Чокнуться можно! Том 2

Я дернул на себя тяжёлую боковую дверь. А открыть старую «буханку» — это целое искусство! Тут нужно и подумать, и силу приложить, и поколдовать не помешает, если уж на то пошло!
Внутри уже расположились мои коллеги. Нарколог Бахаев, судя по запаху и раскрасневшемуся носу, уже начал «подготовку» к рыбалке. Рядом с ним, вжавшись в угол, сидел Макс. Выглядел он уж слишком бодро для человека, который дежурил без выходных почти целую неделю.
  
За рулём, вцепившись в баранку, сидел Забелин. Невролог лишь коротко кивнул мне. В его взгляде до сих пор читались и уважение и неприязнь. Никак он не определится, как относиться ко мне после того случая с водителем губернатора.
— Поехали, — буркнул он, и мы погнали на заслуженный отдых.
Дорога к озеру пролегала через несколько сёл и густой сосновый бор. Жаров то и дело подсказывал Забелину, как правильно ехать. Неврологу это не нравилось, но сельского терапевта он всё-таки слушался. Уж кто-кто, а Жаров точно знает весь Тиховолжский район как свои пять пальцев. Даже лучше!
«Буханку» нещадно трясло на каждой кочке. Этот так называемый танк может превратить нас в фарш, если ехать по бездорожью слишком долго.
М-да… А в будущем о нём отзывались иначе. Хотя… Может, я что-то не понимаю? Видимо, в этом автомобиле есть своя романтика. Всё-таки тяжело человеку из другого времени адаптироваться в новой для себя среде. Я ведь всё автоматически сравниваю с технологиями будущего.
Правда… Когда наша машина преодолела лужу, которая, казалось, была глубже целого озера, я сразу же всё понял.
Да, правду говорили. Это — не машина. Абсолютный вездеход.
— А я ему говорю: «Петрович, если ты ещё раз решишь, что белая горячка — это атака рептилоидов, я тебя на всю жизнь в психушку отправлю!» — Бахаев заливисто расхохотался, попутно прихлёбывая из фляжки. — Макс, ты же его вёз вчера?
Не знаю, как я упустил этот момент, но после заправки Забелин и Бахаев поменялись местами. И до меня только сейчас дошло, что нарколог Бахаев пил не только вчера. Более того, он прямо за рулём пьёт! Останавливать его уже слишком поздно — мы скоро доедем до пункта назначения. Но на обратной дороге лучше передать руль более ответственному водителю. Например, Максу.
— Да, я этого пациента вёз, — кивнул Макс. — Буйный дед. Кричал, что у него в голове змеи. Я ему сказал, что у нас в клинике есть психиатр, который этих змей на завтрак ест. Почему-то он после этого затих, а фельдшеры меня отругали. До сих пор не могу понять, с чего бы вдруг…
Жаров, сидевший на переднем сидении, тут же обернулся.
— Кстати, о змеях и прочих вредителях, — бросил он. — Слыхали, что Щербатов опять в администрацию бегал? Всё пытается подсидеть кого-то. Говорят, на тебя, Алексей Сергеевич, зуб точит.
Я внимательно прислушался. Система в фоновом режиме начала анализировать тембр голоса Жарова.
/ВНИМАНИЕ! Маркеры искренности: 92%. Субъект обеспокоен. Информация подтверждается/
— Зуб? — я усмехнулся. — Пусть точит. Главное, чтобы челюсть не вывихнул. Правда, как он меня собирается подсидеть — непонятно. Он же фельдшер. Сразу оговорюсь, фельдшеров я уважаю. И очень глубоко. Но врача с двумя образованиями он чисто по закону заменить не сможет. Так что не понимаю, как тут можно кого-то подсидеть. С тем же успехом какой-нибудь лаборант может надеяться, что подсидит доцента. Как он это сделает, если для этого нужно ещё отучиться лет пять? Кстати, а что именно он там болтает?
— Да чушь всякую несёт! — невролог Забелин неожиданно вступил в разговор.
Что самое интересное, я в очередной раз отметил, что установленный мной фильтр в нейроинтерфейсе до сих пор работает. Забелин только что покрыл фельдшера трёхэтажным матом. А я услышал просто: «Чушь всякую несёт!»
