"Фантастика 2023-172". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Координатор сделал решительный отрицательный жест.
— Это не годится. Мы не знаем прочности купола, можно просчитаться, разрушить оболочку купола и погубить находящегося под ним человека. Да и, вообще, нужно начинать с других, более мирных средств. Тут Лонг безусловно прав. Подобные действия будут выглядеть слишком враждебно. Нельзя ли сверху пройти шахту в песке, прикрывающем купол, ведь это всего двести метров?
— Танк не может обеспечить защитой буровой снаряд своими полями, слишком глубоко. И как только бур выйдет из зоны действия защиты, он будет разрушен.
— Тогда остается одно. Поднять корабль и посадить его рядом с куполом. Главными двигателями я сдую пыль с купола в несколько секунд. Защитные поля прикроют нас от энтропийного поля даже рядом с куполом. Если мощности танковых генераторов оказалось достаточно, то наши тем более выдержат.
— Поле может изменить интенсивность. Это очень рискованно. Мы не знаем, какими энергетическими резервами располагают машины купола.
— Подождите! — поднялся геохимик Ангольский, седоватый, подтянутый и уже пожилой человек. Это была его последняя экспедиция. Все понимали, что Ангольский слишком задержался в службе дальней разведки, и к его мнению прислушивались не слишком внимательно. Ангольский подошел к схеме и долго, внимательно ее изучал, словно не сам несколько часов назад готовил этот чертеж.
— Как вы думаете, на какой глубине кончается энтропийное поле?
— Этого мы не знаем. И вообще, при чем здесь глубина?
— Энтропийное поле, безусловно, кончается там, где начинаются скальные породы.
Это было настолько очевидно, что несколько секунд все обескураженно молчали. Наконец Лонг, первым сделавший верные выводы из заявления Ангольского, спросил:
— Вы хотите сказать, что мы можем пробиться к куполу ниже слоя песка?
— Именно. Проложить туннель в скальных породах, конечно, нелегко, но зато здесь наверняка нет энтропийного поля, иначе не было бы и скальных пород, они бы давно превратились в пыль.
— Ну, насчет туннеля в скальных породах, если там действительно нет поля, то наш «Сапрон» прожжет его часа за три.
Одна только выгрузка сложного горнопроходческого комплекса «Сапрон» и его сборка в месте, где должна была начаться проходка туннеля, заняли больше трех часов. Координатору казалось, что энтропия этой планеты разъедает само время. С каждым потерянным часом надежда на то, что Глеба удастся извлечь из ловушки живым, становилась все более призрачной.
«Сапрон» стоял на песке недалеко от того места, где заканчивались еще уцелевшие скалы. Его неуклюжий корпус, обвешанный решетчатыми упорами, перепоясанный двумя рядами гусеничных траков, утыканный длинными рыльцами плазменных горелок, казался грудой металлического хлама.
Трудно было поверить, что эта машина могла в случае необходимости развить в скальных породах скорость до ста метров в час, создавая на своем пути ровный шестиметровый туннель с зеркальными стенками. Гравитационные излучатели вдавливали расплавленную горелками породу в мельчайшие трещинки и поры стен, не оставляя после себя даже пыли.
Не доверяя радиосвязи, координатор распорядился подключить к «Сапрону» бронекабель, и теперь его первые метры, смотанные с катушки внутри корабля, лежали на поверхности, как толстые кольца удава. Вся операция проводилась дистанционно. Наружу не вышел ни один человек.
Огромная машина стояла на расстоянии нескольких сотен метров от корабля и казалась пигмеем рядом с металлическим колоссом.
Под мощной защитой направленных в район бурения корабельных полей она должна была углубиться вертикально вниз метров на десять, а потом, плавно повернув, пойти к куполу под заранее рассчитанным углом и выйти к нему снизу, из-под скальных пород, нигде не задев зону песка.
Как только пришла первая команда, автомат ожил. Впереди него завертелись длинные лопасти с рыльцами горелок и почти сразу же превратились в фиолетовый огненный круг. Машина опустила свое тупое рыло, и вскоре огненный круг, легко развеяв тонкий слой песка, на котором стояла машина, коснулся базальтовой скалы.
