Полное собрание рассказов

— Ну ладно, ладно. — Эрл жестом показал, чтобы она говорила потише. — Давай вести себя как можно дружелюбней и постараемся выдворить его деликатно.
— Но как?
Подумав, они разработали план, который сочли достаточно деликатным: как покончить с пребыванием Чарли еще до ужина.
— Ну, фсе… фсе, кватит, — сказал фотограф и дружески подмигнул Эрлу и Мод, словно впервые сейчас заметил, что они — живые люди. — Збасибо. Кароший упаковк ви жить. — Он сделал последний снимок, собрал свое оборудование, поклонился и вышел вместе с Лу Конверсом и журналисткой.
Оттягивая момент, когда придется остаться наедине с Чарли, Эрл присоединился к горничной и Мод в поисках магниевых ламп, которые Слоткин разбросал повсюду. Когда последняя из них была найдена, Эрл смешал два мартини и устроился на кушетке лицом к Чарли, сидевшему на такой же кушетке напротив.
— Ну, Чарли, вот мы и одни.
— Вижу, Эрл, ты тоже прошел большой путь, не так ли? — сказал Чарли, поднимая руки ладонями вверх, чтобы выразить свое восхищение домом-мечтой. — У тебя много научной фантастики на полках. Но настоящая научная фантастика — твой дом.
— Ну да, — сказал Эрл.
Эта лесть — начало, подступ к чему-то, вероятно, ловушка, подумал Эрл. Он был решительно настроен не поддаваться на куртуазные манеры Чарли.
— Но это почти в порядке вещей для Америки — для человека, который не боится тяжелого труда, — заметил он.
— В порядке вещей — вот это?!
Эрл пристально посмотрел на гостя, пытаясь понять, не насмехается ли над ним Чарли снова.
— Если тебе показалось, что я немного расхвастался перед этими людьми из дурацкого журнала, — сказал он, — то, думаю, у меня есть кое-какие основания для гордости. Этот дом — гораздо больше, чем просто дом. Это — история моей жизни, Чарли, что-то вроде моей персональной пирамиды.
Чарли поднял стакан и провозгласил тост:
— Так пусть же он простоит столько же, сколько Великие египетские пирамиды Гизы!
— Спасибо, — сказал Эрл и решил: теперь пора заставить Чарли защищаться. — Ты ведь врач, Чарли? — спросил он.
— Да. Получил степень в тысяча девятьсот шестнадцатом.
— Угу. И где ты практикуешь?
— Староват я для того, чтобы снова начинать практиковать. За последние годы медицина в этой стране так далеко шагнула вперед, боюсь, я подотстал.
— Понимаю. — Эрл мысленно перебрал причины, которые могут привести врача в столкновение с законом, и небрежно поинтересовался: — А что это тебе вдруг пришло в голову навестить меня?
— Мой корабль пришвартовался здесь, и я вспомнил, что это твой родной город, — ответил Чарли. — Семьи у меня не осталось, и, пытаясь начать здешнюю жизнь заново, я подумал, не навестить ли мне старых друзей студенческих лет. А раз корабль зашел именно сюда, ты оказался первым.
Значит, сейчас он начнет рассказывать сказку о том, что его долго не было в стране, подумал Эрл. Еще один подвох.
— Я лично не поддерживаю связей со студенческой компанией, — сказал он и, не удержавшись от подковырки, добавил: — Кучка снобов, я был рад расстаться с ними и забыть о них навсегда.
— Да поможет им Бог, если они не переросли свои смехотворные социальные убеждения студенческих лет, — сказал Чарли.
Эрл был ошеломлен горечью, с какой Чарли это произнес, и, не понимая причины, поспешил сменить тему.
— Значит, ты долго жил за границей? А где именно?
Крик Мод из столовой, согласно плану, прервал их беседу:
— Эрл! Случилась ужасная неприятность!
— Что такое? — Эрл изобразил недоумение.
— Анджела, — сказала Мод, появляясь в дверях и, повернувшись к Чарли, пояснила: — это моя сестра. Эрл, только что позвонила Анджела, сказала, что они с Артуром и детьми приезжают сегодня перед ужином, и спросила, не можем ли мы принять их на ночь.
— Господи! — воскликнул Эрл. — Как же мы сможем это сделать? Их же пятеро, а у нас всего две гостевые комнаты, и у нас уже гостит Чарли…
— Нет-нет, — перебил его Чарли. — Скажите им, чтобы приезжали. Я так или иначе собирался ночевать в отеле, к тому же у меня есть еще кое-какие дела, так что я все равно не смог бы у вас остаться.
