Жестокий мучитель

 Она скрещивает руки на груди, привлекая мое внимание к ее полному декольте.
— У нас был уговор, и ты его нарушил, а не я.
 Я поднимаю бровь.
— Как именно я это сделал? - Спрашиваю её.
— Ты сказал, что будешь держаться подальше от моей семьи, если я буду делать все, что ты скажешь. - Ее щеки заливает густой румянец. — Я дала тебе то, что ты хотел, а теперь ты шантажируешь моего брата.
— Как я уже сказал, ты не можешь принадлежать мне, если твой брат пообещал тебя другому. - Я пожимаю плечами, зная, что ее это разозлит. — Мне пришлось разорвать помолвку, иначе ты нарушила бы сделку.
— Ты не дал мне шанса поговорить об этом с братом, - шипит она, выглядя так, словно хочет перегнуться через стол и задушить меня. — И это должно было произойти только после того, как я закончу учебу, так что никак не повлияло бы на нашу сделку.
 Я постукиваю пальцами по столу в барабанном ритме, когда подходит женщина и приносит Наталье ее заказ.
— Извини за задержку, Нат. Твоему другу что-нибудь нужно?
 Прежде чем я успеваю что-либо сказать, Наталья качает головой.
— Нет, он не может остаться.
— Это неправда. Мне пожалуйста, латте, - говорю я, улыбаясь официантке.
 Она слегка хмурит брови, переводя взгляд с меня на Наталью.
— Хорошо, сейчас принесу.
— Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Я пришла сюда, чтобы прояснить свои мысли, - говорит она, свирепо глядя на меня, берет свой кофе и делает глоток. — Если хочешь остаться, найди свой столик.
 Я качаю головой.
— Это не так работает, и ты это знаешь.
 Ее губы сжимаются в тонкую линию.
— Ты собираешься объяснить, что делаешь в Бостоне?
— Я уже сказал тебе, зачем я здесь. - Я скрещиваю руки на груди.
— Значит ты в Бостоне только из-за меня? - спрашивает она скептически.
 Я понимаю, что для меня действительно кажется немного странным совершить это путешествие только из-за Натальи, но правда в том, что мне нужно было увидеть ее, поговорить с ней, снова прикоснуться к ней. Это непреодолимое, жгучее желание разыскать ее возникло с тех пор, как машина выехала за ворота Академии Синдиката.
— Я должен был убедиться, что ты придерживаешься правил. Не могу допустить, чтобы ты расслаблялась.
— Верно, значит, ты здесь, потому что ты – мудак.
— Следи за своим языком, Гурин, и помни, что ты принадлежишь мне.
 Ненависть вспыхивает искрами в ее темных глазах, они практически кипят, как раскаленные угли, пытаясь прожечь себе путь прямо сквозь мою плоть.
 Больше она не произносит ни слова, просто берет заказанное шоколадное пирожное и откусывает кусочек.
 Я чувствую, как твердеет мой член, когда немного крема попадает на губу и она соблазнительно слизывает его, вызывая в моей голове множество грязных гребаных мыслей.
— Осторожнее, Гурин. Если будешь так есть, ты напросишься, чтобы тебя трахнули в туалете.
 Ее глаза расширяются, и она качает головой.
— Я ем, как любой нормальный человек.
 Ее щеки заливает румянец, когда она откладывает пирожное и делает долгий глоток кофе.
— Вкусно? - Спрашиваю я.
 Она кивает.
— Да, поэтому я и прихожу сюда. Это мое постоянное место. - Ее брови сходятся на переносице. — Чего я не могу понять, так это как ты нашел меня здесь.
 Я пожимаю плечами.
— У меня свои способы.
 Она издает маленький взволнованный вздох, который я ощущаю прямо на своем члене, сдвигаясь по мере того, как мои брюки становятся все теснее.
— Вот, пожалуйста, один латте, - говорит женщина, возвращаясь к столу, и ставит чашку передо мной. Словно заметив морозную атмосферу, она прочищает горло. — Ты в порядке, Нат?
 Наталья встречает её взгляд и улыбается, но улыбка не доходит до ее глаз.
— Да, я в порядке, Синтия. Большое спасибо.
 Она кивает, но не выглядит убежденной, когда оставляет нас наедине.
— Обращаешься к персоналу по имени, да?
— Я хожу сюда с Михаилом, сколько себя помню. Она всегда была добра ко мне.
— Почему твоя мама живет не в Бостоне?
 Ее глаза вспыхивают гневом, а спина становится жесткой, как доска.
 
