Цветы дикой груши

Жан уже сидел за столом, откинувшись на спинку стула, и внимательно разглядывал потолок.
— Если честно, — сказал он, — я ожидал чего-то вроде музея с табличками «руками не трогать». А тут ощущение, что кто-то просто вышел на минуту и забыл закрыть дверь.— Почти так и есть, — ответила Эва. — Только мне кажется, что некоторые двери здесь лучше не открывать.
Ирэн бросила на дочь быстрый, цепкий взгляд, но ничего не сказала. Она взяла чашку, сделала глоток кофе и довольно кивнула.
  
— Отличный кофе. И место, конечно, эффектное. Теперь я понимаю, почему ты так сюда стремилась. Знаешь, Эви, я всю жизнь представляла Африку как край бесконечного солнца. А оказалось, что наше «солнце» — это этот красный кирпич. Бабушка Элен не лгала, она просто зашифровала правду. Львы, кровь, побег... Это была ее личная саванна. И только сейчас я наконец понимаю, почему она всегда смотрела на восток, когда рассказывала свои истории. Она не по солнцу скучала, она скучала по этому небу.
Эва ничего не ответила, а Федор улыбнулся и встал из-за стола.
— Я выйду на минуту, — сказал он. — Нужно сделать один звонок.
Он вышел в коридор, и Эва почти физически почувствовала, как его напряжение передалось и ей.
— Он счастлив, — сказала Ирэн, глядя ему вслед. — Когда приехал к нам в Лион, то был совсем другим. Но было сразу видно, что вас тянуло друг к другу.— Я сейчас вернусь, — вдруг сказала Эва, вставая.
Жан хмыкнул ей вслед.
— Просто свадебный переполох какой-то.
Эва шла по коридору и не могла понять, откуда взялось это чувство тревоги — слишком резкое, чтобы быть просто волнением. В этот момент она заметила в нише Федора. Он стоял спиной и что-то эмоционально говорил в трубку. Эва подошла ближе.
— Я прошу тебя. Не так уж и часто я просил о чем-либо вас! Так нельзя!
Эва замерла, не зная, стоит ли дать понять ему, что она рядом. В этот момент Федору в трубке что-то ответили, и он наконец шумно выдохнул. Она заметила, как напряжение спало с его плеч, и, подойдя сзади, обняла будущего мужа.
Федор обернулся и прижал ее к себе.
— Родители приземлились в Минске и уже выезжают к нам. Пару часов — и будут здесь.— Ну вот, — сказала Эва. — Замок начинает собирать всех. Все хорошо.
Федор рассмеялся, и к нему снова вернулось мальчишеское озорство.
— Да уж, — сказал он. — Похоже, да.— Стой, что это? — Эва заметила, как мелькнуло что-то красное за поворотом, и потянула за собой Федора еще до того, как он понял, где и что она заметила.
— Эва! — Федор споткнулся о собственный шаг, но ускорился вместе с ней. — Ты куда?— Туда, — коротко ответила она, уже почти бегом сворачивая в боковой коридор.
Красное мелькнуло снова и скрылось среди бродивших туристов. Кто-то явно не хотел, чтобы его заметили, но бежал недостаточно быстро.
— Эй! — окликнул Федор. — Стой!
Ответом был только стук шагов.
Коридор резко сужался, выводя к служебному выходу. Там, у старой двери, они и настигли его.
Парень в красной байке дернулся, словно хотел юркнуть в сторону, но замешкался — и этого хватило.
— Ты что тут делаешь? — резко спросила Эва, перегородив ему дорогу.
Это был Эдик с утренней экскурсии.
Парень замер, прижимая к груди телефон, и несколько секунд молча переводил взгляд с нее на Федора.
— Я… я не то чтобы… — начал он и тут же сбился. — Я вообще не должен был здесь быть.— Это мы уже поняли, — холодно сказал Федор. — Твоя экскурсия закончилась больше часа назад.— Да я просто… — Эдик взмахнул руками. — Слушайте, честно. Я подкаст делаю. Про заброшенные места, замки, легенды. А тут такое! Живые герои, свадьба, ключ… Я подумал, что если останусь, смогу снять нормальный материал. Это же не запрещено, вон сколько туристов еще бродит.— И поэтому ты носишься по коридорам, которые закрыты для посещения? — уточнила Эва.— Ну… таблички для скромных и зашоренных, — выдохнул он. — А дерзким вход везде открыт.
Федор усмехнулся без тени веселья.
— А ты у нас, значит, дерзкий.
Эва посмотрела на парня внимательнее. В его лице не было ни злости, ни хитрости — только растерянность и плохо скрываемый азарт человека, который зашел слишком далеко.
