Полное собрание рассказов

На следующее утро, подняв голову от письменного стола, я увидел свое объявление, вырезанное из газеты, в длинных, с ухоженными ногтями, пальцах полковника Пекема.
— Это ваше?
— Доброе утро, полковник. Дассэр, так точно.
— Похоже, это — то, что нам нужно, место именно для нас, — послышался у него из-за спины голос миссис Пекем.
Миновав фальшивый подъемный мост, мы прошли под ржавой опускающейся решеткой и оказались в «месте именно для них».
Миссис Хеллбрюнер с первого взгляда прониклась к Пекемам симпатией. Хотя бы потому, что они были первыми — готов поклясться — за много поколений людьми, которых это место восхитило. Более того, они всячески дали понять, что готовы купить его.
— На его восстановление потребовалось бы около полумиллиона, — сказала миссис Хеллбрюннер.
— Да, — восхищенно произнес полковник, — теперь таких домов уже не строят.
— Ох! — задыхаясь, воскликнула миссис Пекем, и полковник поймал ее, падающую, у самого пола.
— Быстро! Бренди! Или хоть что-нибудь! — закричал полковник Пекем.
Когда я вез чету Пекемов обратно в центр города, они пребывали в чудесном настроении.
— Почему, черт возьми, вы не показали нам это место первым? — спросил полковник.
— Оно появилось на рынке только вчера, — соврал я, — и при той цене, какую за него просят, думаю, долго на нем не задержится.
Полковник сжал руку жены.
— Я тоже так думаю, дорогая, а ты?
Миссис Хеллбрюнер по-прежнему звонила мне каждый день, но теперь тон у нее был бодрый и довольный. Она докладывала, что Пекемы приезжают каждый день вскоре после полудня и что, судя по всему, с каждым визитом дом нравится им все больше.
— Я отношусь к ним совсем по-родственному, — сказала она с хитрецой.
— Отлично. Это то, что нужно.
— Я даже купила для него сигары.
— Продолжайте в том же духе. Это расходы, исключаемые из суммы, облагаемой налогом.
Четыре дня спустя она позвонила мне снова и сообщила, что Пекемы придут к ней на ужин.
— Почему бы вам, якобы случайно, не заглянуть тоже чуть позднее и, якобы случайно, не иметь при себе нужные документы?
— Они упоминали какие-нибудь цифры?
— Только мимоходом: удивительно, мол, что все это можно приобрести за сто тысяч.
Тем вечером после ужина я вошел в музыкальный салон миссис Хеллбрюннер и, поставив на пол портфель, сказал:
— Добрый вечер.
Сидя на банкетке для пианино, полковник взбалтывал лед у себя в стакане.
— Как ваши дела, миссис Хеллбрюннер? — поинтересовался я, хотя одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять, что дела — хуже некуда.
— Прекрасно, — ответила она осипшим голосом. — Полковник только что рассказывал интересные вещи. Государственный департамент посылает его в Бангкок распутывать какие-то там дела.
Полковник грустно пожал плечами.
— Еще раз послужить родине, на сей раз в гражданском статусе, — пояснил он.
— Мы отбываем завтра, — сказала миссис Пекем, — нужно еще закрыть наш дом в Филадельфии…
— И закончить со сталелитейной промышленностью, — добавил полковник.
— А потом они улетают в Бангкок, — дрожащим голосом закончила миссис Хеллбрюнер.
— Дело мужчин — работать, дело женщин — плакать, — изрекла миссис Пекем.
— Ага, — подтвердил я.
На следующий день телефон уже трезвонил, когда я еще только открывал офис.
Это была миссис Хеллбрюннер. Она визжала. От родственной расположенности к Пекемам не осталось и следа.
— Я не верю, что он едет в Бангкок, — бушевала она. — Все дело в цене. Он слишком благовоспитан, чтобы торговаться.
— А вы возьмете меньше?
До того момента она решительно настаивала на сумме сто тысяч.
— Меньше? — В ее голосе послышалась мольба. — Господи! Да я и пятьдесят возьму, чтобы избавиться от этого чудовища! — Она помолчала. — Сорок. Тридцать. Только продайте его!
Я отправил телеграмму полковнику, адресовав ее в Филадельфию, в Управление сталелитейной промышленности.
 