— Потому что она трусиха.
 Я приподнимаю бровь, зная, что с тех пор, как умер отец Натальи, ее мать жила в России. В конце концов, я проделал домашнюю работу и мне известно всё, что нужно знать о ее семье.
— Правда?
 Наталья впивается зубами в нижнюю губу и качает головой.
— Это не твое дело.
 Я хватаю ее за руку через стол и сжимаю.
— Все, что касается тебя, – моё дело, Гурин, и не забывай об этом.
 Ее ноздри раздуваются, но она ничего не отвечает.
 Я отпускаю ее руку, когда эта царапающая потребность усиливается.
— Иди в уборную.
— Что?
— Ты меня слышала. - Бросаю на нее предупреждающий взгляд. — Я хочу, чтобы ты сейчас же пошла в женский туалет.
 Ее язычок облизывает губы, привлекая к ним мое внимание. Не в первый раз с тех пор, как я сел.
— Почему?
— Наталья, если ты заставишь меня сказать это еще раз, клянусь Богом я…
 Она встает, не говоря ни слова, и с важным видом направляется в женский туалет, который находится позади нас, закрывая за собой вращающуюся дверь.
 Я сжимаю кулаки и заставляю себя подождать хотя бы полминуты, прежде чем тоже встать и последовать за ней. Это безумие, как отчаянно я хочу остаться с ней наедине.
 Глаза Натальи расширяются, когда я захожу в туалет, и закрываю дверь, защелкивая на замок для надежности.
— Что ты...
— Никаких вопросов, - рычу я, надвигаясь на неё.
 Она отступает назад до тех пор, пока ей некуда идти, спина упирается в белые кафельные стены. Грудь вздымается и опускается от глубоких, хриплых вдохов, когда я приближаю свои губы к ее на расстояние сантиметра.
— Скажи мне, принцесса, каково это – оказаться в моей власти на своей территории? - Спрашиваю я.
 Ее челюсть сжимается, а затем она делает то, чего я не ожидал. Она плюет в меня.
 Я в гневе хватаю ее за горло, сжимая так сильно, что ее глаза вылезают из орбит.
— Ты достаточно скоро поймешь, что подобное грубое поведение – худший способ вести себя рядом со мной.
 Она вцепляется в мою руку, пытаясь оторвать ее от своего горла.
 Я отпускаю, а затем прикусываю ее нижнюю губу зубами.
— Ты принадлежишь мне, и будет так, как я скажу. Не забывай об этом. А теперь ответь на мой вопрос.
— Я ненавижу это, - говорит она, глаза полны страстной ярости.
 Я хватаю ее за бедра и впиваюсь в них кончиками пальцев.
— Не уверен, что верю тебе. - Я наклоняю голову. — В конце концов, ты говорила мне, как сильно хочешь трахнуть меня снова, когда мы были на Зимнем бале. - Разворачиваю ее лицом к стене и прижимаюсь к ней всей длиной своего тела. — Такая грязная девчонка, когда ты нуждаешься. Я хочу, чтобы та девушка вернулась.
— Она мертва, - шипит Наталья.
 Я посмеиваюсь, качая головой.
— Это мы еще посмотрим, nena. Уверен, через несколько минут она будет здесь, умоляя меня о члене.
 Она издает разочарованный звук, когда я провожу руками по ее соблазнительному телу, зная, что не уеду из Бостона, пока не насыщусь ею. Наталья принадлежит мне, и очевидно, что ей всё еще нужно понять, что это значит.
 
Глава 18
 
 
Наталья
 
 
 
 Элиас грубо прижимает меня к стене, его руки скользят по каждому сантиметру моего тела, как будто он отчаянно хочет меня.
— Ты скучала по мне, nena?
 Я бросаю на него взгляд через плечо.
— Нет.
 Он смеется, тепло его дыхания дразнит мочку моего уха.
— Я не уверен, что верю тебе.
— Отпусти меня, - говорю я сквозь стиснутые зубы, пока он дразнит мои твердеющие соски через ткань рубашки.
— Хм, я так не думаю, - бормочет он, запуская руку под мою рубашку.
 Я ахаю, когда он щиплет голый сосок под чашечкой лифчика, посылая острый импульс желания прямо в мое нутро.