Испорченная безумием (ЛП)
Моя хватка на ее шее усилилась, когда я отстранился на сантиметр. Она хрипло дышала, ее грудь вздымалась подо мной. Медь распространилась у меня на языке, когда капельки крови скатились с маленького пореза.
— Ты не заслуживаешь никакой части меня, — прорычала она.
— Черт возьми, вот почему я всегда говорил тебе держаться от меня подальше, но ты не слушала, а теперь слишком поздно, Рори. Ты в моей гребаной голове, а оттуда невозможно сбежать.
Ее губы приоткрылись, брови сошлись, а глаза блуждали по моему лицу. Она пыталась понять меня, но это было то, чего у нее никогда не получалось. Ведь даже я не понимал.
— Теперь мне придется причинять боль каждому, кто подойдет к тебе слишком близко.
Она медленно покачала головой.
— Потому что, хотя я все еще думаю, что тебе следует держаться от меня подальше, к сожалению, я не могу это сделать. И даже если я не заслуживаю ни одной части тебя, каждая из них принадлежит только мне.
Я снова наклонился, так что наши губы соприкоснулись. На этот раз она не пошевелилась, даже когда я окрасил ее рот своей кровью в соблазнительно красный цвет.
— И мы оба знаем, что в глубине души ты все еще хочешь принадлежать мне. Каждой своей частичкой.
Я протянул руку между нами и потянул ее затвердевший сосок через футболку, затем прижал свою ладонь к ее обтянутой джинсами киске, убедившись, что действительно усилил давление средним пальцем, чтобы она почувствовала его глубоко внутри.
Она напряглась, но не оттолкнула меня. Я видел борьбу в ее глазах. Ярость, не только на меня, но и на саму себя. Решимость заполнила ее лицо, и она схватила меня за плечи, как будто хотела оттолкнуть.
За дверью палатки раздались шаги. Глаза Авроры расширились. Я убрал руку с ее промежности, но остался стоять над ней.
— Я говорил серьезно. Каждому парню, который хочет заполучить частичку тебя, лучше быть готовым потерять какую-то часть своего тела.
Шторки палатки сдвинулись, и Адамо вошел внутрь, хмурясь от увиденной сцены. Я оттолкнулся от Авроры и отступил назад.
— Привет, дядя.
Адамо вошел внутрь и подошел к Авроре, которая сидела с покрасневшим лицом и окровавленными губами.
— С тобой все в порядке? — спросил он Аврору.
Она отрывисто кивнула.
— Я в порядке.
Адамо остановился перед ней, явно не убежденный. Он оглянулся на меня через плечо с подозрением и неодобрением.
— Мне нужно поговорить с тобой, Невио.
Я улыбнулся и направился к выходу из палатки. Жар обжигал мое тело, и солнце палило прямо на меня. Найдя местечко в тени, я засунул руки в карманы и закрыл глаза, впитывая звуки вокруг. Гул моторов, смех, звук закрываемой двери, низкий рокот множества голосов. Среди них был и голос Адамо, но я не мог уловить, что он говорит, хотя тонкая ткань палатки почти не служила барьером. Через пару минут по сухой земле загрохотали шаги, и я открыл глаза: снаружи ко мне присоединился Адамо. На его лице отразился гнев.
— Если ты явился сюда, чтобы доставить неприятности Авроре, или мне, или другим участникам этой гоночной трассы, то у тебя будут серьезные неприятности из-за меня. Понял? Я не буду стоять в стороне и смотреть, как ты все разрушаешь. И я точно не буду стоять в стороне, если ты будешь приставать к дочери Фабиано.
— Она сказала, что я домогаюсь ее? — спросил я, не особо обеспокоенный. Папа знал, что я здесь. Я не был уверен, почему он согласился отпустить меня. Может быть, он подумал, что будет лучше, если я сделаю это под его присмотром, чем в одиночку, как в Нью-Йорке. Я еще никого не убивал, так что в его словах был смысл.
— Она ничего особенного не сказала. Странно, но я даже не думаю, что это потому, что она тебя боится. Я не знаю, что происходит, и не уверен, что хочу знать, но, может быть, тебе стоит хоть раз подумать о последствиях своих действий. Это не просто кто-то. Это Аврора Скудери, и ее отец — наша семья. Подумай, что ты рискуешь уничтожить, и спроси себя, стоит ли оно того.
