Другие. Возрождение
— Мы Аду не используем. Ясно? Для вас она может и ценный кадр, а для нас — друг.
— Невеста же? — вдруг шепнул Феникс.
— Это не твоё дело, ещё раз говорю, — Ден чувствовал, как еле сдерживается, чтобы не вышвырнуть этого наглого Гершу за шкирку из салона. Даже в буфере докопались! Чёртовы Фениксы и Сёртун.
— Теперь это наше общее дело, Денеб. Пока Ада в Будапеште развлекается с Льётольвом, ты здесь для них готовишь уютное логово. В итоге вы окажетесь там же, где и Сёртун. А могли бы договориться с нами, Фениксами. Ты же заглядывал ей в голову? Нужно лишь парочку небольших искажений, и с Адой можно будет делать что душе угодно. Если, конечно, у сущностей есть душа, — злобно прошипел Герша последние слова.
— Валил бы ты отсюда, пока я тебя искажать не начал, умник, — Ден поднялся из-за стола и подошёл к двери, широким жестом открыв её. — И запомни, Ада — моя пара.
— Не такая уж и твоя. Nemo sine vitiis est, — с этими словами Герша удалился, оставив Денеба в задумчивости.
Да, Ден прекрасно понимал, чем может закончиться поездка Льё в Будапешт, и знал, что он не остановится ни перед чем, ради достижения своей цели. Но Ада… Она явно интересовала Льётольва не только как Феникс, а ещё и как женщина. И что будет руководить им в каждый момент времени — понять невозможно, даже после десятков лет рядом.
Позже, ночью, Денеб перестал чувствовать Аду через метку, и встревожился не на шутку. Вряд ли рядом с Льё ей грозит опасность, если только… Льётольв в состоянии блокировать метку, так же как и снять её полностью.
— У неё должен быть выбор, — с тоской прошептал сам себе Ден, уныло проведя рукой по пустой простыне рядом. — Только честный выбор, Льё.
Ден посмотрел на часы: самолёт давно уже сел, но Льё и Ада не показывались. Может, ошибся рейсом? Пройдя ещё немного вперёд, он увидел их: Льётольв как всегда, одетый с иголочки, но несколько помятый на лицо, вёл под руку, бережно придерживая, бледную измученную Аду. Она старалась не подавать виду, как ей тяжело, но это было слишком заметно.
Денеб бросился к ним и поймал Аду в руки. Она дрожа прижалась к нему и, казалось, была готова расплакаться.
— Еле долетели, — выдохнул Льё. — Адочке было плохо, укачивало.
— С чего бы это? — Ден тревожно глянул на друга, продолжая удерживать Аду в руках, поглаживая по спине.
— Откуда мне знать. Есть ощущение, что она сутки ничего не ела и слишком перенервничала вчера, — Льётольв двинулся вперёд. — Давайте уже доберемся до дома, я устал как собака.
— Лапушка? — шепнул Ден.
— Денеб… Прости, — тихо выговорила Ада, на что он недоуменно поднял брови.
— Всё нормально. С кем не бывает, ты не виновата, что организм устал. Сейчас доедем до дома, а там я о тебе позабочусь.
— Я так скучала…
— Ну-ну, птичка… Об этом потом.
Дома Ден устроил Аду на диване в гостиной, Льё вальяжно расположился в своём любимом кресле, открыл окно и курил через мундштук, будто бы не обращая внимания на суету вокруг. Денеб же приготовил бульон, заварил крепкий чай и всячески заботился о Фениксе. Она же тихо улыбалась ему и изредка посматривала на Льё украдкой, а он отвечал ей тем же.
Ден замечал эти взгляды, но пока молчал. Для серьёзного разговора ещё найдётся время, сейчас он хотел помочь Аде и узнать, как прошло заседание. О чем собственно и спросил, спустя час, остановившись у приоткрытого окна. Серые тучи обещали пролиться тёплым весенним дождем и рассеяться ближе к ночи.
— Как слушание?
— Сёртуна взяли под стражу, будут выжигать. Ожидаемо, — откликнулся Льё. — Нас отпустили, Ада теперь официально отступница. Будет с нами в буфере жить. А всё остальное… По поводу нашего эксперимента и вас… Чуть позже решится.
— Как-то уж слишком просто, тебе не кажется? — с небольшой тревогой добавил Ден.