Ответа не последовало. Тогда я решил позвонить.
— Управление национальной сталелитейной промышленности, — ответил женский голос.
— Полковника Пекема, пожалуйста.
— Кого?
— Пекема. Полковника Бредли Пекема. Который работает у вас.
— У нас есть один Пекем, Би Си, в чертежном отделе.
— А он входит в руководящий состав?
— Не знаю, сэр. Спросите у него сами.
В трубке послышался щелчок — она перевела мой звонок на чертежный отдел.
— Чертежный отдел, — ответил другой женский голос.
— Этот джентльмен хочет поговорить с мистером Пекемом, — объяснила первая операторша, вклинившись в разговор.
— С полковником Пекемом, — уточнил я.
— Мистер Мелроуз, — крикнула вторая женщина, — Пекем уже вернулся?
— Пекем! — рявкнул мистер Мелроуз. — Шевели задницей! К телефону!
На фоне общего гула я расслышал, как кто-то спросил:
— Хорошо провел время?
— Так себе, — издали ответил смутно знакомый голос. — Думаю, в следующий раз попробуем съездить в Ньюпорт. Из окна автобуса он выглядит неплохо.
— Черт, как тебе удается на свою зарплату отдыхать в таких фешенебельных местах?
— Уметь надо. — Потом голос стал громким и страшно знакомым. — Пекем у телефона. Чертежный отдел.
Я опустил трубку на рычаг и ощутил жуткую усталость, осознав, что с конца войны не был в отпуске. Мне необходимо было на время уехать от всего этого, чтобы не сойти с ума. Но Делаханти еще не расплатился, поэтому у меня не было ни гроша.
А потом я вспомнил, что говорил полковник Бредли Пекем насчет Ньюпорта. Там продается множество симпатичных домов, прекрасно оборудованных, меблированных, набитых всякими запасами, с видом на море.
Вот этот, например: усадьба Ван Твила. В ней есть почти все: частный пляж и плавательный бассейн, поле для игры в поло, два травяных теннисных корта, гольфное поле на девять лунок, конюшни, выгон, французский шеф-повар, минимум три исключительно привлекательные горничные-ирландки, англичанин-дворецкий, подвал, набитый марочными винами…
И лабиринт, кстати, тоже есть, и вещь это небесполезная. Я каждый день брожу по нему. Потом приходит агент по недвижимости и в поисках меня теряется в нем как раз тогда, когда я нахожу выход. Поверьте, эта недвижимость стоит каждого цента из запрашиваемой за нее цены. Я не собираюсь торговаться ни минуты. Когда придет время, я либо куплю дом, либо уеду.
Но мне нужно немного пожить в нем — изжить ощущение новизны, — прежде чем я сообщу агенту о своем решении. А пока я прекрасно провожу время. Вот бы вам тоже сюда.
  
Упаковка
 
 
© Перевод. И. Доронина, 2020
 
— Ну, Мод, каково? — сказал Эрл Фентон.
Он снял с плеча свою стереоскопическую камеру, сбросил пальто и положил то и другое на телерадиопроигрыватель.
— Мы совершаем полное кругосветное путешествие, возвращаемся, и уже через две минуты после того как входим в свой новый дом, раздается телефонный звонок. Вот это цивилизация.
— Это вас, мистер Фентон, — доложила горничная.
— Эрл Фентон слушает… Кто?.. Вы уверены, что вам нужен именно я? Есть еще Брад Фентон с бульвара Сан-Бонито… Да, правильно, учился. Выпуск тысяча девятьсот десятого года… Постойте! Не может быть! Конечно, помню. Слушай, Чарли, к черту отель, ты — мой гость… Есть ли у нас комната? — Эрл прикрыл трубку ладонью и подмигнул жене: — Он хочет знать, есть ли у нас свободная комната! — Потом снова заговорил в трубку: — Послушай, Чарли, у нас есть комнаты, в которые я еще даже не заглядывал. Кроме шуток. Мы только что въехали — пяти минут не прошло… Нет-нет, все уже обустроено. Декоратор еще несколько недель назад меблировал дом наилучшим образом, прислуга работает как часы, так что все готово. Хватай такси, слышишь?.. Нет, завод я продал в прошлом году. Дети выросли и живут отдельно — Эрл-младший врач, у него большой дом в Санта-Монике, Тед только что сдал экзамены на право заниматься адвокатской практикой и работает у своего дяди Джорджа… Да, а мы с Мод решили отойти от дел и пожить на заслуженном… Черт, да что мы по телефону-то разговариваем? Сейчас же приезжай сюда. У нас есть о чем поболтать!