Бирюзовый Глаз

Тут Стэн с Костей вернулись с какими-то узлами в руках.
– Я вас предупреждал, не пожалейте! Осталось только шампанское, – проворчал наш хозяин.
Мы вскрыли сразу пару бутылок брюта и разлили по стаканам пенящуюся жидкость. Пили все кроме меня (не хотелось), Стэна и Кости (им еще предстояло садиться за руль). Наша троица пробавлялась соком. Никаких тостов никто не говорил. Видимо от утренних переживаний и бывшего выброса адреналина вино сразу ударило по головам. Все, кто пил, захмелели неожиданно быстро. Через некоторое время разговор, как это часто случается в нетрезвых компаниях, свернул на политику.
  
– Наши люди меня вообще удивляют, – сокрушался захмелевший Степан. – Разогнали Союз, надавали пинков всем союзным республикам, чтобы пропить богатства Сибири, ни с кем не делясь. Все последующие годы разворовывали свою страну и вывозили капиталы… Куда? А все туда же – в Европу. В итоге и финансово, и экономически зависим от Запада. Но когда наши соседи ложатся под Запад не спросясь Москвы, это почему-то вызывает у нас дикую ревность и неистовую злобу. Ребята, а мы сами-то, чем занимаемся? Мы сами разваливаем свое государство. В таком состоянии никому мы не нужны, а уж нашим соседям тем более. Остальные развалят свои страны и без нашей с вами помощи. А руководство наше совсем совесть потеряло. Теперь вот и Академию Наук разгоняют в угоду зажравшимся церковникам и недоучкам-чиновникам. Мерзко все это. Всем, у кого есть мозги, надо валить из этой страны… чем быстрее, тем лучше.
– А вот не буду я с тобой спорить, – кивнул трезвый Стэн. – Потому что ты совершенно прав. Ты, приятель, неподъемную тему сейчас приподнять пытаешься. Но у нас общая история, общие корни, от этого никуда не уйти.
– Почему тогда соседние страны от нас в Европу бегут что есть сил, а беженцы из них – к нам? – возмутился похожий на вояку Изя. – Просто так что ли, из-за врожденного мазохизма?
– Понятно, почему. С одной стороны лоск, сытость, респектабельность, может иногда и вполне заслуженная высокомерность, но также и уважение к труду, к разным всяким правам и меньшинствам. С другой – огромная страна с циничной и коррумпированной властью, невнятным политическим режимом и ядерным ракетным оружием. А уровень жизни у этих соседей ниже нашего, отсюда и беженцы. Гражданская война опять же. Возникни такой выбор, что бы предпочел ты?
– Сытость, респектабельность и стабильность, естественно. Но мне вот что интересно, а почему в соседних странах русских партий нет? – никак не успокаивался Изя. – Подходящего народу полно, а партии отсутствуют, даже движухи никакой.
– А где тогда у нас «русская партия»? – риторически спросил Стэн. – Всякие мелкие опереточные маргинальные националистические партийки опустим, как несерьезные.
– Вот ты серьезную и создай! Ну, раз все те, что есть, опереточные и маргинальные, покажи всем, как надо, – обратился Изя к Стэну, – изобрази мастер-класс!
– Нет, не смогу. Злой, нервный я. Буду же к расстрелам и репрессиям призывать. Меня первого и шлепнут, чтоб не вякал. А у меня бывшая жена, дети от первой жены, любовница… и кот. Кота, кстати, я уже у хороших людей пристроил. – Тут Стэн, на правах хозяина и устроителя вечеринки, громко хлопнул ладонью по столу и провозгласил: – Стоп, короче. Хватит о политике, надоело! Предлагаю сменить тему. Мне о здоровье своем в первую очередь думать надо. А то скоро буду, как доктор Хаус. Небритая харя, трость и постоянное брюзжание. Что за фигня? Сначала левая нога болела, теперь ноет правая. Одно радует, левая прошла… так, о чем это я? Да, про нашу жизнь. Видишь ли, все у нас очень уж привыкли врать. Причем без всякого на то основания и нужной причины, просто по привычке. Вот тебе недавний пример. Было время, когда я по разному поводу спрашивал совета у своих друзей-приятелей, и вдруг вспомнилось. Одна хорошая девушка прислала целый список прочитанных ею книг, которым несказанно удивила. Типа друзьям рекомендовала. Никогда не подумал бы, что любовь к подобным текстам в ее характере. Как-то после, в минуту откровенности, она призналась: «Я что, буду тебе правду писать? Про то, что действительно люблю? О романах, которые бессонными ночами до утра читала? Оторваться не могла? Ты бы сразу дурой меня посчитал». Вот и выходит, что просить у кого-то совета дело вполне бессмысленное. Люди о своем имидже больше думают, о маске, что привыкли носить, чем о реальной рекомендации. Очередное вранье, только по-другому называется.