 
— Ну, раз так, ладно, — согласился Эрл.
— Конечно, если нужно идти… Нужно — значит, нужно, — подхватила Мод.
— Да, мне еще многое необходимо сделать. Прошу меня извинить. — Не допив свой мартини, Чарли направился к двери, но прежде чем выйти, обернулся и сказал: — Спасибо. Было очень приятно повидать вас. Завидую вашей «упаковке».
— Веди себя прилично, — пошутил Эрл и со вздохом облегчения закрыл дверь за гостем, передернув плечами.
Эрл еще стоял в коридоре, с удивлением размышляя о том, как может измениться человек за сорок лет, когда раздался низкий приятный перезвон дверного колокольчика. Эрл осторожно открыл дверь. На пороге стоял Лу Конверс, подрядчик. На противоположной стороне улицы Чарли Фримен как раз садился в такси.
Лу помахал ему рукой и снова повернулся к Эрлу.
— Привет! Не подумайте, что я напрашиваюсь на ужин. Я вернулся за шляпой. Думаю, что забыл ее в оранжерее.
— Входите, — сказал Эрл, провожая взглядом такси, исчезавшее в направлении центра города. — Мы с Мод как раз собираемся отпраздновать новоселье. Почему бы и вам не остаться на ужин? И кстати, раз уж вы здесь, покажите нам, как работают некоторые устройства.
— Благодарю за приглашение, но меня ждут дома. Однако я, конечно, могу ненадолго задержаться, чтобы объяснить то, что вам непонятно. Жаль только, что Фримен не остался.
Мод подмигнула Эрлу.
— Мы упрашивали его, но он сказал, что у него куча дел.
— Да, мне показалось, что он куда-то спешил. Знаете, — задумчиво произнес Конверс, — с такими людьми, как Фримен, очень непросто общаться. Они заставляют чувствовать себя одновременно и хорошо, и плохо.
— Нет, ты только подумай, Мод! — обратился к жене Эрл. — Лу интуитивно почуял в Чарли то же, что и мы! А что конкретно вы подразумеваете, Лу, под чувствовать себя одновременно и хорошо, и плохо?
— Ну, хорошо — потому что приятно сознавать, что в мире еще есть такие люди, как он, — ответил Конверс, — а плохо — потому что, когда встречаешь такого человека, не можешь не задумываться о том, на что, черт возьми, ушла твоя собственная жизнь.
— Не понял, — озадаченно сказал Эрл.
Конверс пожал плечами.
— Бог свидетель, не все способны посвятить свою жизнь тому, чему посвятил он. Не всем дано стать героями. Но, думая о Фримене, я чувствую, что, наверное, и я мог бы сделать немного больше, чем сделал.
Эрл и Мод переглянулись.
— А что рассказал вам о себе Чарли, Лу? — спросил Эрл.
— Нам со Слоткином не много удалось узнать от него. У нас ведь было всего несколько минут, пока вы с Мод переодевались; я надеялся, что когда-нибудь вы расскажете мне его историю подробней. Единственное, что он успел рассказать, так это то, что последние тридцать лет провел в Китае. А потом я вспомнил, что сегодня утром в газете была опубликована большая статья о нем, только я сначала не сопоставил имена. Вот из этой-то статьи я и узнал, что он отдал все свои деньги на больницу там, в Китае, и руководил ею, пока коммунисты не упрятали его в тюрьму, а потом выкинули из страны. Потрясающая история.
— М-да, — мрачно произнес Эрл, прервав наконец долго стоявшую тишину. — Действительно потрясающая. — Он обнял за талию Мод, не отводившую взгляда от гриля на террасе, и легонько сжав ее, добавил: — Я говорю: потрясающая история, да, мамочка?
— Но мы ведь в самом деле просили его остаться, — сказала она.
— Это совсем на нас не похоже, Мод, а если похоже, то я не хочу, чтобы так было впредь. Давай посмотрим правде в глаза, милая.
— Звони ему в отель! — сказала Мод. — Вот что мы сделаем: мы скажем, что произошла ошибка, что моя сестра не… — От сознания того, что исправить уже ничего нельзя, голос ее прервался. — Ах, Эрл, дорогой, ну почему он должен был приехать именно сегодня? Всю жизнь мы трудились ради этого дня, а потом он приехал и все испортил.