Клянусь, я твой (СИ)

— Все, я больше не целую.
— Смотрите мне, — словно строгий надзиратель, командует малышня, переводя между нами строгий взгляд. — Чтобы никаких больше поцелуев в ближайшие э-э… девять месяцев.
Кейн выдыхает, отпуская меня, и делает шаг вперёд, опускаясь перед ней на корточки.
— Смотри, Оливия, давай я тебе объясню. Дело в том, что Кимберли не может забеременеть второй раз, если она уже беременна. Это невозможно и с точки зрения физиологии и любви. Целуй не целуй — так не получится.
Малышка недоверчиво косится на меня.
— Это правда, — доверительно сообщаю я со что ни есть невинным выражением лица. Видимо, моему слову она доверяет больше, потому как я вижу, как медленно расслабляются ее плечи, как она медленно выдыхает и разворачивается к столу, потянувшись за тортом.
— Ладно, — великодушно разрешает малявка. — Тогда целуйтесь.
И она уходит, захватив с собой тарелку с самым большим куском торта.
С моей груди словно свинцовый лист слетел.Ну вот. Это оказалось не так уж страшно.
  
43
 
Мне становится жарко в машине и я опускаю вниз боковое стекло, чтобы хоть как-то успокоить разгорячённые нервы. Дорога снова стала свободной и мы плавно выдвигаемся вперёд. Мимо нас с быстрой скоростью пролетают ряды одинаковых симпатичных бревенчатых домиков, бесконечные аллеи и пешеходы, которые сливаются в смазанные пятна красок, а потому не проходит и пяти минут, как автомобиль приезжает к месту назначения и паркуется.
— Ну что, идём? — Кейн похлопывает себя по карманам, подхватывает ключи и телефон, и смотрит на меня. Я же начинаю сомневаться вообще в адекватности этой затеи. Моя тело покрывается легким жаром, я кусаю губу и чувствую на щеках румянец.
— О Боже, это просто глупо. Нет, я никуда не пойду. Вы идите, а я лучше здесь подожду.
— Ну уж нет. Давай, Ким, я хочу, чтобы ты сама убедилась в том, что между мной и Бриджит ничего нет.
Ладно, если в бой, то с песней.Я делаю глубокий вдох, считаю до пяти, а затем резко открываю дверцу и выхожу. Позади слышится ещё один стук дверцы, я поворачиваю голову и вижу, как Оливия накинув на плечи свой ранец, бежит в сторону студии. Она поспешно скрылась за дверью, вот только я всё никак не могу сдвинуться с места. Тем временем Кейн подходит ко мне и я чувствую, как он легонько берет меня за руку.
Я смотрю на него, некоторое время не двигаясь, и мы вместе идём в танцевальную студию. Ближе к дверям я все же отпускаю его руку, тянусь к ручке и первая захожу. В уши вливается знакомая танцевальная мелодия и моему взору открывается картина, как Бриджит стоит неподалеку на корточках перед Оливией, пока другие детишки репетируют, что-то ей объясняя и мягко поглаживая плечи. Оливия кивает и очень внимательно ее слушает. Хорошо, хоть на ребенке всё это не отразилось. А то я знаю таких.Тут она замечает нас.
— Здравствуйте, Кимберли! — ее губы расплываются в совсем небольшой улыбке, когда она подходит к нам, отправив Оливию в раздевалку. — Вы немного опоздали, но ничего страшного, мы только начали.
— Да, простите, на улице сплошные заторы.
Я чувствую себя неловко, понимая, что она обращается исключительно ко мне. Девушка пропускает мимо ушей эту фразу.
— Напоминаю, что к концу недели нужно внести оплату за следующий месяц. Хорошего дня.
— И вам.
Я проговариваю ей это уже в спину, видя как девушка отдаляется, становясь у напольного зеркала лицом к детям. Я медленно поворачиваю голову к Кейну, видя на его губах загадочную ухмылку. Он весело кусает губу. У меня в самом прямом смысле отваливается челюсть.
— Она просто сделала вид, будто тебя нет. Что ты ей сказал?
— Тебе версию с возрастными ограничениями или нет? — в его глазах пляшут голубые светлячки. — Ладно, я просто сказал, что у меня уже есть любимая и чтобы она держала свои губы при себе. Поверь, подробности тебе лучше не слышать.
Что-то мне подсказывает, что он прав.
— Она теперь тебя ненавидит.
— Ничем не могу помочь. Так как, теперь ты убедилась, что между нами ничего нет?
 
