Жестокий мучитель

 Я должен был это предвидеть. Он из братвы, подходящая кандидатура и идеально подходит по возрасту для Натальи. Русские редко подбирают пары среди чужаков, и срыв помолвки с сыном пахана братвы из Филадельфии сделал ситуацию только хуже. Намного, блядь, хуже. Ник был моим самым близким другом с того момента, как я переступил порог академии.
— Всё уже решено. - Нат качает головой, отступая от меня. — Ты не можешь продолжать шантажировать моего брата, чтобы он расторгал каждую помолвку, иначе они не остановятся, пока не найдут тебя.
 Шантажировать пахана братвы Гурина снова и снова – не самый лучший план, но это все, что у меня есть на данный момент.
— Ты выйдешь за Ника только через мой труп.
— Если ты не будешь осторожен, вероятно, именно это и произойдет. - Говорит она, раздражая меня еще больше. — Правда в том, что я должна выйти за кого-то замуж.
 Мышца на моей челюсти сжимается, когда я понимаю, что слова, вертящиеся у меня на языке, безумны, даже слишком. И хотя в них нет никакого смысла, это единственные три слова, которые я могу выдавить из себя в этот момент.
— Выходи за меня.
 Глаза Нат расширяются от шока. Она отходит от меня еще на шаг, и это не та реакция, на которую я рассчитывал.
— Ты с ума сошел?
 Возможно.
— Я знаю, это звучит безумно, но...
— Никаких но. Это просто звучит безумно, точка. - Она скрещивает руки на груди, привлекая мое внимание к своему полному декольте в потрясающе красивом платье, которое на ней надето. — Нет такого мира, в котором Михаил согласился бы на то, чтобы я вышла замуж за мексиканца. - Она хмурит брови. — Это будет русский или ничего.
 Я делаю шаг к ней, логически понимая, что она права, но если я не могу заполучить ее, то никто не сможет. Это эгоистично, но она принадлежит мне.
— Я хочу тебя, Наталья, - говорю, беря ее за руку, и она не отстраняется. — Не только на этот год. - Чувствую, как сердце неестественно быстро колотится под кожей, из-за чего у меня немного кружится голова. — Я хочу тебя навсегда.
 Выражение ее темно-карих глаз смягчается, но она все равно качает головой.
— Как я уже сказала, мой брат никогда не согласится на это. Михаил ясно дал понять, что хочет, чтобы я вышла замуж за человека, который может возглавить братву, а ты не русский.
 Я знаю, что она рассуждает здраво, но не хочу в это верить.
— Я прекрасно знаю, что я не русский, Гурин.
— Он выбрал Николая Крушева. Ему нужен русский рядом со мной.
 Я знаю, что это почти неслыханно, и заставить Михаила согласиться будет практически невозможно.
— Я могу использовать информацию о происхождении вашей семьи против него, чтобы заставить его согласиться на нашу помолвку.
 Выражение ее лица становится разъяренным, она делает еще один шаг назад, и я понимаю, что это были неправильные слова.
— Неужели ты ничего не извлек из всей истории между нами? - Спрашивает она, лихорадочно ища глазами что-то на моем лице.
 Может быть, раскаяние?
— К чему на самом деле приводит шантаж? - настаивает она.
 Я пожимаю плечами.
— Это помогло мне заполучить тебя, Нат.
 Она качает головой.
— Нет, это не так. - Выражение ее лица становится холоднее. — Ты бредишь, если думаешь, что заполучил меня. - Ее глаза сужаются. — Ты заставил меня переспать с тобой, чтобы держать рот на замке. Есть огромная разница между тем, чтобы завоевать кого-то честно, и тем, чтобы взять, потому что можешь.
 Я поджимаю губы, зная, что она права. Нат не выбирала меня, ни разу. Все это время я размахивал компроматом над ее головой, как лезвием гильотины.
— Не говоря уже о том, что моё разрешение использовать эту информацию против брата вбило бы клин между нами. - Она упирает руки в бедра. — Я не могу этого допустить.
 Тот факт, что она вообще продолжает спор, вселяет небольшую надежду.
— Ты не будешь нести ответственность. Это помогло разорвать последнюю помолвку, так что, если ты хочешь выйти за меня замуж, то я могу заставить его слушать. - Я провожу рукой по волосам. — Решать тебе, но я уверен, что Михаил предпочел бы, чтобы единственный человек, знающий правду о братве Гуриных, был членом семьи. Кроме Финна, с которым я уже разобрался. Есть ли лучший способ убедиться, что я оставлю это при себе?
