Эдельвейс (СИ)

— Пойдем. Надо поговорить.
Гарри еще не успел ничего понять, как сильные руки уже вытолкали его из зала, и он окончательно очнулся уже в темноте коридора, тесно прижатый к стене.
— Не молчи, — требовательно вцепившись в его плечи руками, Малфой напряженно смотрел на него. — Ты меня теперь ненавидишь?
Гарри нахмурился. Он чувствовал его волнение, тепло его тела, силу, исходящую от него. И не хотел никуда уходить. Это было что угодно, но только не ненависть.
  
Гарри качнул головой:
— Ты меня обманул.
Малфой опустил голову, и белая челка упала на лоб:
— Я готов все расторгнуть. Если только ты хочешь. Но ты ведь не хочешь? Я прав?
Его глаза из-под белых волос смотрели на Гарри с напряженной надеждой.
— Зачем ты это сделал, Малфой?
Драко холодно усмехнулся:
— Подумай. Может, наконец-то поймешь.
Гарри прикрыл глаза, чтобы не смотреть на него. Только так он мог хоть что-то соображать. Потому что смотреть очень хотелось. Ловить каждую эмоцию, каждый вздох.
— Ты лучше скажи, — Гарри неуверенно улыбнулся. — Сам знаешь, у меня с этим не очень.
Малфой коротко хмыкнул и осторожно провел пальцами Гарри сзади по шее, вызывая легкий озноб.
— “Любовь и верность. Смелость и мужество”. Кажется, так было написано про эдельвейс? — тихо спросил Малфой.
Гарри смущенно кивнул, глядя в темноту коридора:
— Я не знаю, что из этого про тебя, — негромко сказал он и, поскольку Драко молчал, тихо добавил: — Спасибо, что спас. И прости, что из-за меня не стал чемпионом. Наверное, “смелость и мужество” — это все же твое.
Малфой усмехнулся:
— Не уверен, но, может быть, теперь ты захочешь проверить и первую часть?
— Первую часть… у чего? — от того, что Малфой к нему наклонился так близко, что их волосы почти что касались друг друга, мысли у Гарри превращались в желе, застывая внутри головы.
Малфой тихо хмыкнул, прислоняясь к нему еще ближе, — почти влипая в него, — и, полностью парализуя разум и волю, прошептал в самое ухо:
— Поттер, придурок, а когда я закажу нашим детям одежду с монограммой из твоих инициалов и эдельвейса, до тебя и тогда не дойдет?
— Нашим… кому? — Гарри растерянно замер, но когда Малфой прижался к нему еще сильнее, невольно потерся виском о его острую скулу, пытаясь то ли избавиться, то ли, напротив, впустить поглубже возбуждающий шепот: — Малфой, ты о чем? — почти простонал он, потому что желание закручивалось в нем все сильнее, начиная жечь и тянуть одновременно везде.
Драко, чуть отодвинувшись, растерянно смотрел ему в лицо еще пару секунд, а затем хмыкнул и рассмеялся:
— Черт с тобой, Поттер. Хочешь тупить — тупи. Не вопрос. Главное, будь моим. Ты согласен?
И Гарри, по-прежнему толком не понимая, с чем соглашается, зачем-то кивнул. Может быть, потому что сейчас был готов любой ценой заполучить то, чего так хотелось. А может быть, потому что наконец-то услышал из всей этой речи единственную понятную фразу.
“Будь моим”.
Малфой заглядывал ему в лицо с неподдельной тревогой, поэтому Гарри первым потянулся к нему и крепко прижался губами к губам. Потому что очень хотелось. А еще потому, что был не готов выбалтывать постыдную правду.
“Я и так уже твой. Навсегда”.