Мне стало труднее удерживать улыбку. Я знал, что было поставлено на кон. И также знал, что это меня не остановит.
* * *
Той ночью я пробрался в автофургон Авроры. Он был заперт, но мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы взломать замок и проскользнуть внутрь. Окна были открыты, впуская прохладный ночной воздух, но внутри по-прежнему пахло Авророй. Запах был сладкий и легкий, но с ноткой мускуса. Я подошел к кровати. Даже в темноте я мог разглядеть, что на Авроре были наушники и маска для сна. Она надеялась таким образом сдержать тревогу. Это делало ее более уязвимой. Ей повезло, что она была в безопасности.
Я включил фонарик на самую низкую яркость. Сон Рори был прерывистым. Она что-то бормотала себе под нос, извивалась. Может быть, это был кошмар обо мне?
Она прикусила нижнюю губу, дыша слишком глубоко для ночного кошмара. Одна ее рука была под одеялом. Я потянул за него и нашел ее руку между ног, но она ничего не делала, только сжимала ее между бедер.
— О, Рори, надеюсь, тебе не снится бедняга Джиджимо, иначе мне придется оборвать его жалкую жизнь сегодня ночью.
Ее ноги еще крепче сжали запястье, очевидно, ища трения и гоняясь за тем же удовольствием, которое она испытывала во сне.
Я направил луч света на ее грудь. Ее соски выпирали из-под тонкой футболки. Она вскинула одну руку над головой, почти расстроенная, ее губы приоткрылись, а затем она произнесла одно слово, которое спасло его жизнь, по крайней мере, на данный момент.
— Невио.
Слышать, как она стонет мое имя, было моей гребаной гибелью, и мне доставляло болезненное удовлетворение знать, что она не могла сбежать от меня даже во сне. Я посветил фонариком на ее бедра и погладил их, затем слегка раздвинул их, пока моя рука не оказалась между ними. Я зажал фонарик между зубами и свободной рукой убрал ее руку у нее между ног. Ее дыхание изменилось, но она еще не проснулась. Ее пижамные шорты были зажаты между губками киски, и я просунул большой палец в складку. Вскоре Аврора раздвинула ноги, и я водил по ее клитору вверх и вниз, пока ее дыхание не участилось, а ткань трусиков не пропиталась ее влагой.
Ощущение ее жара и возбуждения через пижаму наполнило мое тело безудержным желанием. Мое влечение к Авроре росло с каждым днем, и, казалось, сегодня оно достигло почти невыносимого пика. Она вздрогнула во сне, когда я потер ее маленький клитор, и она поддалась оргазму. Это закончилось слишком быстро и было ничтожным по сравнению с теми оргазмами, которые я хотел подарить ей, когда она бодрствовала.
Я отложил фонарик и наклонился к ее киске, чтобы вдохнуть ее аромат. Блять. Это была настоящая пытка. Мой член затвердел в шортах. Я высунул язык, не в силах, блять, удержаться и провел по её складочкам, пробуя ее на вкус через ткань. Она снова вздрогнула. Я отстранился, затем просунул руку в её шорты и провел большим пальцем по ее мокрой киске, собирая как можно больше ее влаги. Я убрал руку и прикоснулся покрытым влагой пальцем к ее приоткрытым губам, затем осторожно просунул его ей в рот, проводя подушечкой по ее языку. Я хотел прикончить свою собственную тупую задницу за то, что не помнил, как мой член был поглощен стенками этой киски.
Я отстранился и встал. Мой член был твердым, и я ничего так не хотел, как трахнуть Рори до потери сознания. Но это определенно разбудило бы ее, и я знал, что ее упрямство помешает ей наслаждаться моими прикосновениями так сильно, как она только что сделала.
Однажды каждый из ее первых поцелуев будет моим.
Аврора
Я проснулась до того, как зазвонил будильник. Моя кожа была потной, и, к моему стыду, мои сны оказали на меня заметное влияние. Мои шорты прилипли к моей киске. Они были совершенно мокрыми, как будто я описалась, но я знала, что дело не в этом. Я кончила во сне. Мой сон был невероятно насыщенным. Конечно, в этом участвовал Невио. Он преследовал меня ночью, а потом прижал к стене дома. После всего, через что он заставил меня пройти, можно подумать, что мое тело перестанет вожделеть его. К сожалению, это было далеко от истины.