"Фантастика 2023-172". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Раздражение во время бесконечных прогулок Глеба по кораблю постепенно накапливалось, и ему казалось, что виноват в этом сам корабль: излишне суровый, излишне рациональный, излишне равнодушный к нему. Здесь нет места посторонним, нет места пассажирам. Для них не предусмотрено ни развлечений, ни дел. Конечно, отстранение от должности пилота еще не означало, что он полностью выключен из всей жизни экипажа и свободен от всех обязанностей. Но после всего, что произошло, он не собирался навязывать свои услуги кому бы то ни было. Если в нем не нуждались — он как-нибудь обойдется.
После того как первая вспышка обиды улеглась, Глеб во многом согласился с Рентом. В конце концов, ситуация, в которой оказался координатор, была Далеко не самой легкой. Правда, сам он чисто интуитивно предотвратил своим выстрелом самое худшее. Там действительно могло оказаться что угодно. Но непродуманные действия чаще приносят вред, а не пользу. И, конечно, Рент не мог оставить это без последствий. Возможно, люди оказались на пути разрушительного потока совершенно случайно. А тот, кто его направлял, если, конечно, кто-нибудь его направлял, не желал им ни малейшего зла.
Нажав на спуск корабельного орудия, он словно подвел некую невидимую черту, за которой мирное разрешение конфликта с неведомой силой, обосновавшейся на планете, становилось весьма проблематичным. И, возможно, именно из-за него они так и не разгадают тайны этой планеты. Потому что теперь Рент вряд ли разрешит продолжать исследования. Спрятавшись за броню корабля, они смогут наблюдать лишь следствия. А ответа на вопрос, откуда взялась таинственная разрушительная сила, кто ее направляет, люди не узнают никогда. Слишком дорогое удовольствие посылать на такое расстояние новую экспедицию, слишком возрос риск ответного воздействия после его решения открыть огонь…
Глеб понимал Рента, даже соглашался с ним и все равно не мог его до конца простить. Потому что тогда в рубке дежурил он, и это было его право — принимать решения. Он принял не самое худшее по результату. И еще неизвестно, несмотря на все эти мудрые рассуждения, кто больше прав: он или Рент…
Вызов раздался вечером, когда Глеб, сидя в своей каюте, разыгрывал третью партию в шахматы с Центавром. Собственно, шахматы как таковые его мало интересовали. Он хотел разгадать замысел психологов, так запрограммировавших Центавра, чтобы тот выигрывал в среднем каждую третью партию. Но не просто каждую третью, а только ту, в которой Глеб выкладывался чуть выше своих обычных возможностей. В результате игра приобретала известный интерес.
Синяя лампочка, вспыхнувшая под экраном интеркома, означала, что вызов неофициальный, идущий по личному каналу. Помедлив секунду, Глеб включил интерком.
Рент сидел, ссутулившись за маленьким столиком своей каюты. Экран давал его лицо крупным планом. Больше ничего нельзя было рассмотреть. Глеб дорого бы дал за возможность побывать в каюте Рента хоть раз, чтобы составить более подробное впечатление о личности координатора. Ренту было нелегко начать разговор. Он медленно, почти с видимым физическим усилием подбирал слова, и Глеб не собирался ему помогать.
— Я решил послать танки в центр зоны.
Он остановился, словно ожидая ответа, но, так как Глеб не прореагировал на его сообщение, продолжил:
— Лонг считает, что всякая новая информация, даже косвенная, об этой зоне обладает огромной научной ценностью. Я решил его поддержать.
— Но из-за этой ли «научной ценности» ты пошлешь туда танки? Слушай, Рент, мы с тобой летаем не первый год, и ты мог бы сказать мне прямо, что тебе не с чем возвращаться на базу. А танки… Это не лучший выход. Скорее всего, они просто не вернутся.
— Я ведь не советоваться с тобой хотел. Танки — дело решенное… Научный отдел гарантирует, что мощности их защитных полей будет достаточно. Мы сможем посмотреть, что происходит в центре этого пятнышка. Рад? Вижу, что рад, что бы ты там ни говорил.
— Ну и чего ты хочешь от меня?
