Ты ненадолго уснешь...

Хантер допила кофе и вымыла за собой кружку, после чего вернула ее на место и вышла из ординаторской. Ее мрачное выражение лица, избавляло от необходимости соблюдать элементарные правила приличий и на приветствия родителей или коллег, которые ей попадались на пути, она не отвечала. Добравшись до своего кабинета, она медленно подошла к своему столу, запустила руку в карман и достала связку ключей, нашла самый маленький и отперла верхний ящик, помимо нескольких папок, там лежали снимки МРТ Луизы Финдлоу, а на столешнице сверху находились утренние анализы девочки.
Кэрол включила световые короба и прикрепила снимки к держателям, после чего прищурилась и закусила губу. Ее карие глаза, сейчас казались едва ли не черными, а знаменитое самообладание в коем-то веке дало трещину. На черно- белых изображениям специальными линиями была отмечена локация спинальной опухоли. Эта гадость не расширила своих границ, благодаря аденомектозону, но учитывая полученные анализы, отрицать тот факт, что в ближайшую неделю жизнь Луизы станет под большой вопрос.
Лицо Кэрол стало жестким и непроницаемым. Ей необходимо форсировать события, чтобы не упустить гонорар, который ей причитался по контракту с «Фармджен», разговор с мистером Шегриссом пойдет в известном направлении — они будут отрицать столь серьезные побочные действия и умалять последствия.
Все бы ничего и на сделку с совестью еще полгода назад Кэрол не пошла бы ни за что. Деньги были нужны ее нерадивому Остину. Сын подался в рестораторы и терпел огромные убытки, неумолимо приближаясь к банкротству. Кэрол приходилось выбирать между благополучием своего ребенка и жизнью чужого. Она не особо верила в успех операции, которая предстояла малышке и прекрасно осознавала, что состояние ее здоровья едва ли можно будет описать другим словом нежели «существование».
Нужно было что-то решать.
Доктор Хантер тяжело вздохнула и тихо чертыхнулась, после чего села за компьютер, чтобы подготовить отчет для Шегрисса с динамикой показателей во всей красе.
Мысли в ее голове то и дело прорывались сквозь сдвинутые к переносице густые брови, а порой теряя контроль над мимикой, она оскаливала зубы, когда представляла себе, в какой кошмар может обратиться ее желанием подзаработать.
Аденомектозон, был бесспорно, эффективным препаратом, но его следовало применять только при пограничных состояниях роста опухоли — в том коротком промежутке между «еще не все потеряно» и casus inoperabilis. Только в этом случае он поможет выиграть бесценное время в случае нестабильного состояния пациента.
И вдруг, среди этого безумного коктейля чувств на лице женщины вспыхнула беззаботно отчаянная улыбка, которая самую малость отдавала горечью.
    - Ну, хоть теперь не будем пить дрянной кофе!
Островок сомнительной возможности отдохнуть посреди зоны прибывающих в аэропорте Сиэтла, был представлен в виде кафе с миниатюрными столиками. За одним из них умудрились поместить свои прозрачные стаканы с холодными напитками три женщины. Компания прибывала в странном молчании.
Хоуп и Крис с недвусмысленными улыбками косились на притихшую Люси, которая выглядела довольно странно, после, разумеется, дивной ночи с Бенедиктом Купером. Никто не требовал подробностей, но необходимость объяснить внутреннее состояние, которое можно было описать только, как разрозненное, само созрело в голове Люси, и она не знала с чего начать.
Рейс из Нью-Йорка, которым прилетала Уна Анабель Ванмеер прибывал точно по расписанию и на поговорить оставалось не больше четверти часа.
    - Странная у тебя реакция. Где улыбка до ушей? Только не говори, что он плох в постели...
     - Как будто это может для тебя что-то изменить! - Хоуп фыркнула.
     - Образ мужского идеала в настоящих женщин хранится до самой смерти.
    - Сказала почти замужняя, - щурясь на громадное табло с расписание снова кивнула Хоуп.
    - Идеалы и замужество вещи разные.
   - Трудно спорить, - Хоуп отпила из своего стакана и посмотрела на Люси. - Нет, ну, правда! Все так плохо?