 
— Ты хочешь сказать, что раскроешь правду о нашей фамилии моему деду, если я скажу “нет”? - спрашивает она, делая шаг назад.
 Я качаю головой.
— Нет, я бы не поступил так с тобой или твоей семьей.
 Она выглядит неубежденной.
— Я не понимаю, почему тебя это так волнует. И что, что Ник - твой друг. Какое это имеет значение?
 Меня охватывает ярость, потому что она не замечает чертовой правды, и это сводит меня с ума. И все же, почему бы ей не быть такой? Я ужасно обращался с ней все эти годы.
 Наталья Гурин была моей с того самого дня, как я положил на нее глаз, даже если я считал, что она оказывала на меня влияние из-за ненависти. Я тянусь к ней, хватаю за руку и притягиваю к себе.
— Ты моя, - говорю я, не в силах сдержать злобный тон. Опускаю руки на ее бедра и впиваюсь в нее ногтями.
 Ее глаза сужаются.
— Ты говоришь, как гребаный пещерный человек.
 Я прерывисто выдыхаю. Она права. Прямо сейчас я не могу мыслить здраво. Все, о чем могу думать, – это как добиться руки моей маленькой зверушки. Она принадлежит мне, и будь я проклят, если Ник хоть пальцем её тронет. Он мудак и не станет обращаться с ней должным образом.
 Я тяжело сглатываю, понимая, что сам едва ли относился к ней правильно с того дня, как мы встретились.
— Я прошу тебя выйти за меня замуж, потому что не могу тебя отпустить.
 В ее глазах мелькает обида.
— Почему? Потому что тебе нравится использовать меня как игрушку изо дня в день? - Она качает головой, в глазах стоят непролитые слезы. — Ты не можешь назвать мне вескую причину, по которой хочешь жениться на мне, кроме как помешать Нику заполучить меня, не так ли?
 Я знаю, что должен сказать ей правду, но меня бесит то, как сильно от этого сводит живот.
— У меня есть одна очень веская причина, и дело не в этом, bonita. - Я вытираю случайную слезинку, стекающую по ее щеке. — А в том, что я люблю тебя, Наталья.
 Ее глаза расширяются, а брови сводятся в очаровательной гримасе.
— Это невозможно, - бормочет она.
 Я продолжаю удерживать ее в объятьях.
— Думаю, что любил тебя долгое время, даже если мои поступки кричали об обратном. - У меня болит в груди от выражения ее лица. Это полное неверие. — Я был чертовым идиотом все эти годы, и хочу, чтобы ты поняла, что я знаю, что мне нужно потратить остаток своей жизни на то, чтобы загладить свою вину перед тобой.
 Ее губы поджимаются, когда она заглядывает мне в глаза.
— Если бы ты только дала мне этот шанс.
 Она отстраняется от меня и отворачивается.
— Неужели любящий мужчина стал бы шантажировать меня, заставляя расстаться с девственностью, как это сделал ты?
 Из-за угла раздается грохот, и прежде чем я понимаю, что происходит, Михаил Гурин прижимает меня к стене, глаза горят убийственной яростью.
— Я убью тебя нахрен, Моралес. Мне, блядь, все равно, кто твой дядя, но ты – покойник.
 Его руки адски сильно сдавливают мое горло и я понимаю, что долго не протяну, – он когтями вырвет из меня жизнь.
 Наталья ахает и смотрит на брата расширенными глазами, пытаясь осмыслить произошедшее.
 Я понимаю, что он убьет меня без малейших колебаний, просто по выражению его глаз. Поэтому встречаюсь взглядом с Нат в надежде, что она сможет образумить своего брата.
 Наталья бросается вперед.
— Михаил, отпусти его!
 Она цепляется за его огромные руки, пытаясь освободить меня, в то время как давление на шее становится почти невыносимым. Он вытягивает из меня жизнь, и если я что-нибудь не сделаю, он действительно убьет меня.
 Я нахожу в себе силы ударить ногой вверх и достать огромного русского ублюдка прямо в больное место, заставляя его отпустить меня ровно настолько, чтобы вырваться. Обойдя его, я встаю на другой стороне комнаты. Расстояние - единственное, что меня спасет от него.