 
Камень зашипел, над ним взвилось облачко пара, и вот уже «Сапрон» двинулся вперед, входя в камень медленно и плавно, как входит в слой масла раскаленный нож. Блестящий корпус машины почти сразу же покрылся тонким налетом испарявшейся породы.
Из-за отсутствия атмосферы пары не разлетались далеко и конденсировались тут же на месте. «Сапрон» все круче уходил вниз. В последний раз мелькнули траки гусениц, тупая бронированная спина, и на том месте, где только что стояла машина, осталось лишь раскаленное до вишневого цвета идеально ровное жерло туннеля. Оно постепенно темнело, потрескивая в тисках лютого космического холода. А в глубине туннеля ослепительно билось, трепетало и удалялось бешеное атомное пламя, словно это ракета стартовала в непроглядную черноту космоса.
Воспользовавшись тем, что координатор и инженер, руководившие операцией, заняли верхнюю рубку, в нижней толпилась вся свободная вахта.
— Сорок минут. Проходка нормальная, температура стенок в норме. Подвижек породы нет, — хрипло докладывал в микрофон дежурный техник.
Большой экран давал всю картину в разрезе. Маршрут «Сапрона» на нем светился разными цветами, в зависимости от температуры стенок туннеля. Казалось, какой-то огромный червяк медленно и упорно прокладывает себе путь к цели. Она была уже совсем близко, какие-то десятки метров отделяли нос машины от линии, обозначавшей стену купола, когда была подана команда «Стоп всем двигателям». Движение червя на экране оборвалось, задрожали и поползли к нулям стрелки приборов.
— Возвращайте машину. Последние метры выберут арктаны, — распорядился координатор.
Оператор попробовал возразить:
— Точность выработки плюс-минус десять сантиметров, я мог бы продолжить…
— Возвращайте машину! — Голос координатора был непреклонен.
Едва плоская спина проходчика отодвинулась в сторону, освобождая дорогу, арктаны сразу же вошли в освободившийся туннель, не дожидаясь, пока спадет температура. Этим роботам жара не страшна. Датчики Гротова показывали уровень энтропии на две десятых больше нормы. Это был обычный для планеты фон. Все расчеты подтвердились. Операция развертывалась успешно. Координатор считал, что даже слишком. Он не любил операций, проходящих без сучка без задоринки; как правило, в таких случаях вся отрицательная порция выдавалась в конце программы в сконцентрированном виде. Но пока все шло нормально. Арктаны благополучно достигли конца туннеля и врубились своими ручными дезинтеграторами в последние метры породы.
Все происходило слишком буднично. Камень под дезинтегратором левого робота перестал крошиться, растрескался на мелкие плитки и отвалился широким пластом. На экране появилось широкое пятно с блестящей белой поверхностью. Роботы, повинуясь команде, замерли с поднятыми руками.
В полном молчании прошло десять секунд, потом пятнадцать — и ничего не случилось. По рубке пронесся вздох облегчения.
— Знаешь, — признался инженер, — я до последней минуты не верил, что там что-то есть, кроме скал, локаторы могли ошибиться, на экране она выглядела слишком уж неправдоподобно…
Стена купола, открывавшаяся в конце туннеля под клешней арктана, показалась им всем прозрачной льдиной невероятной толщины. Ее стеклянная глубина слегка опалесцировала, словно туман наплывал. Свет нашлемных прожекторов арктанов терялся в этом тумане.
— Очистите ее всю. Снизу доверху.
Оцепенение прошло. Роботы вновь принялись за дело. Через полчаса весь туннель перегораживала очищенная от породы стена купола.
— Что дальше? — резко спросил Лонг.
— Включите стандартную программу контакта. Передавайте ее прямо на поверхность купола во всех диапазонах, включая ультразвук.
Щелкнули переключатели. В металлическую утробу роботов вошли пластины с заранее приготовленными текстами. Их готовили на Земле лет сто назад. Готовили без определенного адресата, сразу же вслед за бумом, порожденным изобретением сверхпространственного двигателя. В те годы вера человечества в братьев по разуму, в контакт с инопланетным интеллектом была еще свеженькой, без единого пятнышка. За сто лет много воды утекло. Веры поубавилось. Никто уже не разрабатывал новых пластин со специальными универсальными текстами для контакта. И никто не мог предвидеть, что через сто лет эти послания будут однажды использованы.