"Фантастика 2023-172". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Выбрав небольшую освещенную площадку между двумя подземными уровнями, Танаев выполнил просьбу Годвина. Он постоянно забывал, что его физические возможности, несмотря на полное восстановление обычных человеческих функций, по-прежнему намного превосходят возможности любого человека.
— Прости. Я совсем загонял тебя! Дело в том, что Миранд слишком уж рьяно пытался убедить меня в необходимости немедленного освобождения Альтера и даже упомянул для приманки о похищенном у меня передатчике, якобы подложенном в его камеру.
Я все время думаю, зачем ему это понадобилось? И, мне кажется, объяснение здесь может быть только одно — выиграть время. Во что бы то ни стало отвлечь нас и выиграть время...
— Но для чего?
— Вот и я думаю, для чего?.. А что, если портал должен закрыться прямо сейчас, что, если я не успею? Об этом, между прочим, предупреждал меня Александер, он не мог указать точное время, когда это произойдет, но сказал, что это случится до начала лунного затмения. Вчера я выяснил, что оно начнется раньше, чем мы предполагали.
— Разве такое возможно?
— Возможно в том случае, если местный календарь не совпадает с нашим.
— Тогда, быть может, нам следует, не теряя времени, отправиться к порталу? Если с Альтером ничего не случилось до сих пор, почему бы ему не подождать еще несколько часов?
— Потому, что из этого портала еще никто не возвращался, потому, что шанс пройти его ничтожен, потому, что я имею право рисковать только собственной жизнью! — Танаев замолчал, пытаясь разобраться в клубке противоречивых чувств, обуревавших его в этот момент.
С одной стороны, Годвин, несомненно, прав, и он сейчас добровольно следует прямо в расставленную для него ловушку. Именно в камере Альтера их попытаются остановить, и если там находится Левин, а он находится именно там, в этом можно не сомневаться, то из этой камеры им не выйти и до портала не добраться. И все же Глеб не собирался менять принятое решение. Если он не вернется из портала, никто уже не сможет отправить радиограмму Федеральному флоту.
Он обязан выполнить поручение, данное ему капитаном «Вечерней звезды», и только после этого получит право распоряжаться собственной жизнью по своему усмотрению...
Факел над их головой затрещал и погас, источая зловоние сгоревшего масла, какое-то время красная точка фитиля еще светилась у них над головой, но вскоре и она исчезла.
— Нам сюда, в этот коридор.
— Не вижу я никакого коридора!
Танаеву вновь напомнили о том, что обычные люди не могут видеть в темноте, и это обстоятельство лишний раз показало, что с его превращением не все так просто и, несмотря на все старания, полностью вернуть свое тело в обычный человеческий статус ему не удается...
Он взял Годвина за руку и повел за собой, благо до камеры Альтера оставалось пройти уже совсем немного, каких-то двести-триста шагов, вот только пройти их им не дали...
В темном туннеле, прямо перед ними, появилось светлое пятно, занимавшее все пространство обширного в этом месте прохода. Зеленоватый свет, или, скорее, светящееся облако какого-то газа, заполнившее туннель перед ними, имело четкие, слегка изменявшиеся границы.
— Нам никак нельзя обойти эту гадость? — почему-то дрожащим голосом спросил Годвин, который не боялся ничего на свете, ну, кроме разве что привидений и непонятных светящихся облаков. Его ладонь в руке Танаева стала влажной, и Глеб выпустил ее, теперь света вокруг стало вполне достаточно.
Это единственный путь. Туннель заканчивается тупиком, и в его конце вход в камеру, где держат Альтера.
— Почему ты уверен, что он находится именно здесь?!
— Перестань дрожать. Я тебе уже объяснял.
Танаев вынул меч из заплечных ножен, полюбовался, как играют нереальные зеленые отблески на его поверхности, украшенной искрами шунгита. И медленно, осторожно, как большой кот, готовый к прыжку, двинулся вперед, выставив лезвие перед собой.
