Клянусь, я твой (СИ)

— Странно, я раньше не замечала за тобой этой привычки…
— Потому что я и не курил раньше, Ким, — мой глаз дернулся и отчего-то мне резко перехотелось докуривать сигарету; потушив окурок о грязную чашку, я бросаю его в открытое окно и разворачиваюсь в полоборота, оперевшись поясницей на подоконнике. — Ты сама как, малышка? Соскучилась?
Надежда на то, что мой бодрый голос сработает и переключит её внимание, успешно сработала.
— Ещё как! — запально восклицает Ким. — Это уже второй раз за месяц и вторая командировка… Я правда скучаю по тебе, Кейн. А ещё я сегодня, когда смотрела в зеркало, заметила кое что… Мне кажется, что уже заметен маленький бугорок на моем животе…
Сердце ёкает от необъяснимого ушиба в центр груди. Прошло всего три дня с начала моей командировки, а будто целая вечность... А ведь за всеми этими событиями, кажется, я упускаю самое важное.
— Когда я вернусь, — мой голос получается очень низким, почти что хриплым; на какой-то миг мне кажется, что он обжигает мое горло, и у меня перехватывает дыхание. — Кимберли, пожалуйста, послушай меня до конца и запомни это, потому что я собираюсь сделать именно так, как говорю. Так вот, когда я вернусь, я зацелую тебя всю. От макушки до кончиков пальцев, и особое внимание уделю твоим сладким губам. Мы закроемся ото всех людей, оставим Оливию с мамой, выключим телефоны и не будем выходить из дома неделю, — я слышу ее задорный смех и помимо воли сам улыбаюсь. — Я не шучу, Ким.
— Я только за, — доверительным шепотом мурлычет Кимберли мне в ухо, в этот момент я представляю, как она смущённо кусает губу, пряча глаза за длинными пушистыми ресницами, и понимаю, что как же мне хочется ее поцеловать.
— Тогда и я хочу кое-что тебе сказать, — удивляет меня Ким. — Я тут недавно приобрела такой соблазнительный комплект белья... Когда ты приедешь, я надену его и…
— Так, стоп! — я резко прерываю ее, оторвавшись от подоконника. Болезненно сглатываю, чувствуя, как помимо воли нарастает возбуждение в теле. — Ким, мне кажется, сейчас не время для таких разговоров.
— Ага, так ты всё-таки что-то темнишь… И вообще, ты точно один в номере? Ну-ка включи видеосвязь и покажи мне каждую комнату, вдруг ты там прячешь кого-то?
Я смеюсь, запрокинув голову, и вижу, как по каменному карнизу тянутся две длинные трещины.
— Издеваешься, да?
— Чуть чуть, — перехватывает мой смех Ким.
Я слышу ее нежный голос, ее ровное дыхание и улыбку, и мне вдруг становится резко не до смеха.
— Ким, ты же знаешь сама, что я только тебя люблю. Я надеюсь, мы уже всё решили и ты уже поняла, что я тебе в жизни бы не изменил?
— Да, — отвечает Ким.
— Я надеюсь, что на главный вопрос услышу такое же непоколебимое «да».
Ким медлит пару секунд, а затем улыбка в ее голосе сменяется удивлённым трепетом:
— Ты о чем сейчас?
Мне даже слышно сюда, как она волнительно затаила дыхание.
— Ни о чем.
— Нет-нет, погоди, что это значит?
Я оборачиваю голову на дверь.
— Ким, в номер стучат. Наверное, ужин принесли.
— Хорошо, тогда приятного.
— Я бы правда поболтал с тобой ещё, но мне нужно немного поработать.
— Все хорошо, Кейн.
— Я наберу тебя завтра, — мой голос понижается до еле различимого тембра. — Спокойной ночи, Ким.
— Спокойной ночи.
Я медлю пару секунд, ожидая, пока она первая положит трубку. И все же я не упустил лёгкое разочарование в ее голосе, когда я не ответил на ее вопрос. Хотя и понимаю, что мне самому невообразимо полегчало. От одного ее голоса, ее улыбки, одного коротенького разговора мне хватает, чтобы вернуть себя к жизни. Я опускаю глаза и смотрю на наполовину пустой «Кэмел Страйк». Нужно бросать, пока не втянулся. В номер стучат ещё раз. Сминаю пачку в руке, бросаю ее на подоконник и иду открывать дверь.
  