— Я талантливый. У меня уже полторы тысячи подписчиков на канале.
— Давай так, Эдик, — вмешалась Эва, видя, что Федор начинает закипать. — Ты сейчас выйдешь через главный вход и забудешь дорогу обратно как минимум на неделю. Потом — любые видео и подкасты, а пока — нет. Понял?— Но… — начал Эдик.— Без «но», — жестко перебил Федор. — Музей закрывается через двадцать минут. А дальше он арендован под частное мероприятие.
Эдик опустил плечи.
— Ладно. Я понял.
Они уже развернулись к выходу, провожая парня словно под конвоем, когда сзади раздались быстрые шаги.
— Эва! Федор! Подождите!
Их догнали Ирэн и Жан. Ирэн была слегка взволнована, Жан — наоборот, явно заинтригован.
— Мы вас потеряли, — сказала Ирэн. — А потом увидели, как вы носитесь по коридорам. Что случилось?Эва бросила короткий взгляд на Эдика.— Ничего серьезного. Ложная тревога.
Жан прищурился, заметив красную байку.
— Любопытство — страшная вещь, — заметил он и подмигнул студенту.
Француз хотел сказать что-то еще, но вдруг сменил тему, словно что-то вспомнил.
— Кстати, раз уж мы здесь, — добавил он, — не покажете нам портрет Розалии? Я подумал… странно приехать в замок и не увидеть собственную прабабку в семейной галерее.Ирэн поддержала:— Да, Эва. Мне бы тоже хотелось побывать там.
Эва на секунду замешкалась.
— Так может и я с вами? — с надеждой в голосе уточнил Эдик.— Даже не думай, — нахмурилась Эва. — Давайте проводим нашего гостя к выходу, а после этого пройдем в картинный зал.
Эва кивнула Федору, и они вместе развернулись в сторону центральной галереи.
— Пойдем, — сказала она Эдику. — Проводим тебя до выхода.
Эдик послушно пошел между ними, но шаг у него был уже другим — не таким дерзким, как раньше. Он то и дело оглядывался по сторонам, словно старался запомнить как можно больше.
— Здесь правда легко заблудиться, — заметил он, будто оправдываясь. — Я сначала думал, что все коридоры одинаковые.— Это только кажется, — ответила Эва.
Федор бросил на нее быстрый взгляд, но ничего не сказал. Эва поняла, что он тоже подумал про ту ночь, когда она сама заблудилась и преследовала незнакомца, который позже оказался сыном Оксаны и Ильи. Тогда они не знали, что в замке тайно жил и Никита.
Молча они вышли в более людную часть — там звучали голоса, смех, кто-то щелкал камерой. Группа туристов как раз слушала экскурсовода у витражного окна. Подойдя к ним, Эва узнала Никиту, который как раз заканчивал рассказ о замке в годы Великой Отечественной войны.
— Вот, — Эва остановилась и, улыбнувшись Никите, подвела к нему Эдика. — Пусть он вместе с экскурсией до выхода дойдет, ладно?— Что, заблудился? — уточнил Никита, приглашая парня к своей группе. — Пять минут — и мы заканчиваем. Пойдешь с нами.
Федор посмотрел еще раз внимательно на Эдика, а Жан, сообразив что к чему, театрально нахмурился и жестами показал, что будет следить за ним.
— Да понял я, — раздраженно бросил студент и примкнул к группе. Красная байка растворилась среди чужих спин и рюкзаков, и Эва повернулась к маме и Жану.
— Пойдемте, — сказала она. — Покажу вам портрет Розалии, а то скоро приедут родители Федора. И еще я бы хотела наконец дойти до зала, где выставили ключ.— Наш? — удивился Жан.— Да, — улыбнулась Эва. — Первый фрагмент ключа – твой подарок от бабушки. А я из него сделала брелок для ключей, потому что ума не могла приложить, что это. — Второй фрагмент из нашей шкатулки, — добавила Ирэн легко.— И ювелирный лев с сапфирами, всплывший на аукционе… — закончил фразу Федор. — И никто из нас тогда не понимал, что это все составные части утерянного ключа Станислава Амброжевского.— Я, когда увидел тот набросок художника, глазам не поверил. — взмахнул руками Жан. — Это же надо было так заморочиться, чтобы разделить ключ на три фрагмента и хранить одну часть у сестры, вторую у возлюбленной, а третью прятать самому.— Время было неспокойное, и, видимо, до конца он не доверял никому. — протянула задумчиво Эва.— А может, сокровища были действительно столь велики, что находилось много желающих поживиться за чужой счет, — уточнил Жан и тут же остановился как вкопанный у входа в портретную галерею.