Годвин, оставшись у него за спиной и не отставая ни на шаг, крепко сжимал в руках короткую пику с прикрученным на ее конце виброножом и думал о том, что это оружие не приспособлено для того, чтобы резать светящиеся облака. «Какого черта я здесь делаю? — спросил он себя. — Почему следую за этим человеком, навстречу гибели? Может быть, это искупление за все прежние грехи, которые легли на мою совесть, пока я служил в корпусе чистильщиков?»
 
— Шунгит светится, — произнес Танаев очередную непонятную фразу. Он последнее время все чаще говорил загадками, и все чаще Годвину приходилось задавать ему наводящие вопросы, особенно в тех случаях, когда от ответа Глеба могла зависеть его собственная жизнь.
— И что это должно означать?
— Это не простое облако, к этому наверняка приложил руку сам Левин.
— Хорошо, что ты мне об этом сказал! А то я уж начал было думать, что это такой обычный светящийся туман, который попадается здесь на каждом шагу!
Юмор никогда не покидал Годвина, даже в минуты смертельной опасности, и это всегда вызывало в Танаеве уважение. Юмор в такие моменты снимал излишнее напряжение и позволял подготовиться к схватке.
Собравшись ответить Годвину, Танаев обернулся и успел вовремя заметить, что в туннеле, по которому они только что прошли, шевелится что-то живое.
— Сзади! — крикнул он Годвину, и тот, научившийся понимать его с полуслова, мгновенно обернулся и успел выставить свою короткую пику навстречу неторопливо приближавшемуся к ним отвратительному существу.
Вначале оно показалось Танаеву довольно безобидным, размером не больше собаки, или, скорее, крупной свиньи, поскольку было намного шире собаки. Существо казалось почти прозрачным, сквозь его панцирь можно было видеть ритмично сокращавшиеся внутренние органы. Его суставчатые тонкие ручки, расположенные веером вокруг небольшого рта, в который не смогла бы поместиться даже столовая ложка, тем не менее, уже жадно тянулись к Годвину.
Каждая из этих рук заканчивалась небольшими клешнями, которые немедленно вцепились в древко пики и с неожиданной силой потянули ее к себе.
Годвин попытался вырвать пику, но это ему не удалось, а использовать вибронож, беспомощно висевший на конце неподвижного древка, теперь было невозможно.
В этот момент Танаев заметил, что из небольшого рта этой отвратительной твари высовывается длинное тонкое жало.
Существо желало жрать и, видимо, несмотря на крошечный рот, располагало для этого всем необходимым.
— Осторожней! Не позволяй ему приближаться! — крикнул Танаев, бросаясь на помощь Годвину.
Ударом своего меча он отсек ручки, вцепившиеся в древко Годвинова копья, и тот, наконец, смог использовать свое страшное на коротких дистанциях оружие.
Вибронож прошил панцирь нападавшей твари и располосовал всю ее переднюю часть, прежде чем Годвин, находившийся слишком близко, успел податься назад.
Фонтан жижи, брызнувший из распоротого чудовища, обдал его зеленоватой, отвратительно вонявшей массой. Танаев опасался, что она может оказаться ядовитой, нужна была вода, чтобы промыть обнаженные участки кожи его товарища, которые уже начали краснеть, но воды поблизости не было, зато в глубине туннеля обозначилось движение новых, еще более страшных тварей, а за их спиной полыхало непонятное зеленоватое марево, словно приглашая дерзких пришельцев ступить на закрытую для них территорию.
— Выбора у нас нет, — сказал Танаев, в последний раз окинув облако оценивающим взглядом, — придется идти туда. Если сможем пробиться в камеру Альтера, у нас появится шанс. Если останемся здесь, нас сожрут!
— Что это за твари? Откуда они взялись?! У меня горит вся кожа, словно ее обварили кипятком!
— Александер говорил мне, что в подземельях монастыря, под воздействием излучения шунгита, образовалась своя особая экосистема. Во всяком случае, они не черные, иначе бы эта тварь сгорела после удара моего меча, а раз так, ее яд может оказаться не таким уж опасным.
Сам он не слишком в это верил, и потому продолжал медленно приближаться к границам светящегося облака, которое, соприкоснувшись с выставленным вперед лезвием меча Танаева, заклубилось и начало стремительно менять форму, превращаясь в какую-то уродливую морду, в чертах которой начало угадываться нечто знакомое.