Жестокий мучитель

— Ева, - зову ее по имени.
 Спина Евы напрягается, когда она останавливается и оборачивается.
— Элиас, чего ты хочешь?
 Я ухмыляюсь, скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к стене, отделяющей тропинку.
— Почему бы тебе не подойти сюда?
 Ева качает головой.
— Мне и здесь хорошо, спасибо.
 Во мне закипает ярость, глаза сужаются.
— Только потому, что ты теперь маленькая любимица директора, не пытайся вставать между Натальей и мной. - Я сокращаю расстояние между нами. — Ты можешь думать, что это дает тебе власть, но с Натальей ты, блядь, не влазишь в это.
 Глаза Евы вспыхивают гневом.
— Почему бы тебе не перестать морочить голову Нат и не признать уже, что у тебя есть чувства к ней?
 Она словно дает мне пощечину своими словами. Чувства к Наталье Гурин?
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
 Ева наклоняет голову.
— Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду. Иначе почему ты так одержим ею?
 В последнее время это слово слишком часто приходит мне на ум.
— Одержим? - повторяю полувопросительно. — Я не…
 Я замолкаю, понимая, что это ложь. Наталья была моей навязчивой идеей задолго до того, как я лишил ее девственности.
— Дошло наконец? - Ева дразнит.
 Я бросаю на нее взгляд, сжимая кулаки.
— Просто не стой у меня на пути, поняла?
— Я поняла тебя с первого раза, Элиас. И разве с тех пор я мешалась у тебя под ногами? - спрашивает она.
— Нет, но я говорю тебе не впутывать Оакли в это.
— Я и не собиралась. - Ева выдерживает мой взгляд. — Теперь, если ты не возражаешь. Я иду домой.
 Ева смотрит налево, привлекая мое внимание к директору Бирну, который, похоже, готов убить меня за общение с его женой.
— Элиас, какого хрена ты здесь делаешь? - рычит он.
 Дерьмо.
 Ева кладет руку ему на грудь.
— Все в порядке. Мы просто разговаривали.
 Я усмехаюсь, пытаясь притвориться, что директор меня не пугает. Этот парень – танк и мог бы без особых проблем надрать мне задницу.
— Ага, Вы так ревнуете, что Ева больше не может даже разговаривать с парнями?
— Не с теми, которые, блядь, душат ее в пустых коридорах, - рычит он.
 Я поднимаю обе руки вверх в знак капитуляции.
— Ладно, успокойтесь. Я ухожу.
 Я отворачиваюсь и ухожу, несмотря на желание бежать от взбешенного директора. Это безумие, что он женат на студентке. Последствия будут огромными, и все же он, кажется, чертовски уверен, что никому не будет до этого дела.
 Пока я иду по тропинке, голос Евы повторяется снова и снова.
 Признай уже, что у тебя есть чувства к ней.
 Это как насмешка, которую я не могу стереть из своей памяти. Ева не понимает, о чем говорит. Она здесь всего пять минут и думает, что знает, что происходит между нами двумя.
 Риццо сидит на скамейке в конце дорожки, и хмурится, когда видит меня.
— Где ты был?
 Я пожимаю плечами и сажусь рядом с ним.
— Ходил поздравить новую миссис Бирн. - Я ухмыляюсь ему.
 Он качает головой.
— Это полный пиздец. Я никогда раньше не был в такой странной долбаной школе.
 Я смеюсь.
— Правда.
— Как зимние каникулы? - спрашивает он.
 Я пожимаю плечами. Находиться вдали от Натальи и заставлять себя не связываться с ней, а потом узнать больше об истории, связанной со смертью моей матери, – это были одни из самых тяжелых каникул в моей жизни. Посещение ее могилы с тех пор не выходит у меня из головы, и я думаю, это потому, что часть меня теперь винит ее. Если бы она держала рот на замке, возможно, все еще была бы жива.
— Не самые лучшие, - отвечаю я.
 Риццо вздыхает и кивает.
— Мои тоже. - Он качает головой. — После всего дерьма, что мой отец натворил в прошлом году, в этом году все казалось странным. Я не могу этого объяснить.
 Я понимающе киваю. Риццо пришлось уехать за пару недель до зимних каникул, потому что его маму подстрелили. Он узнал, что отец накачивал ее наркотиками, делая больной в течение многих лет. Все это звучит как дерьмовое шоу, если не сказать больше.