  
    - Даже не знаю, как описать. Он, конечно, в постели творит такое, что...
Крис подалась вперед, замерев на самом краешке стула, по-детски приоткрыв рот, словно бабушка сейчас расскажет самую увлекательную и страшную сказку.
    - Вспоминать даже стыдно.
   - Вооот! Ты ведь именно этого и хотела, - Хоуп даже не удивилась столь высокой оценке мастерства Бенедикта Купера, которое он начал оттачивать еще школе.
     -Грубо, без лишних сантиментов и так порочно, это все - да, но... Порой это бывает просто наигранно и редко, но попадались мужчины столь проницательные, только Купер и правда такой. Будто не может прожить без женского внимания, но с его стороны каждая ласка, словно одолжение.
Крис и Хоуп переглянулись.
    - Я прекрасно понимаю, что имею определенную репутация и даже если меня в глаза обзовут шлюхой, то пропущу мимо ушей, но тут, я и сама себя шлюхой почувствовала. Не подумайте ничего такого... О, как же он целуется и удовольствие доставлять это его конек, но ни за что в жизни я бы не согласилась бы провести еще хоть одну ночь с Бенедиктом.
     - Вы только что прослушали монолог зажравшейся женщины года! Люси, милочка, вот мой будущий супруг, считает прелюдию чем-то, что относится к снотворному. Да, да! Один раз так и уснул, пока возбуждал меня, а ты жалуешься, что после тщательной, кхм, простите, «прожарки», ощущения не те возникли! Замуж, срочно замуж! Или хотя бы длительные отношения, которые предполагают совместную чистку зубов и планирование списка покупок.
Это резкое дружеское заявление должно было быть парировано, но Люси уткнулась в свой стакан и помрачнела. Неужели согласилась?
Чувство вины не могло не пробиться у обеих подруг, хотя извиняться было не за что. Нужно было срочно менять тему разговора, потому что пользующийся успехом раздел «Разврата» в данный момент, переживал острый кризис.
    -  Ну, а ты, Хоуп, неужели специально отгул взяла, чтобы бабулю встретить?
Крис до такой степени выгнула брови, глядя при этом вовсе не на Хоуп, что мимические мышцы грозили тут же схватиться судорогой.
    - Хантер вытолкала, чуть ли взашей. Пара тройка выходных поднакопилась, а она этого страсть как не любит. А твой отец не приедет?
   -  Нет.
На этом и Хоуп заинтересовалась траекторией движения кусочков льда в своем стакане и Крис в отчаянии замолчала. Она снова попала в больное место. Что поделать, если промежутки между ссорами Ванмееров были катастрофически маленькими и судя по лаконичности ответа, холодная война снова набирала обороты.
    - Да уж... Надеюсь, бабуля Уна явится в более приподнятом настроении чем вы двое.
Детство Хоуп прошло в виде непритязательного соревнования между Виолой и Уной Ванмеер. Мать не испытывала ни капли раболепства, к которому настолько привыкла ее свекровь и тот факт, что каждое лето Хоуп проводила у бабушки минимум месяц вылилось только в приличный французский. Музеи, выставки, шоппинг и богатая фантазия Уны могли расплавить сердце любого ребенка и эта женщина желала только одного, чтобы к ней хоть кто-то вернулся. Похоронив мужа, ненависть к которому вытесняла чувство благодарности за внушительное состояние и открытые двери в мир европейской аристократии, Уна Ванмеер какое-то время, подобно поезду мчащемуся без тормозов, не могла отделаться от привычки соблюдать приличия и заботиться об общественном мнении больше, чем о собственном, но спустя каких-то пять или шесть лет, она открыла для себя другой Амстердам, тот за которым гналась молодежь со всего мира.
Это не была круговерть порока. Выдержка и чувство собственного достоинства этой женщины, по убеждению всех кто ее окружал, даже после ее кончины будут ощущаться, как нечто физическое, но изучить мир, который был искажен виденьем мужа и преподнесен, как постыдное и разлагающееся, Уна решила хотя бы на старости лет и исколесила западную и Восточную Европу, посетила Тунис, Замбезию, Индию, Китай, Японию, Россию и влюбилась в Австралию с их культом здоровья.