"Фантастика 2023-172". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Шаг, еще шаг… Танаев попятился. Он видел, что медлительность его новых врагов обманчива, что за ней скрывается реакция, способная пресечь любую попытку к бегству. Он и не пытался бежать. Он понимал, что их спор с князем закончится здесь и сейчас. Второй попытки ему предоставлено не будет.
И все же Глеб не до конца понимал происходящее. Хотя бы внешние приличия должны быть соблюдены… Князь пошел на нарушение каких-то, не им установленных законов, о которых вскользь упоминал…
Он должен понять это сейчас, немедленно, через секунду может быть уже поздно! Пока ему помогала лишь излишняя осторожность Хронста. Каждое из шестерых вызванных им существ стремилось добраться до Танаева первым, и желание это было так велико, что они с рычанием пытались отбросить друг друга, чтобы проложить себе дорогу к жертве. В узком пространстве кабинета вспышка их бешеной ярости подарила ему несколько драгоценных секунд. Но отступать уже было некуда, его спина уперлась в стену, и последние отведенные ему мгновения истекали, убегали, как вода в песок… Одно из чудовищ, очевидно, самое сильное, вырвалось вперед, не обращая внимания на кровавые полосы на своих боках, появившиеся от когтей сородичей. От Танаева его отделяли всего два метра. Одно движение лап, одно последнее движение… Казалось, время замедлилось. Никогда еще Танаев не видел окружающее в таких подробных деталях, никогда еще его мысль не работала с такой скоростью. Он бы, наверно, мог успеть пересчитать все шерстинки на протянувшихся к нему смертоносных лапах, но думал совершенно о другом.
Мелодичный звук, напоминавший звук стеклянного колокольчика, родившийся в глубине обвального грохота непонятных слов, мягко и настойчиво раздавался у него в мозгу… Где-то он его уже слышал, может быть, там, на станции, перед пробуждением, когда случайный разряд энергии повредил один из энерговодов и открыл дорогу его сознанию… Откуда он об этом знает? Откуда он может об этом знать? А колокольчик все звенел, принося с собой давно забытую мелодию и шепот: «Ты должен произнести слова власти».
— Я не знаю никаких слов!
— Ты знаешь. И ты их вспомнишь, если не хочешь погибнуть. У тебя остается меньше одного мгновения, намного меньше! Повторяй за мной: «Призываю тебя, властелин света! Поделись своей силой с одним из твоих сынов, ибо нет у меня другой надежды и не осталось времени, чтобы прийти к тебе обычной дорогой…»
Почему он это сказал? Почему эти слова прозвучали в пространстве вокруг него, отделившись от его тела, на котором уже зияла первая рана?
Правая лапа чудовища все-таки достала его, и когти прошлись от плеча вдоль руки, которой он пытался оттолкнуть настигавшую его смерть.
Бывают мгновения, когда человек становится зрителем собственной гибели лишь потому, что его воля парализована, потому что он не видит выхода и потерял последнюю надежду… Вот только с Танаевым этого не случилось скорее всего из-за того, что неожиданный рев Хронста вернул его в реальность происходящих вокруг событий. Лишь одно-единственное слово можно было различить в этом звероподобном реве:
— Не-е-е-е-е-т!!
Правая искалеченная ударом когтей рука Танаева неожиданно потяжелела. Он ощутил в ней холодный твердый предмет и понял, что в его ладони появилась рукоятка меча, у которого вроде бы не было лезвия.
Инстинктивно, защищаясь от повторного удара лапы, он попытался отбить ее в сторону, так, словно держал в руках настоящий меч, и лапа, разрубленная невидимым лезвием, упала на пол. Фонтан темной крови ударил в Танаева, и тогда лезвие стало видимым.
Оно походило на двухметровый полупрозрачный светящийся луч, окрашенный на мгновение попавшей на него кровью чудовища и тут же вновь ставший невидимым.
Но теперь Танаев знал, что держит в своих руках Настоящее оружие. Оружие, которое привело в ужас его врагов. И не только напавших на него гигантских обезьян. Такой же, если не больший, ужас Танаев увидел на лице Хронста.
Бледный, с бешено вращающимися разноцветными глазами князь шаг за шагом пятился, пока не уперся в стену и не остановился в окружении своих телохранителей. Потом его губы шевельнулись, произнося заклятие на древнем, незнакомом Танаеву языке.
