рубль был расписан аж на 2 года вперёд!
— Красивый всё же будет крейсер, как достоят! — довольно произнёс Степан Осипович под активное кивание головой находящегося тут же контр-адмирала Эссена[1]. — Удачно вы тогда настояли на внедрении турбин и второй кормовой башни орудий главного калибра, — обозначил адмирал «прогиб» в сторону моей скромной персоны. — Именно это позволило нам не отстать от тех же британцев, — слегка преувеличил он, поскольку английские линейные крейсера типа «Инвинсибл», вооружённые восемью 305-мм орудиями на фоне наших полудюжины 254-мм у «Яковлева» и его систершипов, всё же оказались не только позубастее, но и пошустрее узла на два. Это стоило признать, как очевидный факт. Хотя те же немцы с французами на нашем фоне поотстали знатно, заложив одновременно с нами крупные крейсера морально устаревших проектов, потеряв на их постройке, и время, и деньги. Но тут речь шла о наших новых кораблях, и потому всё прочее покуда можно было отбросить в сторону.
После полагающегося молебна и под звуки бравурного марша, выдаваемого флотским оркестром, мама́ успешно разбила бутылку шампанского о корпус корабля, и тот вполне себе штатно сошёл из эллинга в воды Невы.
На чём мы с отцом и поспешили бы свалить обратно домой, дабы улизнуть от нежелательных для нас бесед с людьми, которым чревато отказывать, хоть в услугах, хоть в деньгах. Однако это был день нашей любимой женщины, ставшей главной фигурой намеченного празднества. А мама́ у нас желала поблистать в высшем обществе, побыв героиней дня, так что мы, мужчины семейства Яковлевых, были вынуждены смиренно принять свою участь и оказаться в цепких лапках алчущих наших ресурсов людей.