– Реклама называется, – пояснил Константин. – А реклама и самореклама необходима. Всегда было так. Вот о своем имидже люди и пекутся.
– Да, реклама в нашей жизни укоренилась прочно, – опять встрял Стэн, – На каждом углу торчит, на глаза попадается, тихо и хитро, ненавязчиво в уши шепчет. Свои плоды в наших мозгах создает, и уже через две-три недели после знакомства с новым роликом или статьей подсознание полагает разрекламированный предмет своей важной и неотъемлемой частью…
– Ну, ты прям поэт! – восхитился я.
– Я не поэт, а научный писака и гуманитарный профессор. И от этого своего занятия начинаю тихо и постепенно впадать в возрастную мизантропию. Говорят, существует всего четыре стадии взросления человека. Первая, когда он боится фильмов с Фредди Крюгером. Вторая – смеется над фильмами с Фредди Крюгером. Третья – ностальгирует при просмотре фильмов с Фредди Крюгером. И, наконец, четвертая – когда пациент солидарен с Фредди Крюгером. Так вот, боюсь, я уже почти заканчиваю с третьей и скоро перейду в четвертую стадию.
– Да, тебе, похоже, действительно пора уже у психиатра консультироваться… или вступить в какую-нибудь группировку, использующую непарламентские методы протеста.
– Не хочу я, не мое это, – махнул рукой Стен. – Да и прибьют, я уже говорил.
– Дорогой мой, – вдруг подал голос Макс, – а ты часом не в курсе, что давным-давно придуманы и приняты на вооружение совсем иные способы протеста и нажима на власть? Мирные и цивилизованные?
– Это какие, интересно? Власть сейчас реагирует только на толпы озверелых людей, готовых умирать за свои идеи. Или убивать за них, что, как вы понимаете, еще хуже. Кто-то из здесь присутствующих пойдет на это? Выйти на улицу и стоять до конца? По-моему, нет. Зато мирные и цивилизованные способы протеста и нажима на власть у нас пока не работают. Не доросли мы еще до таких способов.
– Вы что, – удивился Константин,– реально так думаете? К черту тогда такое общество…
– Что думает? Кто думает? Тут никто ничего не думает, – отчеканил Стэн.
– Гениальная фраза, – излишне радостно восхитился я. – Можно сопру?
– Можно. Кстати, – Стэн ткнул в мою сторону толстым пальцем, при этом окинул всю компанию задумчивым взором, – поаккуратнее с ним. Этот тип книжки на досуге пишет, и каждый из вас может потом увидеть свои ненароком оброненные слова напечатанными на белой бумаге под черной обложкой. Осторожнее с мыслями.
– Пофиг… Пускай… Ну и что?.. – посыпались вялые реплики.
– Правда что ли? – спросил Владислав по кличке Изя.
– Правда, правда…
Вся эта болтовня окончательно уже надоела, я взял мороженое и вышел на балкон в одиночестве подышать свежим воздухом. Постоять и подумать о бренности бытия. Но не получилось, – там уже оказался Леонид.
6. Охотник за привидениями
Когда мы с Леонидом очутились на балконе, то оба неторопливо и безмолвно ели мороженое. Мне досталось шоколадное, а соседу Стэна попался сливочный пломбир. Стэн вдруг заявил, что его термостатированная сумка с сухим льдом долго не выдержит, и мороженое надо срочно «спасать».
  
– Терпеть не могу людей, что сперва общаются, поддерживают с тобой отношения, а потом находят компанию получше и тебя уже знать не знают. Противно, – вдруг ни с того ни с сего нарушил молчание Леонид.
– Ты это про кого? Про нашего хозяина что ли?
– Да нет, причем тут Стэн… Так просто…
– Говори, мне сейчас можно. Кто-то тебя кинул? —убедительно произнес я, несмотря на легкое раздражение. Я был заинтригован его идеей насчет «разрешения трудностей», но твердо для себя решил, что первым по этому делу вопросов задавать не буду. Пусть сам расскажет.