— Убедилась. Но остался ещё один незавершенный пункт.
Я вижу заинтересованность в его глазах и менее ярче — предвкушение. Я делаю шаг вперёд, закидываю руки ему на плечи, прижимаюсь и целую его в губы. Разумеется не так сильно, как я этого хочу, потому как в зале больше десятка детишек. Я отстраняюсь от Кейна и смотрю в его ошарашенное лицо. Затем перевожу взгляд и вижу, как Вирджиния обиженно смотрит в нашу сторону, забавно надув щеки. Заметив, что я смотрю, она отворачивает голову и продолжает занятие, уже не так весело, как в предыдущий раз, зато с не меньшей профессиональностью.
Я с чувством выполненного долга и улыбкой стираю свою помаду с губ Кейна. Он награждает меня нежным ленивым взглядом. На его лице расплывается моялюбимая кривая улыбка.
— Вот теперь всё. Идём.
Я беру его за ладонь и буквально веду за собой, идя к выходу. Кажется, он все ещё потрясен и одновременно восхищён. Я толкаю белую дверь и мы выходим на улицу.
— Знаешь, если за каждый раз, когда ты будешь меня ревновать, ты будешь меня целоватьтаак, то я готов это делать вечно…
— Заткнись, Тернер.
Он смеётся.
Когда мы садимся в машину, я слышу, как обрывается вибрация моего телефона. Я поднимаю, оставленный над бардачком телефон и вижу два пропущенных вызова и одно сообщение.
— Мне звонила Элайна, а я оставила телефон в машине. Она все ещё переживает, что уехала тогда без меня… А ведь две недели уже прошло.
— Кстати об этом, Ким, — Кейн переключает передачу и оборачивается назад через плечо, осторожно выруливая из стоянки. Выехав на прямую дорогу, он поворачивается вперёд, сделав длинный выдох. — Я не хотел на тебя давить, тем более после вчерашнего, но нам нужно поговорить, как нам быть дальше с твоей работой и всем остальным…
Я делаю глубокий вдох.
— Кажется, я тебе уже говорила, что взяла отпуск.
— Да, я помню. Надолго?
— Завтра последний день.
Это я ему тоже говорила. По-моему.
Руки Кейна крепче сжимают рулевое колесо, отчего на его длинных пальцах проступает излишняя бледность. Некоторое время он молчит. А затем его голос становится немного глуше и каким-то хищно-притаенным:
— И что дальше? Ты… просто уедешь?
— Нет. Я не хочу уезжать, — честно признаюсь я.
Кейн как-то неровно выдыхает и прибавляет скорость. Гул его автомобиля при этом невероятно мягок.Несколько минут он размышляет над моими словами, становясь отстраненным.
— Мне нужно поехать в офис, — вдруг говорит он и поворачивает ко мне голову. — Ты со мной?
— Нет, я лучше домой.
Я вижу, как вмиг блеснули его глаза и тут понимаю свою ошибку. Я сказала «домой».
— Конечно, Ким, — он награждает меня ленивым озорным взглядом. — Как скажешь.
Заметив мое смущение, он расплывается в ухмылке, а я откидываюсь на спинку сидения. Мои щеки покрываются нервным румянцем.
— Да, и раз уж мы выяснили, что между тобой и этой девушкой ничего нет, считаю нужным сообщить, что к тебе наведывались родители того мальчика, с которым подралась Оливия.
— Черт, я совсем о них забыл… — ухмылка стирается с его лица так же быстро, как и брови изгибаются в настороженной дуге. — Что они тебе сказали?
— В большинстве о том, как пострадал их бедный мальчик и какая у тебя хулиганистая сестра. Не волнуйся, я их успокоила и всё уладила.
Он высоко вскидывает бровь, на мгновение повернув ко мне голову:
— Ты им заплатила?
— У тебя всё измеряется деньгами что ли? Нет, конечно. Мы просто спокойно поговорили.
Тут на его приборной панели начинает вибрировать телефон и на экране высвечивается знакомое имя. Блейк.
— Это твой компаньон, у которого я брала интервью? — удивлённо спрашиваю я.
— Да, это он.
Хотя и Кейн не спешит брать трубку. Я сама тянусь к своему телефону, вспомнив, что мне звонила подруга. Находя в журнале вызовов ее номер, я набираю его, мельком глядя на Кейна и слушая как пошел первый гудок.