— Ладно, извини, что спросил.
— Итак, какие у тебя планы на этот семестр? - Спрашивает Риццо, глядя мне прямо в глаза. — Все еще преследуешь эту девчонку Гурин?
 
 У меня сводит живот при упоминании Натальи.
— Конечно, - отвечаю я, но даже для моих собственных ушей это звучит неуверенно.
— И что это значит? - спрашивает он.
 Я пожимаю плечами.
— Что?
— Почему ты так её ненавидишь?
 Ненавижу.
 По словам Евы, я не ненавижу Наталью.
— Это долгая история.
 И это действительно так. Ненависть к Наталье родилась из ошибочного убеждения, что моя мама умерла из-за братвы Гуриных. Что весь мой мир перевернулся с ног на голову из-за ее семьи. Со временем причина моих издевательств исчезла, а желание выместить на ней свою ярость стало извращенным и навязчивым. Где-то на этом этапе, я полагаю, ненависть к ней переросла во что-то более нездоровое и испорченное.
— Она не кажется такой уж плохой, вот и все. Не понимаю, почему ты ее так ненавидишь.
 Я пристально смотрю на Риццо, поскольку он переходит все границы, задавая мне вопросы.
— Тебе что с того, в любом случае?
— Ничего, просто любопытно.
— Что ж, держи свое любопытство при себе. - Я встаю и бросаю на него последний взгляд. — Не люблю, когда меня допрашивают.
 Риццо качает головой.
— Я уже понял. - Он встает. — Хочешь совет?
— Не совсем, - отвечаю, раздражаясь, когда он следует за мной по тропинке к академии.
— Ну, я все равно дам его тебе. Если ты хочешь ее, то перестань быть придурком.
 Я смотрю на Риццо.
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
 Он ухмыляется, и мне приходится сдерживаться, чтобы не ударить кулаком по его самодовольному лицу.
— Это классическая тактика агрессора. Тебе нравится Наталья. Вот почему ты получаешь такое удовольствие, мучая ее. Это дает тебе власть над ней, но это не лучший способ завоевать ее сердце. - Он подмигивает мне и затем идет вперед. — Просто подумай об этом.
 Ублюдок.
 Если было недостаточно того, что Ева сказала, что у меня есть чувства к Наталье, теперь и этот сукин сын намекает, что она мне нравится.
 Нравится ли мне Наталья?
 Я провожу рукой по шее, медленно поднимаясь к мужскому общежитию, которое находится отдельно от главного здания.
 Идея мне чужда, и все же я не могу отрицать, что ненависть, которую я испытывал к ней, постепенно трансформировалась и менялась.
 С годами это превратилось во что-то зловещее. Я морщусь, вспоминая, как в десятом классе зашел слишком далеко и ударил ее ножом в ногу.
 Мой гнев из-за смерти матери был выплеснут на неё, потому что она была единственной отдушиной, которая у меня осталась.
 В моих глазах Братва Гурина была причиной, по которой я оказался здесь, но, как выяснилось, я сильно ошибался.
 Теперь я не знаю, что чувствую по поводу всего этого.
 Вину, может быть. Так как даже если братва и была бы причиной маминой смерти, Наталья всегда была невиновна во всем этом.
 И мое влечение к ней было очевидным уже несколько лет. Сначала это вызывало у меня отвращение, но теперь я начинаю понимать, что, возможно, и Риццо, и Ева правы.
 Я хочу Наталью самым первобытным образом, и это опасно. Чувства не могут быть частью сделки. Нет, если я собираюсь сломать ее так, как всегда хотел, но внезапно эта перспектива становится менее желанной, чем когда-либо.
— Элиас! - Ник зовет меня по имени, подбегая ко мне. — Я везде тебя искал.
 Я пожимаю плечами.
— Извини, у меня были кое-какие дела.
 Он качает головой.
— Роза только что порвала со мной.
 Я поднимаю бровь.
— Она порвала с тобой? - Спрашиваю я, с трудом веря в это.
 У Розы нет хребта, поэтому трудно представить, как она может противостоять Нику.
 Он кивает.
— Да, мы не ссорились или что-то в этом роде. Она просто повернулась и сказала мне, что все кончено.