71
 
В углу кухни мерно вздыхает тихий чайник. Современные электронные часы, висящие над вытяжкой, показывают шесть сорок утра. Нож бодро стучит по нарезной доске, нарезая куриное филе для бутербродов из тостового хлеба.
 
Я слышу, как на подоконнике тихо вибрирует мобильник. Хотя и не могу пока до него дотянуться; мои руки заняты разделыванием филе, а из духовки раздается писк, сообщающий мне о готовности блюда.На кухню заходит мать Кейна.
— Кимберли? Доброе утро, дорогая, — удивление в ее голосе вполне объяснимо и даже нисколько не заставляет меня смутиться. Это не удивительно: проснувшись ранним утром, я тихо на цыпочках прошла на кухню, решив заняться куховарством с самого утра. Ещё один день прошел в отсутствии Кейна и я всякими способами стараюсь себя отвлечь от мыслей о нем. Ещё кстати, я уступила место в спальне Амалии и Оливии, потому как чувствовала себя неловко, видя, как они обе теснятся на диване, который вдвое уже кровати в спальне. Мать Кейна конечно поначалу отнекивалась, но все же мне несложно было ее переубедить, думаю, что по большей части она уступила мне из-за Оливии. Тем временем мой телефон снова начинает вибрировать.
— Могу я вас попросить взять трубку, пока я закончу с филе? — прошу я, не оборачиваясь. — Это наверное Кейн звонит. Благодарю.
— Ким, тут…
— Я сейчас закончу, только руки ещё помою и вытяну запеканку из духовки, а то подгорит.
— Алло? Нет, это не Кимберли. Да, конечно, она здесь. Конечно, я сейчас ее позову. Ким, это… Твоя мама, — я так и застываю, склонившись над духовкой, чувствуя, как жар изнутри кухонного агрегата мгновенно хлынул в лицо. Закрыв обратно раскрытую настежь стеклянную дверку духовки, я бросаю перчатку на стол и разворачиваюсь, с лёгким благодарным кивком приняв телефон.
— Привет, мам, — тихо произношу я.
Признаться, я удивлена и меня ненадолго охватывает ступор. Не припомню случая, чтобы мама звониламне так рано. Обычно мы с ней созваниваемся ближе к обеду или после рабочего дня, когда я ещё работала. Разумеется, я маме не рассказывала события последних дней, или я бы даже сказала недель. В общем, ничего из того, что могло бы вызывать у нее лишнее волнение и тревогу.
— Ким, — выдыхает мама в трубку и тревожный скачок в её голосе на какой-то миг позволяет поверить в то, что каким-то образом она обо всем в курсе. — Ты сейчас где?
— Э-э… ну я, — только мама уже продолжает и мне не приходится даже выкручиваться:
— Ладно, в любом случае, мне нужно, чтобы ты вернулась домой, — голос как будто принадлежит моей маме, но в нем слышится несвойственная ей неуверенность. — И я сейчас не о нашем доме. В общем, тут такое дело, дочь. Ты только не переживай сильно, ладно?
И по статистике, именно после этой просьбы назревает что-то неладное…
— Что-то произошло? — осторожно интересуюсь я.
— В общем-то да. Даже не знаю, как тебе сказать…
— Господи, да что случилось?!
— Папа с Кейном… Они подрались.
  
72
 
Дом Кейна встречает меня укоризненно молчаливыми окнами гостиной и кухни, а также наглухо запертой входной дверью, открыть которую мне предвидится тем ещё испытанием. Амалия позаботилась о том, чтобы вызвать машину к черту на куличиках, поскольку я не могла даже телефон поднять, настолько потрясает меня шокирующая и весьма неутешительная новость.
Отпускать меня в город мать Кейна тоже не сильно горела желанием, но так как на ее попечении осталась малолетняя дочь, - а я в любом случае бы уехала, выбора у нее особо не предвиделось. Некоторое время я неподвижно стою у входа, пытаясь подготовиться к тому, что ждёт меня за дверью, и в итоге прихожу к весьма неутешительному и даже ужасающему исходу.
Вид окровавленной гостиной с перевернутой мебелью и разбитым стеклом мелькает перед моими глазами и я уже готова потерять сознание от одной только мысли о том, что они причинили друг другу непоправные увечья. Ключ затерялся где-то на дне сумки; даже если бы я хотела его достать, все равно не могу, - руки трясутся, как у механической игрушки с заведённым механизмом, который всё никак не хочет останавливаться, и мне едва удается нажать на звонок. Чьи-то тяжёлые шаги в коридоре становятся слышны отчётливей и вскоре совсем затихают. Чьи-то...