 
Меч в руке Танаева мгновенно потяжелел, словно налился свинцом. Всю силу своей волшбы, все, на что был способен, князь бросил против светового оружия.
Лезвие задрожало и стало медленно опускаться. Но нечеловеческая сила Глеба все еще позволяла ему удерживать запредельную тяжесть меча. Шаг за шагом он приближался к Хронсту, и шипящее лезвие, время от времени вспыхивавшее и разбрызгивавшее в эти моменты целые каскады искр, по-прежнему было направлено в грудь Хронста. И тогда князь не выдержал.
На этот раз не было никакого постепенного «истаивания», враги Глеба исчезли все сразу, и Танаев остался в кабинете один.
Если бы у князя хватило мужества продолжить молчаливый поединок, если бы он усилил наложенное на меч заклятие своим присутствием, Танаев наверняка бы не выдержал, выронил меч. Но князь сбежал, и сразу стало немного легче.
И все же слишком много сил ушло на поединок с Хронстом, а меч все еще был слишком тяжел. Танаев чувствовал, как его руки непроизвольно начинают опускаться, будучи не в силах справиться с тяжестью меча.
Не для человеческих рук было выковано это оружие, его рукоятка полуметровой длины могла бы уместиться в ладони титана, но даже в предельном усилии обеих рук Танаев с трудом мог удерживать лезвие в горизонтальном положении. Он не знал, что произойдет, если лезвие меча коснется пола, и не хотел экспериментировать.
Пока ясно было лишь одно — ему одолжили чужое оружие, и, скорее всего, на короткое время. Кто одолжил, почему это произошло? Насколько в этом событии виновато проглоченное им зернышко мальгрита? Все это он будет выяснять потом — сейчас самое главное сохранить доверенное ему оружие и выбраться с корабля.
Появление светового меча заставило князя обратиться к силам, могущество которых здесь, в их собственном доме, почти беспредельно.
И Танаев сильно сомневался в том, что сумеет удержать меч даже на протяжении того промежутка времени, который понадобится ему, чтобы покинуть корабль.
Нельзя было медлить, его силы таяли с каждой минутой, и даже меч не сможет защитить его, если князь успеет собрать воедино все свои силы и обрушится на него, прежде чем он покинет корабль.
Входную дверь кабинета он не смог разрубить — не было сил приподнять меч для удара. Пришлось направить его острие на замок и попытаться пробить засов. Лезвие вошло в металл легко, как в масло, послышалось шипение, и на месте засова появилось ровное отверстие. Отступив на шаг, Танаев толкнул дверь ногой. Ни на секунду он не мог освободить даже одну руку. К счастью, толчка ноги оказалось достаточно. Засов полностью вышел из строя, дверь распахнулась.
Стражи проходов, дежурившие перед входом в кабинет Хронста, немедленно развернулись в его сторону, схватившись за свои мечи, и сразу же бросились прочь, увидев всего лишь рукоятку его невидимого меча.
Танаев шел по коридору медленно, поворачиваясь вслед за его изгибами всем телом, с трудом удерживая равновесие. Плиты титанитового пола тяжело скрипели под его ногами. Сколько же он теперь весил, этот меч? Тонну, две? И почему он так тяжел? Неужели заклятие князя смогло изменить гравитацию внутри корабля? Но свет не должен обладать весом, а одна рукоятка, даже если она сделана из чистого золота, не может весить так много.
Если на него сейчас нападут, он не сможет защищаться. Чудовищная тяжесть меча полностью лишила его возможности маневрировать и парировать удары противника. Ему оставалось лишь идти вперед. Он словно нес перед собой тяжеленное бревно осадного тарана.
«Брось его брось… — шептал голос, — ты все равно его не удержишь, это выше человеческих сил, к чему все эти мучения — они бесполезны…» Но голос этот слишком походил на голос Хронста, и потому, стиснув зубы и сгибаясь под непомерной тяжестью меча, Глеб продолжал идти вперед вдоль коридора, туда, где, как он помнил, должен был находиться в полу люк и лестница, ведущая на нижний ярус, на котором слуги князя установили переходный тамбур, соединенный туннелем со станцией антов.