— Говорил, мол, зазнался «гений», — продолжил невролог. — Но Сафонов его пока осаживает. Ему скандалы лишние не нужны. Но Щербатов — гнилой человек, сразу вам скажу. Он если вцепится, то до конца. Я его ещё со времён интернатуры помню — он тогда на своего наставника донос написал. Из-за какой-то ерунды. Опытный врач чуть своего места не лишился за пару лет до пенсии!
Макс рядом со мной напрягся. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Я заметил это и чуть толкнул его локтем. Призвал к спокойствию. У Макса с этим фельдшером свои счёты, но последнее, что нам всем нужно — это многосторонний конфликт.
К озеру мы прибыли, когда солнце ещё только собиралось появиться из-за горизонта. Пригорное озеро и окружающие его земли источали только тишину. Над водой виднелся густой туман.
Прелести раннего утра!
— Красота… — выдохнул Бахаев и вывалился из машины. — Воздух-то какой! Аж лёгким щекотно!
Мы начали разгружаться. Забелин и Жаров орудовали снастями, Бахаев возился с котелком, а мы с Максом вызвались натаскать хвороста. Я на мгновение замер у берега. Решил посмотреть на воду.
В этом времени столько несовершенства. Бюрократия, грязь, обман. Зато природа неизменная! Такая, какая должна быть. А в моём времени всё иначе. Система отлажена идеально. Но от природы почти ничего не осталось. На секунду я почувствовал настоящий покой.
Мы с Максом вернулись к стоянке. Едва тащили на себе сухие сосновые ветки. Возле «буханки» уже вовсю кипела жизнь. Но жизнь, если честно, какая-то странная. Забелин и Бахаев, вместо того чтобы расставлять снасти, стояли голова к голове и о чём-то напряженно шушукались.
Стоило нам подойти, как они мгновенно выпрямились, причём Бахаев попытался прикрыть собой какой-то свёрток на капоте.
— Что-то случилось? — я сбросил хворост на землю и вопросительно взглянул на Жарова.
— Понятия не имею. Старики в партизан играют, — терапевт только плечами пожал.
Бахаев, почувствовав внимание, тут же расплылся в своей фирменной хитрой улыбке.
— Да ничего не случилось, Алексей Сергеевич! — крикнул он. — Просто обсуждали с неврологом нашу… молодежь. Вот смотрю я на вас с Максом и думаю: вы же без интернета даже червя на крючок правильно не насадите. Поколение современных девайсов, — он пренебрежительно махнул рукой.
— Чего? — Макс аж поперхнулся. — Да я в детстве на одну палку с леской больше рыбы доставал, чем вы сейчас со своими импортными катушками поймаете!
Забелин, до этого хранивший молчание, вдруг прищурился. Из-под его седых бровей сверкнул азартный огонек.
— Слова… Пустые слова! Только болтать и можете. А рыба любит тишину. Предлагаю пари! Мы с Бахаевым уходим на другую сторону озера, к камышам. Вы остаётесь здесь. Кто до конца выходных добудет больше рыбы по весу — тот и победил.
— А на что спорим? — я скрестил руки на груди.
— Проигравшие всю следующую неделю дежурят за победителей на самых тяжёлых сменах! — выпалил Бахаев. — Идёт?
Он ведь явно заранее это заготовил — готов поспорить.
Мы с Максом и Жаровым переглянулись. Я сразу понял, что молодые коллеги не хотят отставать от опытных рыбаков.
— Идёт, — кивнул я. — Готовьтесь заполнять журналы за меня, доктор Бахаев. Мы так просто не сдадимся. Верно, парни?
Андрей с Максом ответили воинственным кличем.
Старики, довольно потирая руки, быстро покидали вещи в лодку и отчалили. Уплыли к дальнему концу озера, исчезли в тумане.
Час прошёл в относительном покое. Мы начали готовиться к рыбалке, но тут же возникли первые трудности.
— Эм… господа, — обратился к нам Жаров, выбравшийся из «буханки». — У нас проблемы.
— Чего там? — бросил Макс.
Жаров совсем поник.
— Простите… Старики утащили всё. Палатки, еду, воду… Даже удочки, чтоб меня!
Глава 3 
Жаров стоял у распахнутой задней двери «буханки». Он явно не знал, что ещё тут можно добавить. Парень был растерян. Старики надули нас. Превратили отдых в соревнование с элементами выживания.
  
Я сразу же подумал, что можно было бы уехать. Ответить им той же монетой. Попросить Макса, чтобы довёз нас до города. Но кто ж знает Забелина? Может, он пойдёт и заявит об угоне!