Жестокий мучитель

— Мне скучно, и у меня свободное окно. Не хочешь потусоваться?
 Я смотрю на книгу в своей руке, а затем на Камиллу.
— В библиотеке? - Предлагаю ей.
 Она закатывает глаза.
— Ты такой ботаник. Как я вообще с тобой подружилась?
 Я смеюсь.
— Прости, что я серьезно отношусь к учебе.
 Камилла вздыхает.
— Это потому, что ты на самом деле готовишься к тому, чтобы возглавить семейный бизнес. - В ее глазах появляется печаль. — Мой отец намерен продать меня тому, кто больше заплатит, и это моя единственная цель в жизни.
— Этого не может быть, - говорю я, зная, что ее отец, несмотря на то, что он холодный и расчетливый человек, заботится о Камилле. Я встречалась с ним и видела, как он души в ней не чает.
— Поверь мне, это так. - Она смотрит мне в глаза. — Моя кузина Ималия сбежала с одним из наших врагов, и это вызвало спор между отцом и его сестрой, мамой Ималии.
 Я слышала о том, что ее двоюродная сестра сбежала со Спартаком, паханом Братвы Волкова. Это стало новостью по всей стране, особенно среди русских.
— Какого рода спор?
— О браке по расчету. Мой отец настаивает, что устроит его и для меня, и для Мии. - Она сцепляет большие пальцы рук. — Я подслушала, как он рассказывал нашей тете.
 Я морщу нос.
— Это отстой. Михаил никогда бы не стал принуждать меня к браку.
 По крайней мере, я надеюсь, что он бы этого не сделал. Не могу отрицать, что уже некоторое время меня не покидает чувство, что я не смогу по-настоящему править братвой без мужчины рядом.
— Это потому, что твой брат крутой. - Она переплетает свои руки с моими. — Ладно, давай позанимаемся в библиотеке, как пара ботаников.
 Я смеюсь.
— Но ты не можешь меня отвлекать.
 Она надувает губы.
— Тогда что веселого в том, чтобы ходить в библиотеку?
— Выполнять работу. Ты можешь делать то, что у тебя получается лучше всего.
— И что же? - спрашивает она.
— Смотреть на людей.
 Ее лицо озаряется, и она кивает.
— Хорошая идея. Я люблю наблюдать за людьми.
— Ты странная, знаешь это?
 Она кивает.
— Конечно. Все лучшие люди – странные.
 Направляясь в библиотеку, мы погружаемся в дружеское молчание. Это безумие, как мои подруги могут так легко вытащить меня из депрессии и отвлечь от того ада, в который меня ввергает Элиас. Правда, это никогда не длится долго. Мои проблемы всегда всплывают на поверхность, и фотография в шкафчике не выходит у меня из головы.
 Мы добираемся до библиотеки, и после быстрого осмотра, с радостью отмечаю, что Элиаса здесь нет. Я сталкиваюсь с ним в библиотеке гораздо чаще, чем в другие годы, и, боюсь, это потому, что ему нравится играть со мной здесь, на моей территории.
— Обычное место? - Спрашивает Камилла, бросая взгляд на угловой столик, который я всегда выбираю.
 Когда я смотрю на него, то всё, что я вижу, - это Элиаса, сидящего рядом со мной, его рука под моей юбкой, когда он подталкивал меня к краю.
— Конечно, - говорю, пожимая плечами.
 Я не могу позволить ему так залезть мне в голову, независимо от того, насколько он уже проник мне под кожу.
 Камилла опускается на стул и откидывает голову на спинку.
— Просто нахождение в библиотеке меня утомляет.
 Я закатываю глаза.
— Ты драматизируешь. Мы зашли минуту назад.
 Она открывает глаза и смотрит на меня с серьезными видом.
— Да, это истощает. Все эти ботаники и книги. - Она качает головой. — Серьезно, как мы в итоге стали подругами?
— У меня такое чувство, что это вина Адрианны.
 Камилла кивает.
— Должна была догадаться. - Она игриво подталкивает меня локтем. — Ты же знаешь, что я шучу?
— Конечно, - говорю я, открывая книгу на странице, на которой закончила.
— Это был хороший день. Даже если для того, чтобы подтолкнуть тебя к нашей чудаковатой компании, потребовалось, чтобы твои подруги вели себя как идиотки.
 Я поднимаю бровь.
— Ты действительно можешь назвать троих компанией?
