"Фантастика 2023-172". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

За день, несмотря на жару, ему удалось пройти километров тридцать, и появилась надежда к вечеру второго дня добраться до дома Гранта, сделать там основательный привал и на следующее утро устроить засаду у скалы с тремя разделенными вершинами. Он не собирался вплотную подходить к месту схрона. Самое главное — выбрать для засады выгодную позицию, и эти скалы, которые бандитам не удастся миновать, казались ему наилучшим для засады местом.
Мысли о предстоящем привале, о ванне с прохладной водой, о пакетах ледяного консервированного сока помогали ему в какой-то мере справиться с жарой и усталостью, но все равно к концу дня он уже с трудом переставлял ноги.
Пора было останавливаться и присмотреть место для ночного привала, до дома все еще оставалось километров двадцать — и выбор у него невелик, тот ли бархан, этот ли — все они казались одинаковыми. Ротанов думал, что бандиты так же, как и он, не смогут продолжать движение ночью. Хотя почему, собственно? Они неплохо ладили с песчаниками…
Все же он надеялся, что из-за Линды они будут вынуждены остановиться на ночь. В своем теперешнем состоянии она не могла им ничего рассказать, не могла указать место, где находится жемчужина. Ее вело к ней чутье, внутренний зов, описать который словами невозможно. Никакие пытки не могли бы вырвать у нее указание на важную для бандитов тайну. Им оставалось лишь следовать за ее сомнамбулическим движением к цели. Вся надежда на поживу была связана у них с Линдой, и, пока они не дойдут до места, где был спрятан жемчуг, Ротанов мог не беспокоиться за ее судьбу — они будут беречь девушку как зеницу ока, только после этого… Но «после» как раз и не будет, уж об этом он позаботится.
Солнце наполовину ушло за горизонт и казалось теперь странно раздвоенным и расплющенным в своей нижней части. Этот необычный эффект создавала линза нагретого воздуха, располагавшаяся над раскаленным за день песком. До полной темноты оставалось не больше получаса. На Ароме почти не бывает сумерек. Пора останавливаться. Не хватало только, чтобы песчаники застали его во время движения по открытой местности…
Но подходящее укрытие все не попадалось, и в конце концов Ротанову пришлось забраться в узкую ложбинку между двумя барханами.
Отбросив в сторону верхний слой раскаленного за день песка, он накрылся плащ-палаткой, а затем обрушил на себя с соседнего бархана целый водопад сухого песка.
В первое мгновение ему даже показалось, что он перестарался и не сможет выбраться утром из-под придавившей его песчаной массы, но потом, упершись ногами в твердую выбоину почвы, инспектор убедился, что при максимальном усилии сможет вырваться из этого добровольного песчаного плена, у которого было одно-единственное преимущество и множество недостатков.
Преимуществом была скрытность его местонахождения. Только с расстояния в несколько метров можно было бы рассмотреть воротник плаща, из-под которого выглядывало его лицо, возвышавшееся над песчаным холмиком, укрывшим все остальное тело инспектора.
Главным же недостатком его теперешнего положения была невозможность немедленного применения оружия. Если его укрытие обнаружат песчаники или идущие вслед за ними бандиты, он не успеет подготовиться к обороне. Он не сумеет даже переменить позу…
И все же это искусственно созданное укрытие было безопаснее, чем ночевка на открытом воздухе. Его единственной надеждой выжить была скрытность. Если песчаники обнаружат его местонахождение и нападут на него всей стаей, у него не останется ни единого шанса уцелеть, даже применив десяток бластеров.
Во время своего ночного дежурства на разрушенной стене башни он насчитал не меньше полутора сотен этих тварей только в передовом отряде, окружившем башню плотным кольцом, и неизвестно, сколько их еще скрывалось в темноте, за пределами видимости.
Ночь наконец опустилась на пустыню и накрыла ее своим светлым саваном. Ротанову, не имевшему возможности даже пошевелиться, поневоле приходило на ум это кладбищенское сравнение. Отдушиной, дававшей надежду на освобождение из песчаного плена, оставался небольшой кусочек неба над его головой.
