"Фантастика 2023-172". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

В этот раз Георгий не стал ждать развития ситуации и сразу, как только было получено известие об уничтожении Теннесси, уехал в Ленинград. Надо было возвращаться к работе. Июнь — пора экзаменов. Ему предстояло их принять в двенадцати учебных группах.
За три дня до очередного экзамена Георгий проводил вводную консультацию, проверял конспекты и озвучивал фамилии тех, кто к экзамену мог не готовиться, получая заслуженную оценку «отлично» автоматически, на основании текущего контроля успеваемости на протяжении семестра. Таких было не много, по 3 — 4 человека на группу, но они были.
Ну а через 3 дня он встречался на экзамене с остальными. В этом году экзамен сдавали лучше, чем в прошлом. Намного лучше. Что на это повлияло в большей степени: жесткий конкурс, образовавшийся при поступлении, позволивший отсеять слабых; увеличение часов, позволившее добавить несколько семинаров; наконец появившиеся ТСО [258]; изменения, произошедшие в жизни людей; может быть все это вместе взятое — Георгий не знал, но результат был, как говорится, на лицо. Неудовлетворительных оценок небыло вообще, троек — по 3 — 4 на группу. Все остальные сдавали на 4 и 5. Иногда Георгий даже сомневался, какую из этих двух оценок ставить и задавал дополнительные вопросы.
Обычно, у него очень редко встречались недовольные полученной оценкой, так как определялась она до изумления просто. Критерий выставления экзаменационной оценки Георгий озвучивал на вводной консультации. В случае если курсант отвечает самостоятельно, не отклоняясь от формулировки вопроса, а экзаменатор только слушает, иногда задавая уточняющие вопросы — ответ достоин оценки «отлично». Если курсант периодически замолкает и экзаменатору приходится задавать наводящие вопросы — это четверка. Ну, а вот если говорит, в основном, экзаменатор, а курсант с ним периодически соглашается, при этом, знания, глубоко запрятанные в черепной коробке, извлекаются посредством клещей и других пыточных инструментов — это, извините, тройка. Двойка — редкая оценка. Для ее получения надо не иметь знаний, либо иметь шпаргалку, или техническую систему, состоящую из мобильного телефона в комплекте со спрятанным под воротником наушником.
Бороться со шпаргалками тяжело, иногда — почти бесполезно. Георгий эту проблему решил достаточно легко и кардинально. В случаях, когда курсант не мог самостоятельно ответить на один из теоретических вопросов, но претендовал на тройку, ему дозволялось воспользоваться при ответе на этот вопрос своим конспектом. В конспект информации можно вместить куда больше, чем в шпаргалку. И дергаться не надо. Поэтому, при подготовке к экзамену, лучше восстановить в конспекте пропущенную лекцию, чем рисковать со шпаргалкой. Полный ответ с конспектом — это тройка, а шпаргалка — гарантированная двойка. Как бы виртуозно человек не списывал — это всегда видно.
В двух случаях курсанты не просто рассказали все, что услышали на лекции, обнаружили в учебнике и практических пособиях, но и многое сверх этого. Причем, показали не только знание, но и понимание достаточно сложных вещей. За такие ответы следовало бы поставить шестерки, но такие оценки предусмотрены небыли. Выход из создавшейся ситуации имелся достаточно простой. Георгий, прощаясь с группой после окончания экзамена, назвал фамилии отличившихся и объяснил, что они достойны более высокой отметки, чем отлично. После этого он предложил обоим, начиная со следующего учебного года, принять участие в работе ВНОК [259]. Его собственный путь в науку, когда-то начался именно таким образом.
В расписании экзаменов «окон» почти небыло и когда Георгию неожиданно позвонил Ванников и попросил его приехать на денек в Москву, он попробовал сослаться на слишком жесткий график, не позволяющий выкроить хотя бы сутки.
— И что Вы предлагаете мне сделать, — уточнил Ванников, — самолет за Вами выслать, или всей стране выходной день устроить?
 
— Выходной не поможет, — отшутился Георгий, — мы и по выходным экзамены принимаем. Когда быть нужно?