— Прекрасно, наше трио отшельников. - Она качает головой. — Тебе нравится подшучивать над тем, что мы, по сути, были тремя лузерами, пока не появилась ты?
 
— Это чушь собачья, и вы это знаете. Вы не были лузерами.
 Она пожимает плечами.
— Неважно, я лишь хочу сказать, что рада, что Джинни была сукой в тот день.
 Я смеюсь.
— Я тоже. Ненавижу то, какой я была с ними.
 Хотя мне никогда не нравилось издеваться над людьми, как это делала Джинни, я никогда не высказывалась. Молча наблюдала, как она обращалась с людьми как с дерьмом, и это то, чем я не горжусь. По сути, единственная хорошая вещь, которую Элиас когда-либо сделал для меня, - это открыл мне глаза на то, какими ужасными друзьями на самом деле были Джинни, Анита и Керри.
— Да, ты была немного идиоткой, - говорит Камилла, ухмыляясь.
 Я тяжело вздыхаю.
— Я скучаю по Джорджии.
— И не говори. Она пригласила всех нас на Пасхальные каникулы на Сицилию.
— Правда? - Спрашиваю я.
— Да, получила от нее электронное письмо вчера. Почти уверена, что она разослала его всем нам троим.
 Я с трудом сглатываю, так как не проверяла свою электронную почту. В глубине души я уверена, что брат не позволит мне поехать. В конце концов, семья Джорджии тесно связана с Фабио Альтери, и в данный момент война, бушующая в Бостоне, затрагивает и его.
— Не думаю, что Михаил согласится, чтобы я поехала.
 Камилла выглядит разочарованной.
— К сожалению, не думаю, что моя семья мне тоже позволит.
 Между нами воцаряется торжественная тишина, и только тогда я понимаю, что она так много болтала, что я просидела в библиотеке уже почти десять минут и не сделала никакой работы.
 Я подталкиваю ее локтем.
— Заканчивай болтать и давай заниматься.
 Она высовывает язык, а затем осматривает библиотеку, скорее наблюдая за людьми, а не работая. Ее оценки не самые лучшие, но я могу понять, почему ей все равно, какие оценки она получит. Печально, что в нашем мире так относятся к большинству женщин.
 Позади меня кто-то прочищает горло, и я напрягаюсь, гадая, не выследил ли меня Элиас снова. Но, когда оборачиваюсь, за моей спиной стоит его кузина.
— Извините, что прерываю. Я хотела спросить, нет ли у тебя конспекта с последнего урока по праву? - Спрашивает Лайла.
 Я улыбаюсь, потому что Лайла всегда была милой, даже если мы не общались. Она держится, в основном, за испанскую группу друзей, поскольку они предпочитают общаться на испанском, но она совсем не похожа на своего кузена. Мне всегда казалось странным, что Элиас не остался с испанскими ребятами, тем более что его английский был не самым лучшим, когда он приехал, но он был полон решимости управлять этим местом. Лайла добрая и из кожи вон лезет, чтобы помочь людям, по сути, полная противоположность Элиасу.
— Да, у меня где-то есть. - Я наклоняю голову. — А ты где была?
 Она вздыхает и садится рядом со мной.
— Отец позвал меня домой на мероприятие. Он всегда так делает. - Она прикусывает нижнюю губу. — Ты не против, если я отсканирую твои записи?
 Я качаю головой.
— Конечно, нет. Сейчас их найду. - Я роюсь в своей сумке и достаю блокнот, которую использую для занятий по праву.
— Держи. - Передаю его ей.
 Она выглядит немного нерешительной, когда берет блокнот.
— Спасибо. Надеюсь, ты не держишь на меня зла за то, как кузен обходится с тобой. - Она качает головой. — Он еще больший мудак, чем когда-либо, верно?
 Я киваю.
— В основном.
 Она хмурит брови.
— Он продолжает говорить всем, что ты его. Хотя я не уверена, что он имеет в виду.
 Я тяжело сглатываю, жалея, что она заговорила об Элиасе.
— Значит, нас двое.
— В любом случае, в чем проблема твоего кузена с Натальей? - Спрашивает Камилла.
 Лайла пожимает плечами.
— Бог его знает.
— Я задаю себе этот вопрос с того дня, как встретила его, - бормочу я, поскольку ненависть Элиаса ко мне была беспочвенной и в то же время глубокой. — Он только посмотрел на меня, и это было похоже на ненависть с первого взгляда. - Я смеюсь.