 
Яркие дорожки метеоритов то и дело перечеркивали сверху донизу этот, оставшийся открытым клочок пространства над его головой.
Ротанов думал о том, как хорошо было бы сейчас лежать на каменном зубце стены, любоваться этим небесным фейерверком и знать, что внизу спят твои товарищи. Трудное ночное дежурство казалось ему сейчас немыслимым блаженством по сравнению с тем положением, в котором он находился теперь. Даже простой вздох требовал тяжелых усилий. Проклятый песок давил на грудь, как могильная плита, к тому же он не пропускал испарений и накапливал влагу вокруг его тела, постепенно создавая ощущение парной бани. Нагретый за день песок не желал охлаждаться.
Когда Ротанову начало казаться, что он больше не выдержит этой пытки, и он совсем было собрался послать к черту собственную осторожность, до него долетел странный звук. Словно кто-то с размаху втыкал в песок металлические стержни, выхватывал их и втыкал снова.
Это происходило все чаще и чаще, звуки уже слились в непрерывную дробь, когда Ротанов наконец понял, что это звуки приближавшихся к нему шагов. Лишь одно-единственное существо или, вернее, несколько существ вместе могли издавать при ходьбе по песку подобные звуки.
Все шесть лап песчаников заканчивались острыми полуметровыми когтями, трудно понять, как вообще можно передвигаться по рыхлому песку на шести остро отточенных лезвиях.
Но эти твари передвигались вполне успешно. Ротанов почувствовал, как липкая жара, мучившая его с момента добровольного погребения в песчаной могиле, сменилась ледяным холодом. И по этому признаку он безошибочно понял, что настала пора действовать. Дальнейшее промедление могло закончиться трагически.
Время стремительно рванулось вперед или, наоборот, сократилось и поползло, как черепаха, — это смотря с какой стороны смотреть на события.
По мнению Ротанова, время вообще остановилось, по крайней мере секунд на двадцать.
Он рванулся вверх, упершись ногами в заранее подготовленный выступ и даже не пытаясь извлечь из песчаного плена свое главное оружие — бластер. Кроме того, что вытащить этот тяжелый предмет из песка было весьма затруднительно, в ближнем бою бластер вообще бесполезен. А в том, что время для огневого боя уже упущено, Ротанов не сомневался — шуршащие шаги песчаников раздавались совсем рядом. Выпрямившись наконец во весь рост, он смог осмотреться.
Их было пять штук, бронированных кварцитовыми панцирями чудовищ. Они стояли на расстоянии одного прыжка от инспектора, полукольцом вокруг его покинутого убежища.
Только пространство за его спиной оставалось свободным. Но, попадая в различные переделки, Ротанов давно усвоил простую истину — если окруженной жертве оставляют возможность бежать, именно там ее и поджидает самая главная опасность.
Так что бежать он не стал, тем более что даже на то, чтобы оглянуться и по-настоящему оценить ситуацию, времени у него не осталось. Ближайший к нему песчаник уже приподнимался на задние лапы для завершающей атаки.
Ротанов сделал единственное, что ему оставалось. Он упал, одновременно выхватывая правой рукой игольчатый пистолет и моля всех богов, чтобы песок не попал в его механизм.
Но осечки не произошло. Пистолет фыркнул, словно рассерженный кот, и выплюнул реактивную иглу точно в центр видневшегося в средней части живота песчаника темного круга.
Трехметровое чудовище, весившее, наверно, не меньше тонны, сразу же после выстрела взорвалось облаком песка, в который оно превратилось. Лишь молния освобожденной энергии сверкнула внутри этого облака, свидетельствуя о том, что с одним из противников инспектора покончено навсегда.
Второй песчаник попытался повторить атаку, но оказалось, что случайно занятая Ротановым позиция весьма выгодна для борьбы с энергетическими созданиями, имевшими одну-единственную уязвимую точку.
Ротанов хорошо усвоил ее местоположение из уроков Гранта, которые сейчас спасли ему жизнь.