— Четырнадцатого июня, в пятницу. К одиннадцати часам дня надо быть в Кремле, в Георгиевском зале. Форма одежды — парадная для строя.
— Так я ведь в запасе давно.
— А мне тут доложили, что на экзамен ты в форме приходишь.
— Это психология. Запоминается последнее впечатление.
— Согласен. Тем более, чтобы в форме был.
— Есть, товарищ генерал-полковник!
— Отстал ты там от жизни. Мы с Колдуновым уже 2 дня как генералы армии.
— Извините, товарищ генерал армии, не знал.
— А ты и не мог знать. Объявят только в пятницу.
— Хорошо, в пятницу буду как штык. Экзамен у меня в четверг, а консультацию к следующему проведу досрочно. Да, самолета не надо. Я уж как-нибудь на поезде доберусь.
— Договорились. Заодно, жду от тебя соображений по подъему американских АПЛ и по лунной программе.
* * *
Справедливо рассудив, что поспать у него значительно успешнее получится не в поезде, а дома, да и форма в этом случае не изомнется, Георгий решил ехать в Москву не ночной Стрелой, а утром, на Сапсане. Вариант с поездкой на машине он отмел сразу. Георгий спинным мозгом чувствовал, что эта поездка без выпивки, ну никак не обойдется, а он принципиально не садился за руль даже после небольшой дозы пива.
Вещей он с собой брать не стал. Офицер, который одной рукой придерживает кортик, а во второй держит целлофановый пакет или дорожную сумку, выглядит, мягко говоря, не комильфо.
Подходя к Московскому вокзалу, Георгий понял, что хорошая мысль пришла в голову не только ему. А когда вышел на перрон, то не просто удивился, а был буквально сражен. Во-первых, Сапсан был не один. С разницей времени отправления в пару минут, в Москву должны были отбыть сразу два скоростных поезда. Во-вторых, перрон был не просто заполнен, а буквально забит военными. Больше всего было моряков, резко контрастирующих на фоне остальных черной с золотом формой, на фоне которой еще белее смотрелись отутюженные рубашки и чехлы фуражек. Среди них, тут и там мелькали краповые и голубые береты десантников, черные береты морских пехотинцев, ярко зеленые фуражки пограничников. Отдельной группой стояли офицеры в голубых мундирах с эмблемами военно-космических войск.
Проталкиваясь к вагону через толпу разномастных офицеров, половина из которых вытягивала шеи в поисках знакомых, а вторая половина уже обнималась или хлопала по плечам встреченных однополчан, Георгий неожиданно получил крепкий тумак в плечо от поравнявшегося с ним каперанга.
— Георгий, не узнаешь чертяка!
— Боря, Самойленко! Не узнал. Я тебя в форме, вообще, ни разу не видел.
— А я тебя подполковником видел последний раз. Давно полканом стал?
— Еще в 2003, перед самым увольнением в запас.
— А сейчас, что, в строй вернулся?
— Нет, так в запасе и числюсь. Просто, велено в форме прибыть.
— А я вернулся на службу. Опять лодкой командую. Про Северсталь слышал?
— Так это ты был? Не просто слышал, воочию, как говорится, наблюдал. Ну, пошли в вагон, там поговорим.
— Погоди, я тебя со своими офицерами познакомлю.
Состоялась процедура взаимных представлений.
— А вот этого парня представлять не надо, я его и так знаю, товарища моего сын, — указал Георгий на расплывшегося в улыбке старшего лейтенанта.
— Димка, ну надо же, как мир тесен. А он у нас отличился. Это его идея была, как Теннесси прищучить. Далеко пойдет.
— Борис, ты ошибаешься, мир не тесен, он очень тесен. Посмотри вокруг, сколько народу обнимается. Ну ладно, пошли в вагон, три минуты до отправления осталось.
В этот раз почти никто из пассажиров Сапсана на своих местах не сидел. Разобрались по парам, тройкам, компаниям. Вспоминали былое, рассказывали о том, с чем пришлось столкнуться во время краткосрочных боевых действий, делились планами на будущее.