— Мне нужен руководитель в группу техников, которая будет готовить танки. Ты хорошо изучил работу механизмов в местных условиях. Да и вообще это слишком дорогое удовольствие — разбрасываться специалистами твоего класса в нашем положении…
 
— Это приказ или просьба?
— Можешь считать, что просьба.
— В таком случае, я отказываюсь.
— Вот как…
— Да, и ты постарайся больше не обращаться ко мне с просьбами.
— Хорошо. Я постараюсь. А сейчас иди, принимай группу. Кто из нас прав, не нам с тобой решать.
— Начальство базы в таких вопросах — тоже не лучший судья.
— Вот тут я с тобой согласен. Я не это имел в виду. Ты как-то обмолвился о задачах дальней разведки, помнишь? «Искать и хоть иногда находить что-то новое, неизвестное раньше…» А ты по этому неизвестному из пушки. Конечно, когда гибнут товарищи, трудно решать такие вещи, кажется, просто невозможно решить, но тем не менее надо. Такая у нас работа. Не можешь — лучше уйди от пульта! Нельзя забывать, что мы здесь гости.
— А танки ты все-таки посылаешь…
— На танках не будет оружия. Только приборы и защитное поле. Прежде чем уйти, мы обязаны выяснить, что там такое. Хотя после твоего выстрела неизвестно, чем это обернется. Это ты понимаешь?
Глеб отвел глаза, потом едва заметно кивнул.
— Ну вот и прекрасно. Иди, принимай группу.
Нижний ангар был самым большим помещением корабля. Здесь размещались его наиболее мощные транспортные и универсальные механизмы, предназначенные для планетных работ. Всю правую половину занимали четыре танка высшей защиты. В замкнутом пространстве ангара их неуклюжие, тяжеловесные махины казались неоправданно огромными и напоминали Глебу уснувших хищных динозавров.
Главный техник встретил его приветливо. Маленькое круглое лицо Орлова лучилось улыбкой с легкой примесью сочувствия. И это злило Глеба. Лучше бы он откровенно выразил неудовольствие по поводу того, что «верхнее начальство» вмешивается в дела его отдела.
Нашествие «варягов» с верхних палуб всегда воспринималось техническими службами, расположенными в нижних отсеках, с, вообще-то, понятным Глебу неудовольствием. И приветливость Орлова объяснялась скорее всего тем, что известие о снятии Глеба с должности пилота уже успело распространиться по кораблю. Поэтому Глеб сухо отмел все попытки главного техника перевести разговор на общие темы и попросил как можно конкретнее и скорее ввести его в курс дела.
Два танка из четырех, в принципе, могли быть готовы в ближайшие шесть часов. С того момента, как научный отдел выдал официальное заключение о том, что защитные поля корабля в случае прямого удара энтропийной лавины смогут ее остановить. Координатор отменил шестичасовую готовность к старту. Теперь время перестало играть для них определяющую роль, хотя его дефицит по-прежнему ощущался во всем. Каждый лишний час, проведенный на этой планете, оборачивался для корабля колоссальными потерями энергии.
На танках уже заканчивалась проверка основных узлов и электронных блоков. Глеб вовсе не собирался выдавать себя за универсального специалиста и сразу же остановил Орлова, пытавшегося на беглом техническом жаргоне объяснить ему характеристики отдельных агрегатов.
— Меня интересует только общий график работ. Время, необходимое вам на контроль, и еще, пожалуй, вот что… Проведите двойную проверку блоков автоматического управления на ноль втором.
Впервые за весь разговор неприятная усмешка исчезла с лица Орлова, в глазах промелькнуло нечто, похожее на удивление.
— Можно узнать, почему вас заинтересовал именно ноль второй?
— Все механизмы, имевшие контакт с внешней средой на этой планете, нуждаются в самой тщательной проверке, а ноль второй участвовал в спасательной экспедиции.
— Я спросил потому, что у меня появилось сомнение по поводу замедления реакций в его блоках. Однако отклонения незначительны, в пределах нормы, и я не решился запрашивать время на дополнительную проверку. Сроки на подготовку нам отпущены очень жесткие.