— Как же! — вступила в разговор Ада, кутаясь в плед. — Знаешь, сколько всего он наговорил? Сёртун? Боюсь, что им придётся его убить, чтобы всё это вытащить. Подозревают, что он сам под влиянием. Жутко…
— Аду нельзя было туда пускать вообще, услышать от учителя такие отвратительные, грязные слова — это слишком, — зло процедил Льё. — Я бы сам его убил на месте, если бы это не подвергало нас всех опасности.
— Льё? — Ден отошёл от окна и сел во второе кресло, присматриваясь к другу внимательнее.
— Что?! Не смотри так. Никто не давал ему право распоряжаться чужой жизнью. Тем более выжигать. Феникс Феникса! Как его на месте не казнили, — Льё неловко дернулся и выронил сигарету. Она упала на ковер и тлела, рассеивая дым. Все взгляды оказались прикованы к крошечному огоньку на полу.
— Решения суда никогда не оспариваются. Даже в личных разговорах, Льё, — безэмоционально парировал Денеб, не сводя глаз с сигареты.
— Он просто устал, — попыталась оправдать его Ада.
— Льё? Самый стойкий истинный экзистенциалист? Не надо морочить мне голову, птичка. Причина поведения Льётольва совсем иная, правда?
— Нет, — Льё поднялся за сигаретой, затаптывая прожженное место на ковре.
— Не надо врать. Вчера ко мне приходил Герша, — строго начал Денеб, и лицо его стало суровым. Внутри клокотала ревность и злость, в большей степени на тех, кто сделал больно Аде, но и на Льё — тоже. Он всё никак не мог понять, чего хочет экзистенциалист, и не мог отличить его истинные чувства и намерения от игры ради цели. — Он знает так много, что я уже сомневаюсь в том, что нас будут держать в буфере.
— Что? — Льё остановил зажигалку на полпути к новой сигарете. Ада завернулась в плед и отвернулась к стене, поджав колени к груди.
— Что слышал. Сёртун имеет довольно большую группу поддержки, это всем известно. И они будут оправдывать его до самого конца, а поскольку объект, из-за которого всё и произошло, теперь наш, то их ненависть с Ады распространилась на нас с тобой, Льё. А ты, вместо того, чтобы заняться этим вопросом и обеспечить безопасность всем нам… Ты… — Ден сжал кулаки и замолчал, пытаясь справиться с собой. Он видел удивленный взгляд друга, видел, как с каждым словом всё сильнее сжималась Ада, и не хотел продолжать, но не мог.
— Я? — эхом отозвался Льё.
— Да-да, ты! Что делал ты? Если некоторые довольно интимные подробности твоей жизни известны даже какому-то дурню из архива, то что думать про всё сообщество? Где твоя голова, Льётольв?! — повысил голос Ден, ожидая адекватного ответа. Льё отложил незакуренную сигарету на стол, поправил пиджак. Чуть подумал и снял его, бросив на пол.
— Не могу больше! — крикнула Ада, и убежала в комнату, оставив после себя колыхаться воздух.
— И что ты скажешь теперь? — всё также громко продолжал вопрошать Ден, чтобы и Ада могла его слышать.
— Ничего не скажу.
— Ты должен быть честен и с ней, и со мной! — Денеб указал пальцем в сторону спальни. — Если ты исказил Аду ради собственной прихоти, ради этой твоей высокой цели, то она имеет право знать! Слышишь? Чтобы не страдать.
— С чего ты вообще взял, будто мы совершили что-то предосудительное, только потому что какой-то дурак сказал об этом? — пытался защититься Льё.
— Метка! Метка, дорогой мой друг. И если ты вдруг забыл, мы с Адой резонируем очень сильно. Мне не нужно ничего делать, чтобы чувствовать, что с ней происходит.
— И со мной, да? Essentia…
— Так зачем, Льё?
— Ubi nihil vales, ibi nihil velis, — многозначительно изрёк Льётольв.
— Не надо! Ты знаешь, что это не так. У меня почти получилось!
— Хватит Ден, ты хватаешься за соломинку.
— А что делаешь ты? Насколько ты искренен? Может к тебе в голову заглянуть, я же могу! — Ден встал и нерешительно двинулся к спальне, пытаясь придать себе как можно более спокойный вид. — У Ады, Льё, должен быть выбор! Слышишь?! И если бы ты нагло не влез между нами, ей не пришлось бы сейчас страдать!
— Ты уверен, что она страдает?
— Да. Я чувствую это.
— Ну-ну…
— Если бы ты не был моим другом, я бы давно прибил тебя.